Глава 30.

Тарелкин

– И вот он мне говорит: давайте я вам, прекрасная леди, доставлю чемодан прямо к поезду. Какой у вас вагон? – Стеша болтает ногами, усевшись прямо на мой стол и красочно жестикулирует, описывая свой долгий путь домой. – Так я и осталась без чемодана!

– Такая взрослая, а все еще веришь незнакомцам, – журю сестру, но все равно не могу скрыть улыбки. Она не часто балует нас с родителями своими визитами. То у нее ретрит на Бали, то роман во Вьетнаме. Вот, что значит поздний балованный ребенок.

– Но он был в костюме! Кто ворует чемоданы в костюмах?

– В Индии?

– А, ладно, – отмахивается от меня. – Там все равно только купальники да косметичка валялись. Хотя диоровскую пудру жалко, конечно.

Она разглаживает на коленках ткань платья и сбрасывает с него невидимую пылинку.

– Все теплые вещи, видимо, тоже остались в чемодане? – оглядываю ее наряд не по погоде.

– Какие еще теплые вещи? – удивленно округляет глаза. – Окстись.

– Простынешь, – качаю головой.

Прибавим акклиматизацию и точно заболеет. Стеша закатывает глаза и громко цокает.

– Ну ты хотя б не начинай, и так с полной свободы в жесткие тиски мамы с папой нырнула, – спрыгивает со стола и проходится к книжному стеллажу. Ныряет туда рукой и вытягивает припрятанную пачку сигарет. – Ага! Так и знала, что опять начал, – обличающе тычет в меня пальцем. – Развод дело такое…

– Я в порядке, – усмехаюсь.

– Ну конечно, такую стервь с шеи сбросил, – постукивая пачкой по ладошке, хитро прищуривается.

– Стеша! – предупреждающе повышаю тон.

– А что? Я разве не права оказалась? Она мне никогда не нравилась, – качает головой. – Мама сказала, она у тебя квартиру отжала. Вот су…

– Стеша! – снова останавливаю ее.

Сестрица снова цокает и возвращается к столу.

– Ладно, проехали. Сейчас-то кто-то есть на горизонте? – упирается бедром в столешницу и широко улыбается.

– Кто-то есть, – отвечаю расплывчато, не скрывая улыбки.

– И?..

– И не твое это дело, мелкая.

– Ладно, лишь бы не очередная секретутка.

– Стеша!

– Знаю, знаю, меня отвратительно воспитали, – звонко смеется, кладет на мой стол вскрытую пачку сигарет и подхватывает свою сумку. – Я, короче, поехала. Приглашение на ужин передано, брат не в депрессии – проверено, моя миссия выполнена. Кстати, – оборачивается у дверей. – Водитель у тебя – лапочка. Не женат?

– О, Господи, – пришло мое время закатывать глаза.

– Да шучу я, шучу, – смеется она. – Все, до вечера.

Когда за ней закрывается дверь, я внутренне расслабляюсь. Не представляю, как с ней справляются родители. Это не характер, а ураган какой-то. Если бы я лично не видел, как мама приносит домой этот орущий сверток, засомневался бы в родстве. Стеша появилась неожиданно для всех, для меня – в первую очередь, потому что я тогда уже заканчивал школу. И честно говоря, чаще я ощущал себя еще одним родителем, чем ее братом. Дала она нам всем жару. И дает до сих пор.

Я возвращаюсь к работе, составляю несколько писем, подбиваю итоги утренней встречи. Эти любители ракообразных уже сидят у меня в печенках. Особенно один особо рукастый их представитель. Никогда не считал себя человеком, у которого эмоции превалируют над сознанием. Но сегодняшняя вспышка гнева открыла мне новые стороны собственной личности.

Оказывается, я ужасный собственник.

Но последние дни все идет неплохо. Державин больше не крутится возле ее стола, никаких неожиданных букетов и медведей, она приняла браслет и телефон, пусть даже через забавное сопротивление. Да, все идет неплохо. Может, в пятницу, после корпоратива, когда некуда будет больше спешить…

Нужно поинтересоваться, есть ли в том ресторане гостиничные номера.

Приятные мысли отвлекают от работы, и я решаю, что можно уже остановиться и сделать перерыв. Накидываю пиджак и выхожу из кабинета.

– Ваш ежедневник, – увлеченная разбором корреспонденции, говорит Софья.

Даже не вспомнил, что оставил его в переговорке. Стеша умеет отвлекать.

– Обед не заказывала?

– Нет.

– Хорошо, – поправляю манжеты рубашки. – Тогда поедем…

– Я не могу. Я нужна Лидии Сергеевне.

И опомниться не успеваю, как Софья исчезает из приемной, только заметить, что она снова выглядит уставшей. Если она продолжит работать на износ, нам не избежать очередного больничного. А я не могу этого допустить.

Делаю себе пометку поговорить с Лидией Сергеевной о нагрузке на Софью и уезжаю на обед. По пути звонит представитель «Анкер Групп», к которым я давно пытаюсь пробиться, и предлагает встречу. И вместо положенного перерыва я сворачиваю в совсем другом направлении.

Встреча проходит совершенно бездарно, а затем я встаю в пробку на Литейном и добираюсь до офиса в конец заведенным. На телефоне с десяток пропущенных и разгребать все это я буду до конца дня. Ненавижу корректировки планов.

– Закажи что-нибудь, я так и не успел на обед, – даю указание Софье и скрываюсь в кабинете.

В круговороте разбора писем и звонков, едва замечаю, как Софья приносит обед, и как уходит. На середине важного разговора в кабинет врывается Лидия Сергеевна.

– Простите, Юрий Константинович, но дело экстренной срочности! – голосит она в дверях.

Я прошу собеседника подождать и отрываю трубку от уха.

– Я сейчас занят.

– Знаю, я вам полдня пытаюсь дозвониться! – с претензией бросает мне. Словно я ее подчиненный. – Разговор не терпит отлагательств. Завтра будет поздно!

Боже, если это очередная мелочь вроде практикантов, которых хочет направить к нам местный ВУЗ…

Лидия Сергеевна прикрывает за собой дверь и решительно проходит в кабинет. Не дожидаясь разрешения.

– Посмотрите на это!

Я кидаю взгляд на бумажку перед собой и медленно кладу трубку телефона на базу. Перезвоню. Она права. Дело не терпит отлагательств.

Какого черта?

Я изучаю хорошо знакомые витиеватые буквы и никаких сомнений в авторстве заявления не остается. Я миллион раз видел вот такую округлую «в» на записках, адресованных мне личным помощником, и еще чаще печатную «т» вместо прописной, которую она пишет, когда спешит. Столько раз наблюдал за ее слегка склоненной над столом головой и тем, как спадают густой волной волосы, растекаясь на бумаге, пока она быстро бежит ручкой по цветному стикеру, который потом окажется в моих руках. И никогда не представлял, что однажды эта красивая картинка будет испорчена шокирующим заявлением.

Я не знаю, что думать.

Похоже на какую-то идиотскую шутку.

– Я, конечно, уже побеседовала с ней, – вмешивается в мои размышления голос Лидии Сергеевны. – До чего же вы довели бедную девочку! Без слез не взглянешь! Вся бледная, синяки под глазами. Нельзя так третировать, Юрий Константинович, я давно вам говорила – уйдет! В этот раз еле отговорила отложить заявление. Пообещала ей отпуск и премию. Надо срочно что-то делать. Я вам такую больше не найду!

На последних словах голос моего крепкого эйчара взлетает до истерических ноток, что заставляет скривиться. Женские истерики – не мое поле битвы. Я привык все решать с холодной головой.

Но голова, как назло, отказывается рассуждать рационально, когда пульс бьет в висках и глотке.

Я не понимаю. Я ничего не понимаю.

– Она объяснила… – приходится прочистить горло, чтобы убрать выдающую нервы хрипотцу. – Причину?

– А что тут объяснять! – снова взвизгивает Лидия Сергеевна. – И так все ясно. У девочки нервы сдали. Сидела у меня – глаза на мокром месте.

– Плакала? – отчего-то наждачкой режет горло.

Я откидываюсь в кресле и тяжело провожу рукой по лицу. Видел же, что она не в порядке. Но из нее и слова не вытянешь. Что же происходит?

– Я сама чуть не плакала! И это накануне моего отпуска! – Лидия Сергеевна в волнении загибает руки и продолжает тараторить. – Надо что-то решать. Как-то поговорить. Вот, – протягивает мне еще пару бумаг. – Подпишите пока ее заявление на отпуск и приказ на премию. Я из своего бюджета выделяю, у меня до конца года только одно мероприятие заложено, юбилей фирмы уже оплачен. Но если она вернется и не передумает…

Я визирую документы и молча протягиваю их эйчару.

В голове все еще не укладывается происходящее.

– Я с ней побеседую.

– Угу, – кивает она. – Мне поприсутствовать? Может, с двух сторон окажем давление?

Это точно будет лишним.

– Нет, я сам. Пригласите ее зайти, пожалуйста, – поправляю закатанные рукава рубашки и собираюсь с мыслями, пока Лидия Сергеевна встает из-за стола.

– Так, рабочий день закончился, Софья ушла уже.

Я кидаю взгляд на экран ноутбука. Седьмой час.

Но Софья никогда не уходит, не спросив разрешения.

Беру телефон и иду на выход вместе с Лидией Сергеевной. Приемная пуста, компьютер выключен. Меня берет неподдельная злость. На то, что ушла, не предупредив, на то, что в обход меня заявление написала, на то, что не удосужилась на прямой разговор. Что с ней происходит, твою мать?

Набираю ее личный номер, выслушиваю мерные гудки телефона, а затем сменяющийся электронный голос.

Не поднимает.

Тревога стискивает виски. Не люблю то, что не понимаю и не могу контролировать.

– Лидия Сергеевна, – окликаю удаляющуюся по коридору эйчар. – В личном деле ее адрес есть?

Если она и удивляется вопросу, то виду не подает.

– Наверняка. Хотя, помнится, она приезжая у нас. Наверное, только место временной регистрации.

– Давайте посмотрим.

По опустевшему коридору мы идем в отдел кадров. Лены, отвечающей за документооборот, на рабочем месте уже нет, но Лидия Сергеевна довольно быстро справляется с поиском необходимой информации.

– Да, только временная регистрация с истекшим сроком, а новую она не приносила. Надо, кстати говоря, ей напомнить.

Я вбиваю в поисковик указанный в документах адрес и строю маршрут. Два часа по пробкам. И не факт, что она реально там проживает.

Какого хрена я даже не знаю, где она живет?

Где живет, с кем? Что вообще происходит в ее жизни вне этих рабочих стен? Чем она болела? Почему написала заявление? Я ни черта о ней не знаю, кроме очевидных фактов: она работает на меня уже два года, она сущая язва и просто необходима мне.

Поразительное открытие.

Я отпускаю Лидию Сергеевну домой и возвращаюсь в кабинет. Телефон в руках оживает. Я с надеждой всматриваюсь в надпись на экране, но это не она. Перезвонит ли вообще?

– Да, мам.

Опускаюсь в кресло и устало вглядываюсь в темный монитор ноутбука. Нужно написать еще несколько писем. Распланировать завтрашние встречи. Поехать на ее адрес?

– Юр, Стеша передала, что мы тебя ждем на ужин?

– Да, передала. Но у меня тут…

– Ничего не знаю. Работа эта твоя вечная. Часто мы что ли собираемся? В Восемь жду.

Ну как спорить с матерью, которая говорит рациональные вещи? К тому же, когда она уже бросила трубку?

Я делаю еще несколько попыток дозвониться до Софьи, но все они заканчиваются электронным голосом, вещающим, что абонент не отвечает и мне следует перезвонить позже. Так я и поступаю, пока закрываю кабинет, пока стою на паре светофоров по пути к родителям и даже во время семейного ужина, чем привлекаю внимание ушлой сестрицы.

Но Софья игнорирует меня.

Или с ней что-то случилось.

И я не знаю, что тревожит и злит меня больше.