Глава 28.

Обед неожиданно приносит с собой легкое чувство голода. Давно позабытое.

Мы с Лизой решаем спуститься в столовую на втором этаже нашего бизнес-центра, в которую иногда захаживаем. Из череды представленных блюд я глазами выискиваю то, от которого желудок не сжимается в комок, грозя напомнить, кто тут сейчас хозяин.

Мы выбираем столик поукромнее, и я немного отвлекаюсь на бесконечную трескотню счастливой подруги.

Я уже заметила, что в ее присутствии мне всегда становится лучше. Некогда упиваться чередой удушающих мыслей и вопросами без ответов. Лиза просто не дает для этого никаких лазеек, у нее дар полностью захватывать пространство вокруг себя и внимание оппонента.

И сейчас мне это кажется как никогда необходимым.

– Девочки, я присоединюсь? – возле столика материализуется совсем нежданный гость – Лидочка Сергеевна, успевшая крепко мне вынести мозг своими поручениями за последнюю неделю.

Я прокручиваю в голове десятки способов ей отказать, но, как и Лизе, очевидно, в голову ничего не приходит, и наш славный эйчар, любящий искупаться в духах, опускает на стул напротив нас с подругой.

В нос тут же забивается смесь ароматов из парфюма и еды на ее подносе, и запеканка, еще пару минут выглядевшая для моего желудка желанной добычей, превращается в комок отвратительного месива, не влезающего в глотку.

Я сосредотачиваюсь на собственных ощущениях, стараясь удержать все, что съела, в себе. Я не могу снова вернуться к висящим на плечах рубашках. Просто не могу себе позволить так вредить собственному…

– Помню, меня со старшей три месяца мутило, – вырывает меня из собственноручно построенного вакуума, Лидочка Сергеевна.

Я ошарашенно перевожу на нее взгляд, сердце принимается испуганно стучать в грудной клетке. Что она сказала?

– Только корочка хлеба и помогала, все время в кармане таскала, как почувствую, что накатывает – сразу достаю и нюхаю, – продолжает вбивать гвозди в мое непонимающее сознание. Она говорит про токсикоз? Мне? Но смотрит при этом совсем не нв мою сторону.

Я кидаю взгляд на Лизу и замечаю, как она бледнеет.

О чем мы вообще говорим?

Ощущение, что мы обсуждаем мое состояние, но почему-то не со мной.

Лидочка Сергеевна все продолжает тараторить, вспоминая какую-то родню, знакомых, чьего-то жениха. Лиза сменяет бледный окрас на пунцовый. Пытается открыть рот и что-то сказать, но миссия кажется совершенно невыполнимой за потоком речи нашего эйчара.

– А свадьбу когда планируете? – наконец, интересуется Лидочка Сергеевна у Лизы.

Я вообще перестаю что-либо понимать. Просто хлопаю глазами, пытаясь утрамбовать все сказанное в расшалившееся сознание.

– Мы не планируем, – едва ворочая языком выдает Лиза.

Какую свадьбу???

Тянусь к бутылке воды на столе и жадно присасываюсь к ней. Горло пересохло. Вот что будет, когда все узнают? Меня будут бесконечно пытать вопросами, на которые я не смогу ответить?

Боже.

Я этого не вынесу.

На какой-то очень оптимистичной ноте о материнских пособиях Лидочка Сергеевна наконец вскакивает с места и убегает в неизвестном направлении, оставляя нас с подругой приходить в себя.

– Ты что?.. – пытаюсь выговорить не укладывающийся в голове вопрос.

Вот это был бы поворот. Невообразимый! И то, что она беременна, и то, что об этом вперед меня узнала Лидочка Сергеевна.

– Да нет же! – стонет подруга. – Но все почему-то решили, что да. Даже не представляю, когда и почему, но слухи уже до моих родителей дошли!

На последних словах она чуть ли не взвизгивает. Тянется за моей бутылкой воды и жадно осушает ее наполовину.

Я правда ничего не понимаю. Как это: все решили, что она беременна? С чего вдруг?

– И знаешь, что самое ужасное? – чуть не плача, выдает Лиза. – Что Даня тоже думает, что я беременна. Идиотизм!

– Да уж, – ошарашенно выдаю я. – Хуже было бы только если ты реально залетела.

Мне не удается скрыть горечь в своих словах, но подруга пропускает это мимо ушей.

Она рассказывает о всей неразберихе, что завертелась вокруг нее за последние недели, а она не замечала, пока Даня не решил представить ее родне, как свою беременную девушку. А потом оказалось, что на работе только об этом и говорят. И все за ее спиной. Удивительно минуя меня.

Мы возвращаемся на рабочее место, продолжая обсуждать эту безвыходную с точки зрения Лизы ситуацию.

Как хорошая подруга я должна ее поддержать, но на языке все время вертится только одно: ты еще не знаешь, что такое безвыходная ситуация. Поэтому я просто поддакиваю на все «ужасы», о которых она рассказывает. Как вовлечены во все это оказались ее родители, как Лидочка Сергеевна подложила ей Дину – стажерку, метящую на ее мнимое декретное место, как весь офис пытается ей посочувствовать, подкормить, а заодно выспросить о грядущих планах на семейную жизнь. Как завязан на всем этом оказался Даня. И как она от всего этого устала.

Я невольно примеряю всю ее историю на себя.

Когда придет час икс, а он неминуемо нагрянет, стоит только начать расти животу, все приобретет масштаб катастрофы. Каждый кому не лень будет строить догадки и, уверена, кто-то не поленится приписать сюда самую фантастическую версию, которая и является правдой.

Я ежусь от ужасных картинок будущего, что рисует мое воображение.

Не знаю, смогу ли выдержать такое давление.

Мы с Лизой расходимся по рабочим местам, предварительно договорившись о вечернем набеге на мою квартиру за коробками. Удручающее состояние только обостряется, стоит вспомнить, что я оказалась без жилья, с минимальными накоплениями на руках и без реального плана на ближайшее будущее.

И с огромным бременем.

Оголтелого оптимизма подруги мне сейчас как никогда не хватает.

На что я вообще рассчитываю? Как собираюсь со всем этим справится? Живя на раскладном диване подруги и не имея никакой опоры под ногами?

Как должна обо всем этом рассказать мужчине, на которого работаю? Как собираюсь продолжать на него работать после всего этого?

Что вообще между нами происходит?

Я кидаю взгляд на стол, на котором по-прежнему лежит футляр с браслетом, который он мне подарил.

Зачем? Почему сейчас?

Что он хочет этим сказать? И почему бы не начать уже говорить словами?

Отличный совет, которым я сама не пользуюсь.

На столе звонит телефон, отрывая от решительной попытки настроить себя на серьезный разговор. К тому же Тарелкин так и не вернулся со встречи, все слова, что я подбираю в своей голове, пока совершенно бессмысленны.

– Приемная, слушаю вас.

– Здравствуйте, – звучит звонки женский голосок. – Будьте добры мне Юрия.

Даже не «Константиновича». Я невольно морщусь.

– Юрия Константиновича сейчас нет, я могу передать для него сообщение, – берусь за ручку на столе и пододвигаю к себе блок для записей.

– Ой, – будто не ожидая такого поворота, говорит девушка. – Да, хорошо.

– Как вас представить и по какому вопросу? – зажимаю трубку плечом, краем глаза наблюдая, как в приемную заходит Тарелкин.

Вовремя. Его тут как раз желают услышать.

– Ольга. По личному.

По личному. Потрясающе.

Желудок делает кульбит.

– Минуту, пожалуйста, – нажимаю кнопку выключения звука на телефоне и, отрывая трубку от уха, поднимаю взгляд на остановившегося у стойки босса. – Вас спрашивает Ольга. По личному вопросу.

Кажется, мой взгляд пытается проникнуть за черепную коробку человека, возвышающегося надо мной. Хочу просверлить там маленькое отверстие и заглянуть внутрь, чтобы понять, что там вообще происходит. Кто такая Ольга и зачем она звонит.

– Давай, – рукой показывает мне передать ему трубку.

Даже так. Не перенаправить в кабинет, а будет разговаривать здесь?

Я встаю из-за стола и разматываю провод, чтобы протянуть трубку начальнику. Он наклоняется вперед, прижимая ее к уху. Нажимаю кнопку возвращения к абоненту.

– Привет, малыш, – радостно расплывается в улыбке Тарелкин. – Уже приехала?

Клянусь, в этот момент я внутренне умираю.

– За рулем был, не мог ответить, – продолжает оправдываться в трубку Тарелкин. Видимо за то, что пришлось продираться через злую секретаршу.

Какое неудобство.

С гулко бьющимся сердцем я опускаюсь в кресло и сверлю взглядом счастливый профиль босса. Отвратительно. Какое же отвратительное чувство скручивает меня изнутри.

«Малыш»

Боже.

Я прикладываю ладонь к верху живота, пытаясь усмирить закрутившийся вихрь в желудке. Весь скудный обед просится наружу.

– Да, заеду сегодня. До вечера.

Тарелкин перегибается через стойку и кладет телефонную трубку на станцию. А затем, не сказав мне и слова, разворачивается и уходит в свой кабинет.

Мне не хватает дыхания.

Я встаю с места и подхожу к окну. Чертовы бизнес-центры с не открывающимися стеклопакетами. Смотрю на выстроенный недавно близнец нашего здания, уже заселяющийся новыми компаниями, и стараюсь дышать глубоко и ровно. Это сложно.

Чертовски сложно, когда очередной воздушный замок распадается у тебя на глазах.

Вот почему я никогда ни о чем не мечтаю. Фантазии – путь к разочарованию. Реальность всегда сурова и прагматична и, если ты готов к худшему, тебе не так больно.

А сейчас мне снова невыносимо мучительно.

У него кто-то есть.

Вдоволь надышавшись и взяв себя в руки, я возвращаюсь к рабочему месту. У меня много, много работы и совсем нет времени на нытье. Нужно сосредоточиться на задачах, а мучить себя рефлексией я буду вечером в одиночестве.

Не в своей квартире.

Может это и к лучшему. В компании подруги будет совсем не до этого. А избегание – отличный способ держаться на плаву.

Я кидаю взгляд на стойку и замечаю, что Тарелкин оставил на ней какую-то коробку. Так увлекся разговором, что позабыл обо всем на свете. Подхватываю потерю и иду в кабинет начальника, хотя меньше всего хочу сейчас встречаться с ним взглядом и разговаривать. Я еще не собрала себя по кускам.

– Вы оставили, – прохожу в кабинет и, не глядя на шефа, кладу коробку на его стол.

А поскольку сказать мне больше нечего, ему, очевидно, тоже, поворачиваюсь на выход.

– Это тебе, – останавливает меня спокойный голос.

– Что? – разворачиваюсь на месте и все же встречаюсь со взглядом-бездной.

– Телефон.

Я опускаю взгляд на коробку на столе. Действительно, телефон.

– Это айфон, – зачем-то озвучиваю первую возникшую мысль.

– Да, – Тарелкин откидывается на спинку кресла, а в глазах пляшут искорки. Вроде насмешки. – Чтобы была на связи.

Я беру коробку в руки и переворачиваю. Просто, чтобы убедиться. Ну конечно. Последняя модель.

– Я не возьму, – кладу коробку обратно на стол.

Он же не думает, что я… Нет, я не могу его принять. Это совершенно невозможно. И браслет надо вернуть. Чего он вообще добивается? Хочет поиграть в благодетеля и готовую на все ради побрякушек секретаршу?

Эта мысль почему-то ужасно злит.

Ведь выглядит все именно так. У него кто-то появился, а может и был все это время пока мы… Но держать на коротком поводке безотказную помощницу, развлечения ради – очень удобно. Мужчине его статуса даже положено. Но в моей системе координат – быть любовницей категорически неприемлемо.

«Любовница».

Да, это первое слово, приходящее на ум в нашей ситуации. Отвратительное и болезненное. Я была любовницей все это время. Постыдной тайной, скрывающейся от посторонних глаз за закрытыми дверями гостиничного номера и пустой квартиры. И даже мои мнимые новые отношения его не остановили. Меряет всех по себе?

– Считай, это корпоративный бонус, – видя искаженное гаммой чувств лицо, добавляет Тарелкин. – Рабочий инструмент.

Как удобно.

– То есть, при увольнении я должна буду его сдать? – прожигаю его взглядом.

– Сначала он должен дожить до этого момента, – все же усмехается босс.

Я сверлю его взглядом, пытаясь забраться в мозг к этому человеку. Все выглядит ужасно двусмысленно. И меня одновременно разрывает от желания присвоить себе этот дорогой подарок, потому что он мне правда нужен и это рациональный вклад в мое туманное будущее. И в то же время чертова гордость требует отказаться. С криками и слезами.

– Ты нужна мне на связи, – продолжает убеждать меня этот коварный человек.

И я сдаюсь.

– Ладно, – хватаю коробку и стремительно выхожу из кабинета.

Не время кичится гордостью.

Я должна думать о будущем.

Телефон я так и не распаковываю. По окончании рабочего дня просто кидаю коробку в сумку и иду на встречу с Лизой. Займусь настройками и переносом контактов вечером, когда основной стресс с переездом будет позади.

– Напомни, сколько у тебя коробок? – заходя в лифт, интересуется подруга.

– Одиннадцать.

– Уф.

Лиза кидает взгляд на часы.

– Успеем за полтора часа, как думаешь? А то мне еще на йогу надо успеть, а потом у нас с Даней свиданка.

Она прикусывает нижнюю губу, чтобы не расплыться в очередной шальной улыбке. Счастливая. У нее все только начинается и нет практически никаких факторов, способных превратить все это в дикую кровавую катастрофу.

– Я могу сама привезти коробки. Дай мне ключ и…

– О, ты просто чудо, – даже не дослушав, говорит она. Роется в сумке и выуживает оттуда связку с огромным брелком в виде пушистой кроличьей лапки. Фиолетовой.

Боже, она – это нечто.

– Короче, я всегда закрываю только на нижний, два оборота. Но иногда дверь надо немного подтолкнуть, ну, знаешь, плечом, – изображает она, как давит на дверь. – Чтобы открыть. Коробки сразу в гостиную неси. Диван весь твой. Я его не раскладывала с момента покупки, правда, но точно помню, как продавец в магазине показывал, что это возможно. Надеюсь, разберешься.

Лиза все тараторит и тараторит, рассказывая, что у нее и где лежит и благословляет меня не стесняться пользоваться всем что у нее есть. И я ужасно ей благодарна. Пусть она сейчас в такой эйфории, что эмпатии в ней с горстку соли, обижаться на нее совершенно не получается. Она чудесный друг. Лучший, что был у меня за всю жизнь.

Единственный, которому я могу довериться.

И я это сделаю, когда придет подходящее время.

– А как ты планируешь дотащить столько коробок одна? – прощаясь со мной у станции метро, интересуется она.

– Такси.

– Ну да. Точно. Ладно, я буду поздно, если вообще приду, – все же расплывается в широкой улыбке.

– Давай, – отпускаю ее в ее счастливое будущее.

Переезд выходит не таким уж и сложным, как я себе представляла. Я нажила не слишком много вещей, в основном это кухонная утварь, одежда и любимые туфли. Много, много туфель, которые в ближайшее время мне не понадобятся.

Может есть смысл продать их?

Таксист выглядит недовольным, но за ожидаемую доплату молча терпит мои побеги при загрузке коробок и выгрузке у дома Лизы. Я успеваю переселится еще до темноты и сразу сажусь за настройку нового телефона.

Нужно связаться с новыми владельцами, чтобы договорится о передаче ключей и позвонить маме. Она наверняка волнуется, что я не выхожу на связь третий день.

А еще нужно как-то смирится с новыми открывшимися обстоятельствами.

И постараться при этом не залить чужие подушки слезами.