Глава 23.

А где мои розы?

Пока начальник распекает коллектив на планерке, я сортирую стопку бумаг, заботливо наваленную на моем столе коллегами в мое отсутствие, разгребаю почту и, наконец, выдыхаю. И вот тут в голове возникает стойкая мысль что что-то не так.

Стол полон бумаг, а все равно кажется, что чего-то не хватает. И я не сразу вспоминаю, что именно вазы с цветами.

Наверняка они почили смертью храбрых за прошедшую неделю, но ведь не все разом? Или без моей легкой руки могли загнуться разом?

В любом случае, факт, что кто-то от них бережно избавился – слегка раздражает. Не имеющее особого основания чувство поднимается изнутри волной возмущения. У меня на них были планы, а любое расхождение с моими внутренними настройками и в обычное время выводит меня из себя, чего уж говорить про сейчас, когда такая мелочь отзывается стойким ощущением, что я вообще ничего в своей жизни контролировать не могу.

Даже идиотские розы!

Я встаю из-за стола и иду разыскивать Людмилу Никитичну, нашу уборщицу. Она приходит по утрам и до одиннадцати успевает перемыть все полы, чтобы потом отправиться выше этажом. Таких как мы у нее на день около четырех контор и все в одном бизнес-центре. Активная женщина на пенсии не сидит, а здоровьем и хваткой еще некоторых из наших офисных переплюнет.

Но что касается рабочих столов – то тут ее полномочия заканчиваются.

– Людмила Никитична, доброе утро, – нахожу уборщицу в пустующем кабинете отдела кадров.

– Сонечка, добрейшее. Выздоровела? – не отрываясь от натирания супершваброй полов, доброжелательно интересуется она.

И откуда только все знает.

– Да, – отмахиваюсь я. – Не подскажете, цветы с моего стола вы убирали?

– Я, – кивает она. – Только не со стола, а из-под него. Прям с мусоркой и вынесла. Хотя хорошенькие еще были, наполовину точно живые. Чуть прямо с вазой не выкинула, – смеется она. – Это кто ж додумался прямо с вазой в урну пихать? – кидает на меня многозначительный взгляд.

А это явно не я.

– Разберемся, – сквозь стиснутые зубы отвечаю я.

Есть у меня предположения о недоброжелателе.

И как раз народ с брифинга по коридору растекается, значит, заранее осужденный освободился.

– Возвращение королевы! – перехватывает меня по пути на рабочее место ухмыляющийся Макс.

И хотя розы я глубоко оплакиваю, а человека, от них коварно избавившегося, хочу окунуть в горячий кофе, как и ранее его галстук, ибо: как он смеет и тут свои лапы на мою жизнь накладывать! К Максу я ровно ничего не испытываю. Разве что легкую усталость от его навязчивого внимания. Сейчас мне совсем, совсем не до него.

– Рад твоему возвращению, – он тормозит меня посреди коридора и преграждает путь, прислонившись к стене плечом. – Думала обо мне, пока болела?

– Каждый раз, когда тошнило, – холодно отвечаю я.

– Оу. Так вот, что это за вирус. Бедняжка, – Макс резво выпрямляется и слегка отклоняется от меня.

Что физиологические подробности с людьми делают.

– Я как чувствовал, что ты сегодня придешь, оставил тебе презент на столе. Надеюсь, в этот раз угодил, – подмигивает мне. – Может, сподобишься согласиться на кофе. В обед, например.

Я хочу было послать его в пешее эротическое приключение в направлении бухгалтерии, например, но отвлекаюсь на проходящего мимо Тарелкина. Уходит. Черт.

– Жду тебя на парковке, – бросает он резкое, поравнявшись с нами.

На секунду мой пульс подскакивает от внезапного предложения. Мы куда-то едем? Вместе? Вдвоем?

Я ловлю пробирающий взгляд начальника и заливаюсь жаром с головы до пяток.

– Уже спускаюсь, Юрий Константинович, – отзывается Макс, тут же меня отрезвляя.

Конечно, теперь босс ездит на встречи со своим новым любимчиком.

Перевожу взгляд обратно на Державина, когда чувствую, как он касается моего плеча рукой, медленно его оглаживая.

– На счет обеда подумай, – говорит он низким чарующим тембром.

Щеку прожигает взгляд сбоку, я вспыхиваю. Но уже от гнева. Непрошенное касание вызывает стремительный прилив раздражения. Но Максу мой убивающий взгляд нипочем, он снова подмигивает и вместе с Тарелкиным устремляется на выход.

Я вскипаю от бешенства. Мои личные границы комкают все, кому не лень! Один розы выкидывает, другой лапает без разрешения, а еще один… решил в животе поселиться. Без моего на то разрешения!

Эта мысль снова вводит меня в угнетающее состояние. Злиться и раздражаться куда лучше, чем находится в крайней степени удушающей тревоги или апатии, которая неизменно затапливает меня по уши, стоит только снова сосредоточится на собственной проблеме.

Нужно снова сосредоточится на делах, иначе я сойду с ума прежде, чем что-либо решу.

На рабочем месте меня действительно ждет подарок.

Даже два.

Плитка шоколада и заботливо уложенный на него красный квадратный футляр.

О, боже. Только не это.

Я с опаской тяну к нему руки и аккуратно приоткрываю. Черт возьми. Это что-то невероятное. Тонкий браслет-обруч с затейливой вязью, почти точь-в-точь повторяющей рисунок на моем запястье. Золотой. Определенно.

Макс просто с ума сошел.

Я не могу принять от него такой подарок!

Такие вещи к чему-то обязывают. И одним только кофе за такое не расплатишься. Точно не такому, как Державин.

Я кручу в пальцах браслет, не в силах положить его обратно в футляр. Он невероятно красивый. Такой подарок меньше всего ожидаешь от столь поверхностного козла, как Макс, но, оказывается, внутри него есть что-то пока мной не постигнутое. Он как минимум наблюдательный. И как максимум – у него прекрасный вкус, полностью со мной совпадающий.

Договорившись сама с собой, что это ничего не значит и ни к чему не обязывает, я решаю примерить браслет. Невесомый обруч настолько потрясающе обхватывает запястье, становясь словно продолжением моего чернильного рисунка, что я пораженно ахаю.

У меня в жизни не было такой красивой вещицы.

И никогда не будет.

Рассердившись на собственную женскую сущность, проснувшуюся от великолепной самой обыкновенной безделушки, снимаю браслет и кидаю обратно в коробку. А коробку закидываю в верхний ящик стола.

Я отдам его при первой же возможности.

Не о чем жалеть.

Никогда хорошо не жили и нечего начинать. Так ведь говорится в знаменитой поговорке?

Просто кредо моей жизни.

***

– Где ты? – раздается в трубке почти человеческое.

А обычно гаркает, как собака, чуть что выходит не по его. Но оправдания ради: я его ждала на чертов обед, как он и просил, целых двадцать приличных минут, прежде чем плюнула и пошла обедать с Лизой. Назвать это «обедом» конечно, можно с натяжкой, меня все еще зверски тошнит, ни одна еда в рот не лезет. Я отыскала в нижней полке завалявшуюся пачку крекеров, и только она не вызвала у меня желания бежать до уборной. И еще ужасно химозный суп из пакетика, который я перехватила у Лизы.

Здорово, организм, продолжай в том же духе.

– Я в двух шагах от приемной, – объясняю Тарелкину.

Потому что действительно направляюсь туда. И стоит только зарулить в свое прибежище, как натыкаюсь на внушительную фигуру босса.

– Идем, – кивает на свой кабинет.

Ах да, срочные дела, которые нужно обязательно обсудить в обед.

Мысленно взяв себя в руки, я захожу следом за начальником и прикрываю за собой дверь.

Оставаться с ним наедине в запертом кабинете – словно в очередной раз класть руку в пасть тигру. Когда одну он уже откусил.

Тарелкин сбрасывает пиджак, аккуратно примостив его на спинку стула, проходит к переговорному столу, за которым мы обычно обедаем, отодвигает себе стул и присаживается. Я следую его примеру, только выбираю стул на противоположном конце длинного стола. Во-первых, запахи. Во-вторых, безопасное расстояние.

Как будто это поможет мне не залететь снова.

Тарелкин многозначительно смотрит на меня, пока выуживает из пакета контейнеры с едой. Настолько многозначительно, что даже по коленкам успевает прокатится дрожь.

Идиотская дрожь, от которой потом залетаешь.

– Ты не будешь есть? – интересуется босс, поняв, что заказ в фирменном пакете только на одного.

– Я уже поела, – морщась от запаха бефстроганов, которое заказала для Тарелкина, говорю я.

Боже, я словно детектив из мультика: нос, как у соба-а-аки, а глаз, как…

Это новая суперспособность? Чувствовать запахи даже на таком расстоянии?

Я, пожалуй, пас. Лучше бы досталась возможность путешествовать во времени. Я бы ни за что, ни при каких обстоятельствах, не легла на этот стол.

Предательские мурашки добираются до позвонков и весело бегут чуть ли не до трусов. Ну что за идиотизм? После всего, что я пережила за последнюю неделю, снова думать об этом? Хотеть его?

Еще одна суперспособность: разжижение мозгов.

– Итак, у нас в следующую пятницу юбилей компании, – заводит, наконец, разговор Тарелкин. – Лидии Сергеевне нужна помощь в организации, возьми на себя часть вопросов.

Я записываю, отбивая пальцами по экрану телефона буковки в заметках. Надеюсь, она не повесит на меня примерно все? Работы и так… полный офис.

– У меня на этой неделе тур по заводам, будем пересматривать договоры в связи с повышение цен. Подготовь договоры по «Бризу», «Химиде», «Спектру» и «Невскому». И с этими товарищами ракообразными свяжись, вышли им новый прайс по закупкам, возьмешь у Державина.

На фамилии небезызвестного нам человека босс морщится, словно еда не пошла. Мне и самой хочется поморщиться. С этим разбрасывающим не понятно откуда взявшиеся деньги человеком надо бы разобраться, пока все не зашло слишком далеко.

Это я тоже вношу в свой план, пока Тарелкин взял паузу в потоке поручений.

– Ты точно долечилась? – неожиданно интересуется он, заставляя меня оторвать взгляд от телефона и поднять на него.

Бездна снова вглядывается в меня.

– Так плохо выгляжу? – печально усмехаюсь.

Знаю, что видок не очень. Смотрела на себя в зеркало и до того, как второй раз за утро освобождала желудок, и после. Особенно печально смотрится свисающая с отощавших плечей одежда. Я и до этого турне по унитазам не могла похвастаться сильно округлыми формами, а сейчас и вовсе все печально. Вторая неделя вынужденной диеты краше меня не делает. И кто там пустил этот ужасный стереотип, что женщин беременность красит?

– Глаза выдают, – аккуратно произносит он.

Так проникновенно, что к глазам снова подбирается влага. Да сколько можно уже, а? Когда-нибудь это закончится?

«Месяцев через восемь» – тут же приходит на ум. – «Или через пару недель».

– Нормально все, – снова опуская взгляд в телефон, тихо говорю я.

Сосредоточься на работе, Соня. Это помогает.

– Мне без тебя никак, – столь же тихо произносит Юрий Константинович. До чертова замирания сердца. – Пей витамины.

Витамины. Точно.

В сумке так и лежит выведенный врачебной рукой список. Даже два.

Но пока я не приняла решение, наверное, нет смысла пользоваться ни одним из них.

А решения так и нет.

Я снова поднимаю глаза на человека напротив, а пульс снова сбивается с привычного ритма. Я не могу не думать о том, что будет, когда он узнает. И если решение будет в пользу новой жизни, рассказать мне ему придется. По целой уйме причин. И как минимум потому, что так будет правильно.

Но не раньше того момента, когда я точно буду уверена, что готова пройти весь этот путь, даже если в итоге останусь без работы, а он не захочет участвовать во всем этом.

Которого пока в моей голове нет. Я просто не представляю, что буду делать в таком случае.

И эта неизвестность до чертиков меня пугает.