Глава 27.

Я несу чашку кофе по пустынному офисному коридору, стук каблуков отбивает от стен, так же, как и мое неровно бьющееся сердце. Кажется, последние недели оно приняло на себя непомерный груз. Аритмия уже стучится в двери.

Выходные не дали возможности перевести дух и хорошенько приложили суровой реальностью.

Я снова в смешанных чувствах. И не знаю, что делать.

– Все в порядке? – заглядывает мне в глаза босс.

Вглядывается так глубоко, словно хочет прочесть все мысли и чувства, что я скрываю.

– Да, – киваю, ставя на стол традиционную чашку кофе.

– У тебя телефон недоступен.

Он звонил мне в выходные?

– Разбила. Новый пока… – развожу руки в сторону и пожимаю плечами.

И непонятно, когда куплю.

Еще одна совершенно ненужная трата. Так не вовремя. И все из-за неумения сдержать рвущийся гнев. Стена, телефон и сила ускорения – плохая комбинация.

Но еще хуже – оставлять человека без жилья и возможности найти себе что-то приличное за три дня. Все выходные провела за сбором коробок и мониторингом Авито и Циана.

Должно случиться чудо, чтобы я нашла подходящий вариант за те же деньги, вблизи работы и в преддверии начала учебного года.

Но чудеса случаются не в моей вселенной.

– Закажи нам завтрак и сядем распланировать неделю, – Тарелкин берется за кофе и подъезжает на стуле к столу. – Пока все не стеклись на планерку.

У нас примерно час.

Я молчаливо киваю и выхожу из кабинета. Без телефона – как без рук. Во-первых, там кладезь рабочей информации в заметках. Во-вторых, все контакты, приложения, соцсети. Не понимаю, как мне без него работать сегодня.

Даже доставку еды не заказать.

Только топорным окольным путем, через сайт, телефон и собственный подвешенный язык. А как удобно с телефоном – пара кнопок и все готово.

Сажусь за ноутбук и пытаюсь вспомнить название кафешки, откуда по утрам отлично доставляет Деливери. Придется звонить им напрямую и договариваться, чтобы они от себя оформили доставку.

Пока вбиваю название и ищу контакты, пытаюсь прислушаться к себе.

Ты дашь мне сегодня позавтракать?

Желудок отзывается классическим утренним спазмом. Как будто незваный гость во мне так отвечает.

Ясно. Значит, снова чай.

И хлеб. У них же есть хлеб?

Я быстро решаю вопросы с едой и лезу в ящик стола за блокнотом. Тарелкин будет счастлив, как будто в прошлый век вернулись, осталось меня за печатную машинку посадить.

На глаза попадается злосчастный футляр с самым восхитительным на свете браслетом. Поймать Макса на тет-а-тет на прошлой неделе оказалось делом не из простых, и к концу недели я стала забывать о неподобающем подарке.

Задумчиво вытаскиваю футляр на свет и открываю.

Дух перехватывает от красоты.

Руки сами тянутся вытащить золотой ободок и снова примерить. Сегодня я точно с ним расстанусь. Так что это в последний раз…

Отставляю коробку на стол и вытягиваю руку, чтобы полюбоваться. Когда-нибудь… да. У меня будет такой же. Будет муж, настоящая семья и такие вещи, которые можно выгулять в ресторан. Жизнь длинная, а я в самом ее начале. Ребенок не станет помехой.

Я справлюсь.

– Эй, что делаешь?

Я вздрагиваю и шумно выдыхаю, пытаясь унять подскочивший пульс. Нельзя же так пугать! Быстро одергиваю рукав рубашки, пряча улику, и прикладываю руки к груди, пытаясь успокоиться.

– Инфаркт мне решила помочь заработать?

– Фигово выглядишь, – вглядывается в меня, как Тарелкин несколькими минутами ранее. – Опять ужастики все выходные смотрела, а потом не спала? – игриво опираясь на стойку, интересуется подруга.

Ее глаза весело блестят, а губы растянуты в широченную улыбку. Почти шальную.

– Ага, и ужастик этот называется «как твою квартиру продали за три дня и тебя в срочном порядке выселяют». Все выходные коробки из магазина таскала, чтоб вещи собрать, – устало отвечаю я, задвигая футляр из-под браслета за ноут.

– Жесть. И что делать будешь? – ужасается Лиза.

– Переезжать. Правда, если сегодня квартиру не найду, придется ночевать на вокзале или у тебя. Не знаю, что хуже, право, – пытаюсь выдавить саркастическую улыбочку.

На самом деле – просто напрашиваюсь к ней. Кроме нее мне некому помочь. Но я понимаю, что она в праве отказать, все же не каждый готов разделить свое личное пространство с чужим человеком.

– Эй, да у меня почти пятизвёздочный отель, – возмущается подруга, продолжая улыбаться.

Видимо, это согласие. Хотя ее вариант не идеальный, с моих плеч словно спадает гора, уже привычное ощущение тяжести.

– У черта на куличиках, – хмыкаю я. – А мне опаздывать нельзя, ты же знаешь этого, – кивком указываю на дверь Тарелкина. – Ты, кстати, чего сегодня ни свет ни заря? – перевожу тему, чтобы не выглядеть неблагодарной тварью. Да, ее квартира – неидеальный вариант, но лучший из имеющегося ничего. – Тебе ж вроде письменно разрешили быть самым ненавистным человеком в офисе?

– Подвезли… – лукаво говорит она.

Точно. За всей этой непроходимой жестью в своей жизни я совсем забыла о том, где Лиза была на этих выходных и с кем. Очередной раз присуждаю себе звание друга года. Напрочь забыла о ней поволноваться, хотя сама же весь мозг ей выела.

Но, очевидно, повода для волнения и не было. Подруга выглядит до невозможности счастливой. Значит, ее приключение удалось на славу. И эта слава даже подвезла ее сегодня с утра.

Хоть у кого-то все хорошо.

– Софья! – раздается из кабинета, прерывая наш разговор.

Мы с Лизой прощаемся до обеда и расходимся. Она – в свой кабинет, хотя до рабочего дня еще добрых полчаса, я – к Тарелкину.

– Курьер скоро будет, – заглядываю к нему. – Я без связи, так что нужно его встретить.

– Тебе нужен телефон, – будто выговаривает мне. Пронзает этим своим осуждающим взглядом, словно знает, что я сама лично его укокошила.

– Я займусь этим вопросом сегодня вечером, – киваю, выходя снова в приемную.

Может у кого-то найдется старый, ненужный, но работающий телефон? Но ходить по офису и побираться – идея не из приятных.

Хотя в свете последних принятых решений, пора учиться смирять свою гордость. Скоро я окажусь в ужасающем положении.

По спине привычно пробегает холодная волна. Нужен нормальный обстоятельный план, а не это идиотское «справлюсь».

Нужен план.

Курьер появляется довольно оперативно, и я мысленно благодарю средний бизнес, что они так стараются повышать сервис. Жизнь в мегаполисе дает свои блага.

Иду в кабинет босса, прикрываю за собой дверь и прохожу к столу переговоров, за которым мы обычно принимаем пищу и обсуждаем дела. Тарелкин встает из-за рабочего стола, хватает коробку и усаживается на излюбленное место. Я сажусь напротив. Снимаю крышку со стаканчика с фруктовым чаем, который заказала себе и всыпаю туда сахар. Мне очень нужна глюкоза.

Тарелкин сопровождает мои действия внимательным взглядом.

– Красиво, – говорит приглушенно.

Так, словно мы снова одни в темной комнате. До мурашек по рукам. Я не сразу понимаю, о чем он, мне требуется пара секунд, чтобы осознать, что на запястье блестит браслет, который я так и не сняла.

– Мне тоже нравится, – уклончиво говорю я, отводя взгляд.

Но больше ты его на мне не увидишь.

– И это все, что ты будешь есть? – скептически интересуется босс, когда я зажимаю в зубах хлеб.

Но это не просто хлеб, это лекарство от тошноты и ускользающих килограммов. Неделя на одних углеводах начала давать свои плоды и сегодня я впервые почувствовала, что рубашка плотно сидит на груди. Хотя, возможно, эти изменения имеют другую основу. Но думать об этом пока еще очень страшно.

– И чай, – приподнимаю в руках огромный стакан с крышечкой.

– Не удивительно, что у тебя ослаб иммунитет, – качает головой, словно заботливый папаша.

Черт.

Нужно ему рассказать.

Сейчас вполне подходящий момент.

«Дело не в иммунитете, а в том, что у меня токсикоз»

«Что вы знаете о токсикозе?»

«Да, я беременна»

«Да. От вас»

Даже в мыслях этот диалог выглядит до невозможности нелепо. И отвратительно. Я ловлю себя на том, что морщусь. А еще внимательный взгляд от Тарелкина.

Может он прочитает мои мысли и все само собой разрешится? Иногда мне кажется, что он и это умеет.

Но секунды тикают, я жую свой хлеб и держу изучающий взгляд босса. От этого взгляда привычно бегут иголочки по коже и теплеет внизу живота.

Нужны какие-то правильные слова. Но я не дала себе время их придумать.

Может зайти сразу с классики?

«Я беременна»

Краткость сестра таланта. И мать сердечного приступа.

Я набираю воздуха, чтобы заговорить, но Юрий Константинович меня опережает.

– Нужно подготовить документы по «Первому» лакокрасочному, «Бобровскому» и «Квиллу». На этой неделе доедем до них, – отставляя контейнер с доеденным сэндвичем, надиктовывает задачи босс.

Я берусь за ручку и быстро записываю озвученное в блокнот.

Момент упущен.

И какого-то черта я выдыхаю от облегчения. Знаю, что тянуть с этим вечно невозможно. И причина весьма очевидна.

Но кажется, я пока не готова.

Тарелкин сыпет задачами, словно все выходные их придумывал. Я уже исписала весь лист, а он все не останавливается. И это при том, что на мне все еще висит Лидочка Сергеевна со своим виртуозным умением делегировать на меня все, что самой делать не хочется.

– И на среду подготовь переговорку, любители ракообразных заглянут целой делегацией.

– На сколько человек?

– Восемь.

Я киваю, делая себе пометку проверить запасы капсул для кофемашины и работоспособность проектора в переговорке. В дверь уже ломятся особо рьяные сотрудники в ожидании планерки.

Мы с Тарелкиным молча поднимаемся, я принимаюсь убирать из-за стола, зажав блокнот с ручкой подмышкой. Быстро сметаю все в пакет и огибаю стол, чтобы дать дорогу пунктуальной бухгалтерии.

– Спасибо, – рука Тарелкина смыкается на моем запястье и едва уловимо оглаживает его большим пальцем, задевая чертов браслет.

Я покрываюсь мурашками от этого действия и его тихого голоса.

– Рад, что тебе понравилось, – добавляет он еле слышно и отступает, позволяя моей руке выскользнуть из его захвата.

Наполовину оглушенная, я направляюсь на выход. Сердце бешено колотится, к лицу приливает жар. Что он… что он имел в виду?

Прячусь за свою секретарскую стойку и растираю запястье, побывавшее в его плену. Браслет. Точно. Вот, почему это было так странно.

Я вытягиваю руку и вглядываюсь в золотой обруч, будто вжившийся в рисунок на запястье. Это же не…

Не может быть.

Растерянно опускаюсь в кресло и продолжаю гипнотизировать украшение на своей руке. Пытаюсь прокрутить в голове события того дня. Это не может быть подарок от него. Просто… зачем?

Мы же поставили точку.

И она была жирной.

Снимаю браслет и принимаюсь крутить его в пальцах. Пазл не складывается. Словно все, что я до этого знала, в чем была твердо убеждена, рушится по кускам. Я запуталась. И хотелось бы иметь ответы на многочисленные вопросы, наводнившие голову.

– Доброе утро, моя королева, – словно черт из табакерки появляется Державин.

Как раз тот, кто мне нужен.

– Соскучилась? – одаривает меня классической хитрой улыбочкой.

– Безмерно, – сухо отвечаю я, вставая на ноги.

Вопросы, которые я собираюсь задать, не терпят лишних ушей.

– Босс заездил в конец. Но я наверстаю, – облокачиваясь на стойку, Макс сокращает между нами расстояние. – Понравился шоколад? Ручная работа. Свожу тебя в мастерскую шоколада, как только ты перестанешь сопротивляться, – продолжает светить зубами, как акула, увидевшая жертву.

Я застываю. Шоколад?

Он принес мне тогда шоколад? Тот самый, закинутый вместе с футляром в ящик стола?

Господи, какая я идиотка.

Сердцебиение ускоряется, выстукивая в висках. Я пытаюсь сохранить хладнокровие и все же получить окончательный и бесповоротный ответ, оспорить который не сможет ничто.

– Ты знаком с этим браслетом? – выкладываю на стойку между нами украшение, которое не выпускала из рук все это время.

– Очаровательный. Это какая-то проверка? – едва взглянув на него, интересуется Державин.

– Да. Так видел?

– Нет, – прищурившись, осторожно отвечает он. – А должен?

– Не должен. Иди, – стаскиваю золотой обруч о столешницы и быстро надеваю на руку. – Планерка начинается.

Макс насмешливо хмыкает, но все же отступает к кабинету.

– Такая загадочная… – бросает, скрываясь за дверью.

Не то слово.

Я снова опускаюсь в кресло и берусь рассматривать браслет на своем запястье. Сейчас он ощущается совсем иначе. Как нечто будоражащее. Переворачивающее все внутри вверх дном.

Я не понимаю почему.

Но мне хочется улыбаться.

И плакать.