Глава 31.

Софья

– Сонь, – за дверью жалобно скребется Лиза, пока я тут выворачиваю свой желудок наизнанку. – Совсем плохо, да?

Я встаю с колен и включаю кран. Холодная вода немного успокаивает разодранное горло. Черт, а я думала, дело пошло на улучшение. Пару дней уже без туалетно-унитазных приключений обошлось. Но не сегодня утром, не сегодня.

– Я поищу уголь, Сонь, – сочувственно предлагает подруга по ту сторону двери. – Это лапша, да?

Я вырубаю воду, еще раз протираю лицо мокрой ладонью и делаю стремительный шаг на выход. Скрывать и дальше смысла нет.

– Уголь тут не поможет, – распахиваю дверь и вглядываюсь в сонное лицо подруги.

Отстойная из меня соседка. Потеснила в собственной квартире, спать не даю, а сейчас еще и понавешаю на нее своих проблем.

Я вздыхаю и прохожу в комнату. Очень, очень хочу обратно в кровать и не идти сегодня на работу.

– Полисорб купить? – мелким шагом плетется за мной Лиза.

– И Полисорб тоже не поможет, падаю в остывшую постель и кутаюсь в одеяло.

Вот бы перескочить сразу на пару дней вперед, где я уже в отпуске и не надо встречаться с начальником, который названивал мне вчера до глубокой ночи. Зная, что перед самым концом рабочего дня к нему направлялась Лидия Сергеевна с моим заявлением в руках, я не нашла в себе сил на разговор с ним.

– Чтоб я еще раз заказала в этом ресторане лапшу! – гневается подруга, расхаживая по комнате.

– Лапша ни при чем, – еще раз вздыхаю я.

– Что, еще и роллы без меня точила? – удивленно вскидывает брови.

– Нет.

– Тогда что? Пила?

– Сексом занималась.

Ну вот, бомба сброшена. До взрыва осталось три, два, один…

– Ты залетела???

– По всем фронтам, – усмехаюсь я.

– Когда? Как? С кем? – неверяще выспрашивает Лиза.

Только не эти вопросы. Боже.

– Ладно, «как» – понятно, – взвизгивает она. – Но с кем? Когда успела?

– Я не хочу говорить.

– Серьезно? Он что, рок-звезда? – выпаливает она нелепое предположение. – Это случайная связь?

– О да! – я прикрываю глаза и издаю стон.

Более случайной и не придумаешь.

– Ты его не знаешь? – округляет глаза.

Что не версия – все хуже предыдущей. И все равно не так ужасающа, как реальность.

– Знаю.

– Бывший?

– Нет.

– Блин, Сонь, что я из тебя клещами все вытаскиваю? – взрывается наконец. – Будешь рассказывать, или тайна умрет вместе с тобой?

– Это Тарелкин, ясно? – выпаливаю, сама поражаясь тому, что сказала.

Не хотела же признаваться до конца. До самого, самого конца, где я сваливаю в закат и никогда больше не появляюсь в этом городе.

– Че-го? – ошарашенно переспрашивает подруга.

Могу ее понять. Новость из ошеломляющих. И в собственной голове-то звучит дико, а уж стоит произнести в слух…

– Как… как это?

– От ненависти до… дикого секса один шаг, – пытаюсь усмехнуться, но выходит жалкая болезненная пародия.

И пока Лиза зависла, обрабатывая информацию, я заставляю себя силой воли встать с кровати и начать собираться на работу. Может удастся убежать до того, как ее отомкнет и она задаст по-настоящему сложные вопросы.

– И что ты будешь делать? – все-таки отмирает и делает это.

Задает тот самый вопрос.

– Знаешь, группа поддержки из тебя так себе, – бросаю раздраженно, осматривая свои синяки под глазами в зеркало. Миллион патчей не справятся с этой катастрофой.

– Знаю. Прости. Я поддерживаю тебя, поддерживаю. Просто новость – пуф! – Лиза снова принимается мерить комнату шагами, активно жестикулируя. – А что, кстати, поддерживать? Твое скорое материнство или решение проблемы?

Я замираю на секунду. Снова всматриваюсь в собственный затравленный взгляд. Я знаю ответ, да, но… Пока не готова для новой порции вопросов, которые последуют за этим.

– Я пока не приняла решение, – отвечаю приглушенно. – Время есть.

– Ему расскажешь?

– Господи, Лиз, ты добить меня хочешь? – раздраженно бросаю косметичку, за которую уже взялась, и снова уношусь в ванную.

Вот таких вопросов, да.

Она вообще не представляет какой долгий путь я проделала от момента этих чертовых двух полосок на тесте к сегодняшнему дню, когда решилась открыться ей. Не представляет сколько было выплакано слез, сколько бессильной ярости, сколько страха я испытала. И никогда не представит.

А мне нужно как-то оставаться сильной и жить с принятым решением.

И мне нужна просто поддержка. Ничего больше.

По дороге на работу Лиза все еще пытает меня каверзными вопросами, хотя очень старается делать это ненавязчиво. И она старается поддержать меня, хоть и в своей своеобразной манере. Понимаю, что для нее это столь же ошеломляющее открытие, как если бы ей сказали, что Земля плоская. Куча вопросов и полностью перевернутый мир.

Но для меня весь этот чертов мир действительно никогда не станет прежним.

– Решила уже с отпуском? – интересуется, пока мы распиваем успокаивающий чай перед рабочим днем.

– Посмотрим, сколько отпускных будет. Может, горящую путевку возьму. Хотя, наверное, разумнее эти деньги отложить…

Да, это разумно. Но я всю жизнь была разумной и впереди длинная разумная жизнь, почему бы не сделать что-нибудь сумасбродное для себя, пока есть такая возможность?

Хотя одна сумасбродная идея уже завела меня в такую…

– Софья! – гремит на всю приемную тот самый голос.

Я вздрагиваю, а затем неспешно выдыхаю, пытаясь утихомирить подскочивший пульс. Лизе удалось немного отвлечь меня от предстоящих пыток, но сейчас все волнение, тревожащее меня ночью, не давая спать, вернулось стократно.

Я должна быть сильной.

И сделать это.

Я смогу.

– Присаживайся, – снимая пиджак с плеч, Тарелкин указывает взглядом на место у стола.

И, несмотря на то что еще минуту назад я чувствовала в себе несгибаемый стержень, стоило услышать жесткий голос начальника, как я теряю всякую уверенность в себе.

С трудом держа лицо, я опускаюсь на стул и складываю дрожащие руки перед собой в замок. Я справлюсь. Это всего лишь человек, а я всего лишь хочу уйти от него. Проше простого.

– Что это? – продержав театральную паузу, вышагивая от стола к столу, он кладет передо мной мое же заявление на увольнение.

Он нависает сверху, давя на меня своей дикой энергетикой. Я судорожно вдыхаю знакомый горьковатый запах и медленно выдыхаю, придавая голосу обычную холодность.

– Заявление, – выходит увереннее, чем я предполагала.

– Какого хрена, Софья? – гневно бросает он.

Отходит от меня, чтобы обогнуть стол и присесть на свое место. Слава богу. Хотя нет, смотреть ему в глаза еще труднее, чем просто чувствовать рядом. Но я справлюсь. Видит бог, я справлюсь.

– И? – нарушает очередное затяжное молчание босс.

– Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, – задираю подбородок повыше, чтобы скрыть волнение.

– Почему вчера трубки не брала? – нападает с другой стороны.

– Рабочий день закончился, а я устала работать во внеурочное время. Людям нужно отдыхать, Юрий Константинович.

Мяч на моей стороне поля и отбиваю я его блестяще. Разве нет?

– Так в этом причина? Ты устала? – он крепко сжимает челюсть, сверля меня испытующим взглядом.

– Да. Я устала, – выходит облегченное.

Это прекрасная причина. Спасибо, что сам ее придумал и сам озвучил, сняв с меня груз нелепой лжи.

– Устала – так отдохни. К чему это все? – экспрессивно взмахивает, указывая на заявление передо мной.

– Нужно двигаться дальше, – опуская взгляд на бумажку перед собой, говорю я.

– Нашла новую работу?

– Нет, – поспешно говорю я. Слишком поспешно. Нужно было приберечь этот потрясающий аргумент напоследок, чтобы отбросить все попытки уговоров.

Я не хочу здесь оставаться. Не хочу оставаться рядом с тобой! Разве это не очевидно?

– Тогда я не понимаю.

Тарелкин откидывается в кресле, продолжая терзать меня своим пугающим бездонным взглядом. Я снова увожу взгляд в сторону, потому что, кажется, совсем растеряла свою сверхспособность выдерживать его.

– Я получила прекрасный опыт, но теперь, – голос слегка срывается в хрипотцу. Всегда так, когда я отчаянно пытаюсь врать. – Теперь я хочу найти себя в чем-то другом.

Я смотрю в окно, ловя себя на мысли, что очередная пауза затягивается. Она бьет по вискам тонкой болью и оседает слоем копоти на нервных окончаниях. Ужасное ощущение. Быстрей бы все это закончилось.

– Ты нужна мне, – наконец, разрывает пространство.

Я оборачиваюсь к источнику звука так резко, что шею пронзает спазм. Что он сказал?

– Я не смогу без тебя.

Он смотрит так… мягко. До дурацких мурашек по коже. Но хватает пары секунд, чтобы понять, что имел в виду он вовсе не то, что я нафантазировала.

Глупая.

Все дело только в работе. Бизнес и ничего личного.

– Так только кажется, – криво улыбаюсь я, снова отводя взгляд.

В груди что-то царапается. Так неприятно и болезненно, что хочется растереть рукой.

– Я попрошу тебя об одолжении, – спустя очередные терзающие минуты тишины и пристального, жгущего щеку взгляда, говорит он.

Найти себе замену? Поднатаскать новенькую?

– Отдохни. Не принимай никакого решения в отпуске. Не думай о работе. Забудь об этом заявлении.

– Значит, у меня все же будет отпуск? – удивленно смотрю на начальника.

– Да, я подписал вчера заявление на отпуск. А это, – он снова стреляет взглядом на злополучную бумажку передо мной. – Я не видел. Надеюсь, все изменится, когда ты вернешься.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он тут же меня осекает.

– Просто отдохни. Восстановись. А потом…

Я киваю. Ничего не изменится. Его новая подружка не испарится в воздухе, он не перестанет мучить меня одним своим присутствием рядом, ребенок не станет резко «нашим».

Это всего лишь отсрочка. Но если ему она нужна, чтобы принять неизбежное – пускай. У меня нет цели сделать ему так же больно, как мне сейчас.

– Куда поедешь? – в очередной раз перескакивает с темы на тему.

– Пока не знаю, – пожимаю плечами.

– Тебе нужно сменить обстановку. Любишь теплые страны или…

Господи, какой нелепый разговор. Зачем ему это знать?

– Я нигде особо и не бывала. В моем загранпаспорте красуется всего одна отметка, – кидаю взгляд на часы на противоположной стене.

Почти девять. Я теряю здесь время. Если отпуску все же быть, нужно очень многое успеть сделать.

– Я могу идти? – нетерпеливо интересуюсь.

– Если мы договорились… – кидает в меня острый взгляд.

– Да. Я подумаю.

Киваю, встаю с места и, схватив так и не завизированное заявление, выхожу из кабинета.

Все прошло не так уж плохо. Я представляла себе куда более изощренные пытки.

Господи, поверить не могу, что всего два дня и я свободна. Хотя бы на время. Но мне очень нужно это время, чтобы набраться сил и все переосмыслить. Я не изменю своего решения, но хотя бы выдохну и подойду ко всему этому с холодной головой. В которой нет картинок, как на столе шефа, отца моего ребенка, восседает полуголая хихикающая девица.

Эта картинка не скоро сотрется из моей головы.

Последующие часы я странно себя ощущаю. Как загнанная, но почти освобожденная белка. Меня греет мысль, что совсем скоро все закончится. Меня больше не будет сжирать это отвратительное ноющее чувство в груди, каждый чертов день, проведенный с ним рядом. Я больше не буду видеть его, слышать, ощущать горьковатым облаком, забирающимся в ноздри с каждым вздохом.

Сначала отпуск, потом очередное заявление и…

Каких-то три недели.

Почти к сроку…

Сейчас девятая неделя. И скоро все будет окончательно безвозвратно. Более реально. Возможно, ощутимее. Пока тело не выдает мой секрет, подросшая ни с чего грудь не в счет, это легко маскируется.

Я составляю план, что нужно обязательно сделать перед отпуском, но дел набирается не так много, как я думала. Или я стала безответственнее. Вчера не поднимала трубки от шефа, сегодня не тревожусь, что без меня закончится вода в кулере. Справятся. Кто бы меня не заменял – справится.

И поскольку меня никто не спешит загружать сверхсрочными и важными делами – ни сам Тарелкин, ни Лидочка Сергеевна с миллионом нерешенных по корпоративу вопросов – я позволяю себе немного расслабиться. Гуглю горящие путевки по безвизовым направлениям. И даже не сразу отсеиваю неадекватные по цене предложения. Просто полюбоваться островами – это же не преступление?

Меня переполняет давно забытое чувство легкости, тепла и предвкушения. Хотя бы на неделю забыть обо всем и просто пожить. В чем-то Тарелкин прав – я не буду ни о чем думать. Решение уже давно принято, мне нечем терзаться.

В офисе какая-то необычайная тишина. Пришло письмо от эйчар о завтрашнем мероприятии, и все рассосались по кабинетикам, дружно обсуждая, что наденут, на чем поедут и насколько щедр в этом году наш руководитель. Спойлер: очень щедр. Настолько, что завтра после обеда всех отпускает по домам и салонам – подготовиться.

Я делаю себе очередную чашку чая и, грызя припрятанные крекеры, продолжаю просматривать предложения о горячих турах. Я совсем не привередлива и для меня не так важно пресловутое «все включено», с учетом, что мой организм все еще третирует меня жесткой диетой из хлеба и бананов. Но очень хочется красивой картинки. Хорошей территории, свежего воздуха, уединенности.

Но можно ли на нее рассчитывать в начале сентября?

– Отправь по этому номеру свой загранпаспорт.

У стола вырастает Юрий Константинович и протягивает мне бумажку с какими-то цифрами. Я автоматически беру ее у него из рук и только через мгновение понимаю, что он сказал.

– Мой загранпаспорт?

– Тебе забронировали путевку, для оформления нужны документы. Вылет в пятницу вечером. Отличный отель, все включено. На семь дней.

– Я… куда?

Смотрю на длинный телефонный номер, начёрканный на стикере, и совсем ничего не понимаю. Кто забронировал? Почему?

– Пусть это будет сюрпризом.

Я поднимаю взгляд на шефа и вижу его растекающуюся на губах улыбку. Сердце пропускает удар. А потом еще один. Это он сделал? Для меня?

– Я так не могу.

Ну что за дура. Конечно, можешь! От такой щедрости не отказываются. Но, какого черта он это делает? Почему без моего ведома? Может, у меня не хватит денег, чтобы за все это заплатить! А если мне вообще не понравится его выбор?

– Тебе понравится, – словно читая бегущую на моем лбу строку, убеждает Тарелкин, все больше нависая надо мной. – Это Оксана, – указывает взглядом на номер у меня в руках. – После оформления она скинет тебе всю информацию.

Я хмурюсь, снова вглядываясь в листок в моих руках. Должно же быть что-то еще. Что-то, что не даст мне согласится.

– Завтра вечером? Я не успею собраться. У меня даже купальника нет, – кладу стикер на стойку перед лицом шефа. Словно возвращаю.

– Значит, самое время пройтись по магазинам. Если у тебя нет срочных дел на сегодня, можешь быть свободна.

Он снова пододвигает ко мне листок и делает шаг назад от стола. Он все еще улыбается, а я все еще борюсь с тахикардией, следствием этой его улыбки.

Я никогда не смогу понять этого мужчину.

Но это уже и не важно.

Он скрывается у себя в кабинете, я продолжаю в нерешительности смотреть на выведенный его педантичным почерком номер телефона. Потом залезаю в галерею и ищу скан своего загранпаспорта, года два назад я делала все копии документов.

Отправляю фото этой неизвестной Оксане и заодно прошу прислать мне ссылку на отель и озвучить сумму, которую мне нужно приготовить.

В ответ приходит короткое «все оплачено». И ссылка на отель.

Мальдивы.

Это шутка такая?

Я листаю фотографии домиков на воде, белоснежных пляжей, сказочных рифов и тропических завтраков прямо на белоснежных постелях. И не верю.

Пальцы подрагивают от волнения, по спине прокатывается озноб.

Я листаю фотографию за фотографией, в солнечном сплетении разрастается ком непонятных ощущений. Я даже не мечтала однажды попасть в такое место, просто знаю свои возможности и планку. Хотя, конечно, хотела когда-нибудь…

Пять звезд. Все включено. Ну, конечно.

И «все оплачено».

Ноги сами несут меня к кабинету. Все внутри протестует такому своеволию со стороны этого мужчины. Почему он делает это? Зачем? Я не понимаю.

– Вы оплатили путевку? – застреваю в дверном проеме, не хочу подходить ближе. Есть что-то такое в его энергетике… холодный расчет летит к чертям, и он всегда умудряется убедить меня в своей правоте.

– Считай, это дополнительная премия.

– Зачем?

– Это подкуп, – он отрывается от своих бумаг и упирает в меня насмешливый взгляд.

– Подкуп?

– Чтобы ты осталась. Щедрое начальство, хорошие бонусы, прекрасные условия труда… – улыбается уголком губ.

– Я не думаю, что это уместно, – смотрю на него со всей строгостью во взгляде.

А он смеется. Легко и непринужденно. Словно я сказала какую-то шутку.

– Уместно. Ты совершенно не умеешь принимать подарки. Иди собирайся, Софья.

Он снова опускает взгляд в бумаги перед собой. Давая понять. Что разговор окончен. Я нерешительно топчусь на месте, делаю шаг из кабинета, а потом обратно. Насколько далеко распространяется его щедрость сегодня?

– Ненавижу одна ходить по магазинам.

Мне кажется, или взгляд, резко обращенный ко мне, вспыхивает огнем?

– Могу я захватить с собой Лизу?

Наклоняю голову в ожидании его ответа. Мне кажется, или за этим следует разочарованное:

– Если она не загружена…

– Спасибо!

Я дарю ему искреннюю улыбку и вылетаю из кабинета. Сердце громко грохочет в груди. Не верю, что собираюсь сделать это. Просто не верю.

Но все же… я лечу на Мальдивы!

За счет своего босса, которого собираюсь бросить.

Без вариантов.