Глава 17.

– Алешка! – ору я, утопая в объятиях моей необъятной подруженции.

Мы не виделись почти год. И время ее чертовски меняет. Она никогда не была тростиночкой, но сейчас она сумела удивить так удивить.

– Ты что, беременна? – ору ей в ухо, когда ее живот пинает меня.

– И как ты догадалась? – ржет она, отстраняясь.

Под безразмерной толстовкой это не так легко угадать, но стоит ей очертить живот рукой, становится очевидным факт близкой даты появления на свет новой жизни.

– Ты же не собираешься родить прямо в мой день рождения, правда? – кошусь на ее огромный живот.

– Еще только седьмой месяц, – отмахивается она, поправляя спортивную сумку на плече.

– Ты почему ничего не сказала?

– Потому что ты бы не позвала меня тусить! – подхватывает под руку и ведет на выход с вокзала.

Она прекрасно знает куда идти, маршрут «Мурманск – Питер» для нее привычный. Всего сутки потрястись, и ты в самом красивом городе мира, где осела твоя самая давняя подруга.

– Как ты планируешь тусить с этим? – удивляюсь я.

Чокнутая, говорю же.

– О, боже, ты совсем как Вадик, – привычно цокает. – Куда ты прешься, какой поезд, какой Питер… – выдает занудным голосом. – Алё! Я ближайшие годы планирую стать образцово-показательной матерью и похоронить себя в детских подгузниках. Дайте нагуляться в последний раз.

– Так причастный – Вадик? – я все еще в шоке, насколько мы с ней оказывается перестали делиться своей жизнью. Год назад еще был Егор.

– Ну закрутилось как-то… повстречались немного, туда-сюда…

– Туда… сюда… – повторяю за ней ошарашенно.

– Ага.

– Лешка, я думала, ничему уже в этой жизни не удивлюсь, но ты… На свадьбу хоть позовете?

Помогаю ей усесться в ожидающее нас такси и снова смотрю на нее, как на незнакомку. Или они уже? Без самой давней подруги…

– Да ну эти штампы, – машет рукой. – Пережиток прошлого. Мы вообще думаем, отцом его не записывать, чтобы пособие получать как матери-одиночке. А потом просто усыновит…

Мой мозг взрывается от количества новой информации и, чего уж скрывать, полного непонимания. Что она вообще творит? Неглупая вроде девчонка.

– А ты уверена…

– О, божечки, хоть ты не начинай. Мне маман всю плешь проела. Я все рассчитала, ясно? Это отличный план!

– О-кей, – соглашаюсь не лезть не в свое дело. Она правда никогда не была глупой, оторвой – да, дурочкой – нет. А я привыкла не лезть, если не просят и не осуждать, не разобравшись.

Главный вопрос на сегодня все же: как нам теперь адаптировать планы под неожиданный фактор «Б»?

– Так, я все придумала! – выдает подруга, словно читая мои мысли. – Сейчас к тебе едем, я переодеваюсь. На меня все еще налезает мини-юбка, надо пользоваться, пока кости таза окончательно не разошлись к родам. Сверху толстовка и никто ничего не заметит!

Честно говоря, после «пока кости таза не разошлись» я уже ничего не слышу. Не знала, что такое вообще происходит! О. Боги.

– Только мы не ко мне едем, а к моей подруге, я тебе про нее писала. У нее бутылка шампанского за восемь штук, которую мы сберегли для особого случая… Но тебе, наверно, надо детского купить, – еще раз кошусь на обтянутый тканью, как барабан, живот.

Не думала, что меня еще что-то может вывести из равновесия. Но Алешке всегда удавалось это как никому. Промолчать о таком!

– Ой, за меня вообще не надо переживать, – отмахивается она. – Пейте на здоровье, лишь бы мне тусить не мешали. Я планирую танцевать… до утра! И я не шучу!

– Даже я не планирую так далеко, Лешка.

– Ну и дура. Один раз живем. Надо от каждого крутого события брать максимум!

Ее мудрость да мне бы в уши. И правда, почему день рождения у меня, а самая радостная здесь – глубоко беременная подружка?

Я заслужила повеселиться.

– Только не убивай меня, – отчаянным шепотом бросаюсь к Лизе, едва она открывает дверь.

Аленка еще тащится от лифта, мне надо подготовить Лизу.

– Я не знала! – шепчу еще отчаяннее, хватая ее за руки.

Она мне такой подставы не простит. Так ждала этого загула.

– Ты про что?.. А-а-а, – тут же ошарашенно распахивает глаза, стоит в поле зрения вплыть Аленке.

– Хаюшки! Доставку из Мурманска заказывали? – смеется Лешка, здороваясь.

– При-вет, – так и не сумев взять свою мимику под контроль, приветствует Лиза.

– Лиза, это – Лешка, Алешка, это – Лиза, – знакомлю их официально.

– Алешка? – продолжает удивляться подруга.

– У меня фамилия Алехина. Прилепилось со школы, – весело объясняет старая подружка, скидывая на пол спортивную сумку.

– Алехина Алена?

– Ага, родакам в фантазии не откажешь, – заливисто смеется. – Где у тебя переодеться можно? Сутки в поезде без кондея мотало, одежду – хоть выбрасывай.

– Эм, комната – там. Ванная – тут, – указывает направление. – Ни в чем себе не отказывай.

– Заметано.

Лешка тянет сумку за лямку по полу в сторону спальни и через пару секунд скрывается за дверью.

– Я сама в шоке! – опережаю негодование Лизы. – Она ничего не говорила!

– Как мы поедем в клуб с ней? – громким шепотом интересуется у меня.

– Понятия не имею. Она, конечно, локомотив, но…

– У тебя очень странные друзья, – Лиза вздыхает, разворачивается и идет в сторону кухни. Я семеню за ней. – Как тебе со мной повезло, боже. Давай наклюкаемся шампанским, иначе я это все не вывезу, – берется за многострадальную бутылку. – У меня такие планы были! Я столик в трех барах заказала!

Пробка с громким хлопком выстреливает в потолок, я подпрыгиваю от неожиданности, а затем заливаюсь громким смехом. Рада, что она не попала в меня.

Лиза с мастерством разливает шипучку по красивым бокалам и притормаживает над третьим.

– Ей же нельзя?

– Нельзя.

– Блин. У меня там сок, кажется, есть, – кивает на холодильник. – И еще я закусок заказала. Чудо, а не подруга. Золото! – сама себя нахваливает.

Но вообще, конечно, есть за что. Никто ради меня так не старался. Всегда все приходилось делать самой: организовывать, состыковывать, платить. А Лиза эту почтенную миссию взвалила на себя. И не просто взвалила, а с энтузиазмом и огромным настроением.

– Блин, девки, – врывается на кухню Алешка. – А какой у вас размер ноги?

– Тридцать восемь, – от неожиданности выдаю я.

– Сорок, – подхватывая бокал за ножку, без стеснения выдает Лиза.

Ну да, она часто повторяет про баскетбольные гены. На размере ноги это тоже отразилось, но кто будет смотреть на ее стопу, когда она прикреплена к таким ногам?

– Блин, – Алешка грузно опускается на стул и вздыхает. – Я тоже когда-то тридцать восьмой носила…

Ставит локоть на стол, подпирает подбородок кулаком и внимательно оглядывает стол.

– А поесть ниче нету?

Лиза подходит к холодильнику и с легкой руки достает оттуда коробку с закусками. Каждая – произведение искусства.

– Вау, – сразу тянется к брускетте Лешка. – Хорошо живете! Красиво! И вкусно! А у меня изжога, – добавляет, жуя. – Надеюсь все это пережить, – машет на коробку. – Ох, девки, что за доля беременная, – снова вздыхает. – Ни поесть нормально, ни поспать, ни от туалета больше, чем на час отлучиться. И ноги, ноги, зараза! Растоптались!

Мы с Лизой, впечатленные словесной бомбардировкой, замираем, так и не пригубив шампанское. Только глазами хлопаем.

Я даже не знаю, что сказать. Даже Лиза не знает, что сказать! Нонсенс.

– Может мне твои лыжи подойдут? – тычет в Лизу канапешкой.

Подруга комично вздергивает брови и тянет-таки бокал ко рту. Шумно опустошает содержимое и выдает:

– Ну, между первой и второй…

Тянется к бутылке, наполняет свой бокал и подливает мне, хотя я и глотка не сделала.

– А классное шампанское! Знает Державин толк в алкашке. И в цветах, – с хитрым прищуром пялится на меня.

– О, у кого-то появился мужи-и-ик, – хлопая ладонью по столу выдает Лешка. – Расскажи, расскажи! – закидывает в рот уже третий бутерброд.

– Нет никакого мужика, – все же подношу бокал ко рту, чтобы спрятаться, и отпиваю глоток.

От желудка тут же поднимается волна протеста. И плевать моему организму, сколько стоит это шампанское. Я даже не успеваю его распробовать, все чувства вытесняет тошнота.

Нужно поесть.

– Да есть у нас один кадр на работе, который клинья к ней подбивает, – делится с Лешкой Лиза. – Но Сонька – неприступная гора. Прям горжусь ей.

Я хватаю профитроль из коробочки, вид которого единственный не вызывает спазма в желудке, и отправляю его себе в рот. Да уж. Неприступная гора. Только не для каждого Сизифа.

– Ага, она и в школе такая же была! – подхватывает тему Алешка. – К ней пацаны из класса чуть ли не очереди выстраивали, а она…

– Да они просто списать хотели. Вот и пытались со мной на всех лабораторках и контрольных сесть, – останавливаю пылкий рассказ.

– Ага, конечно, рассказывай. Ты 14 февраля помнишь? – наклоняется над столом, чтобы дотянуться до профитролей, на которые я положила глаз. – Короче, – обращается к Лизе. – У нас к празднику организовывали типа «любовной почты». Можно было подписать открыточку с признаниями, опустить в ящик, и потом ходили их по классам раздавали. У нас в классе было десять пацанов. Догадайся, сколько валентинок досталось ей? – машет на меня.

– Десять? – закидывая ногу на ногу, снова отпивает шампанское Лиза.

– Девять! – хохочет Лешка. – Догадайся, с кем она начала после этого встречаться?

О, боже.

– Правильно, с тем самым додиком, который валентинку даже не удосужился написать.

Я же все время выбираю таких мужчин! Прошли года, а я все такая же идиотка.

– Ну сейчас она поумнела и вообще ни с кем не встречается. И даже не собирается по ходу, – выдает Лиза, будто меня здесь вообще нет.

– Надо ей сегодня кого-нибудь найти! – аж подпрыгивает на стуле Лешка. – День рождения празднуем или что?

– А на день рождения прям нужен мужик? – робко интересуюсь я.

– Нужен! – в унисон убеждают меня подруги.

Честно говоря, меньше всего мне сейчас хочется искать себе мужчину. Один из них и так по сей день поперек горла стоит.

– Вот я Вадика в баре встретила! И посмотри, как все закрутилось! – откидывается на стуле и снова очерчивает живот рукой.

– Тогда точно не надо, – испуганно хмыкаю я.

– Да ты знаешь, какое это счастье? – начинает осаждать меня Лешка. – Все эти опухшие ноги, изжоги, токсикозы и зажатый в жопе нерв вообще мелочь!

– Зажатый нерв? – выхватываю главное. Я еще от расхождения тазовых костей не отошла.

– Да, – отмахивается Лешка. – На сохранении когда лежала, истеричка-медсестра куда-то не туда укол поставила, и теперь в правом полужопии что-то зажимает, аж ходить не могу.

Я кидаю ошарашенный взгляд на Лизу, та с круглыми от ужаса глазами снова присасывается к шампанскому. Интересно, у меня сейчас такое же выражение ужаса на лице?

– Да нормально все! Ну хромаю чуток. Встать сама с кровати не могу. Но иногда отпускает, – как ни в чем не бывало снова забивает рот закусками.

Может беременным этим какие-то таблеточки специальные выдают, чтобы все это нормальным казалось? Потому что говорить обо всех этих адских вещах с таким пофигизмом может только человек в состоянии измененного сознания. Не иначе.

– А вот что реально жесть – так это геморрой! – добивает нас веселая Аленка.

Дальше следует рассказ из пяти частей про ужасы радости беременности. Лиза опустошает бутылку шампанского на две трети, так и не заметив, что пьет одна. Я изо всех сил пытаюсь придумать повод сменить тему, но остановить разошедшуюся подругу не решаюсь.

– Так, а чё мы до сих пор тут сидим? Поехали уже, а? – неожиданно Лешка сама сменяет тему. – Куда мы там по плану сначала? Я так танцевать хочу! Пока нерв опять не защемило!

Она встает из-за стола, потягивается, оголяя низ круглого живота, и громко выдыхает.

– Ща, я только носочки натяну и можно ехать. Если ноги всунутся в кеды. Дашь свои на всякий случай примерить? – спрашивает у Лизы.

– Ага.

Лиза, слегка пошатываясь, идет в коридор добывать обувь для неожиданной гостьи. Лешка скрывается в спальне. Я ловлю себя на том, что уже минуту разглядываю стену. Надо признаться, перезагрузка удалась, о своем грандиозном фиаско со служебным романом я напрочь забыла. А это мы еще до клуба не добрались.

– Хочешь прикол? – на кухню заходит хохочущая Лиза. – Она заснула, – кивает в сторону комнаты.

И, кажется, не доберемся.