Глава 29.

– А скидочку он нам не сделает? Такие цены просто фотоаппаратом пощелкать! – возмущается Лидия Сергеевна, цокая и покачивая головой.

Она атаковала меня с самого утра и не слезает уже второй час, пытаясь решить все организационные вопросы предстоящего корпоратива разом. Если учесть, что почти все вопросы и так были на мне и я все сделала вовремя – это немного подбешивает.

– Это средний сегмент цен по рынку. Дешевле берут только те, кто по пятницам не работают. Потому что это не их основная деятельность, – спокойно объясняю сверхэкономной женщине.

Может поэтому ее Тарелкин и держит возле себя – она умеет сохранять его деньги, хотя тот на корпоративные мероприятия никогда не скупится.

– Ох-хо-хо, – снова качает головой, черкая что-то в своей распечатке на три листа. – Ладно, а с аркой что? Разрешили нам фотозону организовать в ресторане?

– Они предложили отличную локацию на берегу реки. У них там стоят качели. На их фоне установим арку и цветы.

Я кидаю взгляд на часы над головой Лидии Сергеевны и невольно вздыхаю. Скоро делегация любителей раком припрется, а у меня не все готово.

– Ты тогда, Сонечка, займись еще музыкантами, – продолжает навешивать на меня задач наш эйчар.

Я удивленно изгибаю брови. Еще и музыканты на мне, серьезно?

– Они мне выслали свой репертуар. Я от силы две песни оттуда знаю, а ты – молодежь. Вы на одном языке говорите, – ловко умасливает меня.

И так по каждому пункту. Все-то я оказывается лучше нее умею и могу.

– А я сейчас займусь памяткой для сотрудников. Дресс-код, пароли-явки, – Лидия Сергеевна широко улыбается, я давлю в себе раздраженный вздох.

Она будет весь день три строчки сочинять, а я снова как подстреленный заяц бегать. Основную работу и раздражительного начальника никто не отменял.

– Хорошо, – просто соглашаюсь на всё и встаю. – Пришлите мне, пожалуйста, контакты музыкантов.

– Сейчас, Сонечка, – она шустро берется за мышку и трясет ей, пока экран ноутбука не оживает. – Так, так, где-то здесь у меня было, – листает письма в электронной почте.

– Жду, – подытоживаю я и, наконец, сваливаю из душного кабинета.

Почти бегом добираюсь до переговорки, проверяю количество стульев – а то их вечно растаскивают по кабинетам – включаю экран проектора, пересчитываю бутылки с негазированной водой на столе.

Осталось перенести сюда кофемашину и чашки, чтобы не бегать через весь офис с тележкой.

Я вылавливаю Игоря, скучающе прогуливающегося по коридорам офиса, и прошу его посодействовать в переносе кофемашины из приемной. Сама подготавливаю чашки, сахар, капсулы с кофе и несу в переговорку.

К моменту, как представители мутных типов в составе аж пяти человек объявляются, я уже конкретно в мыле.

– Все готово? – отлавливает меня Тарелкин по пути из переговорки обратно в приемную.

– Да, – киваю я.

Он проходится по мне взглядом – снизу вверх и обратно – словно оценивая приемлемость внешнего вида. Как он задолбал. На мне сегодня максимально асексуальный наряд, босс может быть абсолютно спокоен. Рубашка супероверсайз с плеча Лизы, ибо все мои вещи валяются по рандомным нераспакованным коробкам, а то, что я нашла – как из задницы. И максимально немнущиеся джинсы. С которыми ему придется смириться, иначе я подсуну ему очередной трешовый галстук, клянусь.

– Красивые туфли, – отвешивает мне неожиданный комплимент, наклонившись к самому уху.

Чем вводит в ступор и запускает привычные иголочки по коже рук.

Тарелкин словно невзначай оглаживает мне предплечье и, обогнув, направляется в переговорку. Я остаюсь стоять на месте, напрочь позабыв, куда шла и зачем.

Я не понимаю, что он делает.

И свою идиотскую реакцию на него.

А туфли и правда класс, зря я вчера всуе грозилась их распродать. Еще несколько месяцев я вполне могу на них передвигаться.

Позвонив из приемной юристам, напоминая, что их ждут на встречу, возвращаюсь в переговорку. Пока все обмениваются приветствиями и сторонними темами вроде погоды и пробок, я подхожу к каждому гостю и предлагаю кофе.

– Сонечка, рад встрече, – захватывая мою ладонь в тиски, широко расплывается в улыбке Вадим.

Все еще не теряет надежды подкатить к Тарелкину через меня, очевидно.

– Какой кофе предпочитаете? – отвечаю сухой улыбкой, аккуратно высвобождая руку и поворачиваясь к столу.

– Без кофеина, если можно. Хотя я не привередлив.

– Могу предложить чай, – не поворачиваясь к нему, выискиваю в корзинке с капсулами пакетики с чаем, которые захватила на всякий случай.

– Отлично, – пододвигается ближе ко мне и задевает мое бедро своим. – Прекрасно выглядите, Соня. Я начал забывать ваш светлый образ.

– Подарить вам мою фотографию? – язвлю в ответ.

– А можно? Знал бы заранее – не постеснялся попросить, – на поясницу опускается его нахальная ладонь.

– Господа, давайте приступим, – разносится по кабинету жесткий голос Тарелкина.

– Уделите мне время после встречи? – шепчет мне на ухо Вадим, пока все рассаживаются.

– Боюсь, я слишком занята, – отвечаю твердо, отстраняясь от него.

– Очень жаль, – роняет мужчина, проходя к месту за столом.

Пока Тарелкин произносит вводную речь, я разношу кофе. Перед Вадимом ставлю чашку с чаем, он подмигивает и выводит губами беззвучное «спасибо».

– Софья, закончила? – делает выпад в мою сторону начальник.

Я киваю и отхожу от стола.

– Свободна, – жестко произносит он.

Эти бы красивые туфли, да каблуком ему в щиколотку. Я стискиваю челюсть от злости на то, что он так на меня при всех орет, и выхожу из переговорки.

Сегодня он ведет себя как законченный мудак.

Встреча длится не так долго, как я предполагала из предыдущего опыта встреч с этими людьми. Я успеваю переделать только часть поручений от Лидочки Сергеевны и ни одного от Тарелкина. Умышленно оставляю его задачи на потом. Потому что ужасно злюсь на него.

Гости уходят, так и не заглянув в приемную, чему я безмерно радуюсь, потому что общаться с настырным Вадимом желания никакого нет. А отхватить потом звездюлей за это от шефа – желания еще меньше.

Тарелкин возвращается в кабинет, общаясь с кем-то по телефону, я сразу иду прибрать переговорку.

Активная работа немного остужает мой гнев в отношении несправедливого выпада в мою сторону Тарелкина, который за пять минут до ора отвешивал мне комплименты. Пора бы уже привыкнуть к его мужскому ПМС, раньше я не принимала все это так близко к сердцу. Но раньше это не казалось таким личным.

Я убираю грязную посуду, споласкиваю чашки и возвращаюсь в переговорку убрать столы. Собираю разбросанные клочки бумаг, колпачки от ручек и разорванные пакетики из-под сахара. На месте во главе стола обнаруживаю забытый боссом ежедневник.

Без которого он как без рук.

Убедившись, что переговорка снова в первозданном состоянии, я направляюсь прямиком к кабинету Тарелкина, чтобы вернуть ему потерю. Вхожу привычно без стука, потому что дверь едва прикрыта.

И обнаруживаю сцену, которая переворачивает весь мой хрупкий мир.

У него на столе сидит полуголая девица и заливисто смеется, покачивая ножками.

Мне кажется, этот кадр за секунду впечатывается в мой мозг и никогда больше оттуда не выветрится. Его не сотрут ни года, ни огромная сила воли.

То, как бретелька белого сарафана спущена с обнаженного плечика девушки, как голые ножки с остроносыми туфельками весело болтаются и как он… Сидит у ее ног и улыбается. Самой счастливой улыбкой, что я видела на лице этого каменного человека.

Оглушенная увиденным, я разворачиваюсь на месте и выхожу из кабинета.

Уверена, эти двое даже не заметили, что их уединению кто-то помешал.

Они даже не потрудились плотно закрыть дверь.

Произошедшее отзывается такой ноющей болью в груди, что на меня накатывает паника. Я кладу ладонь на живот и прислушиваюсь к своему дыханию. Оно рваное, но нужно его усмирить. Вдох – выдох.

На глаза накатывает влага, руки трясутся. Я оглядываюсь по сторонам и не понимаю, где стою. Где мое кресло? Мне нужно сесть.

Я считаю про себя до десяти, делая глубокие вдохи.

Раз, два…

Я же убедила себя, что мне все равно.

Три, четыре.

И что он не может так со мной поступить. Что мне показалось.

Пять, шесть.

«Малыш»…

Семь, восемь.

Она красивая? Молодая, как я, или опытная, как Юлия Сергеевна?

Чего ему во мне не хватило?

Девять, десять.

Я такая идиотка.

Господи.

Я не смогу через все это пройти. Знать, что она сидит там, на его столе, что он делает тоже самое, что со мной, пока я сижу через стену… Пока я ношу его ребенка. Из раза в раз, день за днем. А потом он женится и я… Он обязательно на ней женится.

Две соленые дорожки отчаяния скатываются по щеке.

Я хватаю белый лист бумаги, ручку, смахиваю с глаз пелену слез и пишу заявление на увольнение. Сегодня же. Я уйду сегодня же. Доработаю день, увижу подпись на своем заявлении, возьму больничный и появлюсь здесь только, чтобы забрать трудовую книжку.

Не хочу его видеть.

Никогда больше.

Я позволяю злости заменить отчаяние. Да, я злюсь. Очень, очень злюсь.

На него, за то, что путает меня. Что дает какие-то авансы, а потом снова… на столе с другой. И на себя я тоже злюсь. Потому что наделала столько ошибок. Одну из них мне теперь разгребать до конца жизни.

Но я справлюсь. Я много думала об этом и справлюсь. Поеду к маме. Мы обсуждали с ней такой вариант. Она сказала, что сможет устроить меня на работу до декрета, а потом… можно найти подработку онлайн. Я не глупая, у меня хорошее образование, расчехлю покрытые пылью институтские знания, пройду курсы повышения квалификации и справлюсь.

За пеленой дикой, отчаянной боли этот план кажется как никогда реальным.

Нужно просто уйти отсюда. Как можно скорее. Как можно дальше.

Конечно, я сообщу ему о ребенке. Когда успокоюсь и смирюсь окончательно. Я не могу скрывать такое, это не честно. Ни по отношению к нему, ни по отношению к новой жизни внутри меня.

Но вряд ли это будет иметь значение. Он точно такой же как мой папаша: умеет вешать красивую лапшу на уши, но брать на себя ответственность не будет. Кому нужен нежеланный ребенок от нежеланной женщины?

Таких благородных мужчин не существует.

Найдя точку опоры внутри себя и иссушив последние намеки на слезы, я поднимаюсь с места и несу заявление на увольнение в отдел кадров. Мне кажется, я настолько опустошена, что сильна как никогда. Ничто не способно сбить меня с принятого решения.

В кабинете Лидии Сергеевны не обнаруживается. Я оставляю заявление на ее столе, попросив Лену обратить на него внимание начальницы. Я была готова отбиваться от расспросов и уговоров нашего славного эйчар, но немного отложить этот момент я тоже не против. Главное, не возвращаться туда.

На бешеном адреналине я пролетаю коридор и врываюсь в кабинет к Лизе.

– Я увольняюсь! – выпаливаю с порога.

Прохожу к ее столу и опускаюсь в кресло. Лиза переводит взгляд с меня на свою помощницу и просит ее немного погулять.

– Ромашка закончилась? – помня, как я подсела на травяные чаи, интересуется.

Думает, я их для успокоения пила.

– Мне поможет только пистолет, – нервно выдаю я. – Я увольняюсь. Написала уже заявление и отнесла в кадры.

– Да ладно, – шокировано произносит она. – Что случилось?

– Тарелкин случился, – горько отзываюсь я.

Пальцы хватают карандаш и принимаются его крутить. Нервно. Тупой. Был бы острый…

– Ты уверена? Все-таки уходить в никуда… А тут зарплата, – аккуратно подбирает слова Лиза.

– Ничего, не дура, опыт хороший, найду местечко попроще и потише. Время еще есть, – размышляю вслух.

– На что время?

Пропускаю мимо ушей ее вопрос. Скоро и так все станет очевидно.

– Может, зарплата будет поменьше, конечно, – продолжаю рассуждать. – Но я смогу у тебя немного пожить, да?

Мне нужно точно знать, на что я могу рассчитывать. Минимум две недели. А потом я уеду.

– Конечно, – кивает подруга.

Я готова расплакаться от облегчения, что она есть в моей жизни. Хоть одно надежное плечо. Теперь надо встретиться лицом к лицу с последствиями принятого решения.

– Ладно, я пошла. Там сейчас Лидочка Сергеевна, наверное, меня искать будет. Ее в кабинете не было, когда я заявление принесла.

– Сонь, ты точно решила?

Из меня вырывается нервный смешок. Может ли быть это решение еще обдуманнее? Сегодня была финальная точка.

В коридоре я встречаю ту самую девушку со стола Тарелкина. Она молодая. Моя ровесница. Очень красива. Блондинка. Он не изменяет своему вкусу.

Одета только не по погоде. Но когда идешь соблазнять мужчину, наверное, можно чем-то пожертвовать. Например, почками.

Крепко стискиваю зубы и возвращаюсь на рабочее место. На столе разрывается телефон. Лидочка Сергеевна.

– Да.

– Сонечка, ты что удумала! – кричит она мне в трубку. – Ну-ка иди ко мне, побеседуем! – словно журит.

– Сейчас подойду.

Ровно в момент, как я кладу трубку, из кабинета выходит Тарелкин.

– Ваш ежедневник, – стучу пальцем по стойке, на которой его оставила.

Смотреть на него не могу. Взгляд не поднимается.

– Спасибо. Обед не заказывала? – интересуется он.

– Нет.

Делаю вид, что перекладываю бумаги на столе. Убираю идеальный порядок.

– Хорошо. Поедем…

– Я не могу, – обрываю его. Чтобы он не хотел сказать – я больше никуда не поеду. Даже если я ему там просто необходима. – Я нужна Лидии Сергеевне.

Хватаю мобильник и, обогнув стол, направляюсь в отдел кадров.

– Соня, – хмуря брови, встречает меня эйчар. – Что удумала?

Я прохожу и сажусь на гостевой стул по правую руку от Лидии Сергеевны. В кабинете мы одни, видимо, Лену спровадили для тет-а-тета.

– Это окончательное решение, – твердо говорю я.

– Но что случилось? Ты нашла другую работу? – допытывается она.

– Нет. Но работать здесь больше не могу.

– Да, Юрий Константинович человек непростой, но вы же так сработались, девочка, – ласково говорит она. – Он тебя так хвалит. Всегда ставит в пример всем сотрудникам, – заливается она.

Эти речи я уже слышала. И не верю ни единому слову.

– Лидия Сергеевна, я здесь работать больше не могу. Я на грани нервного срыва. Если я проработаю еще хоть день… – твердый голос дает осечку и срывается. – Просто подпишите заявление.

– Подписывать будет Юрий Константинович. Но что я ему скажу? Как объясню, что его лучший сотрудник уходит в никуда и я не смогла ее уговорить остаться? – а теперь давит на жалость.

Сколько инструментов убеждения в арсенале этой женщины.

– Я. Больше. Не. Могу, – медленно проговариваю осипшим голосом.

– Тебе нужен отпуск! – убежденно парирует Лидочка Сергеевна.

– Отпуск не поможет…

– Поможет, поможет. Давай-ка оформим тебе его с понедельника. На недельку. Возьми путевочку куда-нибудь, я попрошу бухгалтерию тебе отпускные пораньше кинуть. Отдохнешь, перезагрузишься, а потом уже будем разговаривать, – убирая мое заявление подальше, тараторит эйчар.

– Он не даст мне отпуск, – устало говорю я.

Хотя и не хочу никакого отпуска. Я хочу просто быстрее все это закончить.

– Даст, – убежденно говорит Лидия Сергеевна. – Я с ним поговорю. Поедешь отдыхать. Солнышко, море. Или горы. Ты что больше любишь?

– Море, – выдыхаю я.

– Отлично. Сейчас в Турции знаешь как хорошо?

И очень дорого.

– И премию тебе накинем, – словно читая мои мысли, добавляет она. – Я лично тебе выпишу, за сверхурочные.

– Я не…

– За работу над организацией корпоратива! За совмещение обязанностей!

Боже, как она разошлась. Настолько, что я растеряла все свои аргументы. Возможно, отпуск за счет компании не такой плохой вариант. Неизвестно, будет ли у меня снова такая возможность в ближайшие годы.

А после уже с трезвым умом и аргументами на руках «что не помогло» можно увольняться.

Свое решение я не изменю.