Глава 38.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо интересуется Юра, укладывая меня на шезлонг.

Логичный вопрос после всего, что только что со мной делал…

– Прекрасно.

Разве по не сходящей с лица улыбке не заметно?

Я раскидываюсь на заботливо подстеленном полотенце, закидывая руки за голову, и прищуриваюсь. Мужской силуэт, нависающий сверху, совсем не закрывает солнце.

Юра делает шаг в сторону и подает мне солнечные очки со столика рядом. Присаживается на соседний лежак и закидывает полотенце себе на плечи.

– Точно? – упрямо вглядываясь в меня, переспрашивает.

– Это нужно было спрашивать до того, как с меня слетел купальник, не думаешь? – с усмешкой отвечаю и тянусь за бутылкой воды.

– Мозг отключился, – парирует он.

Протягивает руку и ведет пальцами мне по ноге, собирая капельки воды и мои мурашки.

– Такое бывает? – вскидываю брови.

– С тобой – постоянно.

Мурашки бегут все выше и, кажется, добираются до сердца. Более чувственных слов мне не говорили.

– Замерзла? – удивленно спрашивает он, ощущая под пальцами мою гусиную кожу.

– Нет, – качаю головой. – Это из-за тебя, – лукаво признаюсь.

– Ты очень чувствительная, – хрипло произносит он, продолжая оглаживать мое колено, бедро, переходя на живот.

Живот, как назло, издает ужасные урчащие звуки. Ненасытное существо.

– Обед должны скоро принести, – усмехается босс.

– Кажется, кто-то стучал, пока мы… – поджимаю губы и смущенно опускаю взгляд.

Хотя могло показаться.

– Пойду посмотрю.

Юра оставляет меня с моими мурашками наедине и заходит в домик. Через минуту возвращается, неся поднос с блюдами, прикрытыми крышками.

– Боже, они наверняка все слышали, – шепчу, принимаясь сразу открывать тарелки.

– Они, наверняка, слышали здесь и не такое. Представляешь, сколько пар выбирает это место для медового месяца?

Я прикусываю губу, отчаянно пытаясь не представлять эти картинки. Идиотское воображение сначала рисует мне белое платье, а потом заменяет меня на Юлию Сергеевну. Вот у кого действительно был медовый месяц.

– На Бали вам понравилось больше? – с чего-то перехожу на «вы».

Наверное, защитная реакция.

Беру тарелку с наложенными овощами и откидываюсь на лежаке. Тарелкин молчит.

– Хочешь побывать на Бали? – грамотно уходит от ответа.

– Не знаю. А там лучше?

Он снова замолкает. Накладывает себе еду и несколько секунд копошится в тарелке вилкой.

– Грязно и шумно. Не мой формат отдыха, – наконец, формирует мысль.

– Странно, столько людей выезжает туда зимовать, – пожимаю плечами, отправляя в рот баклажан. – Вся инста пестрит фотографиями счастливых женщин и детей, которых мужья сослали подальше от суровой русской зимы, – усмехаюсь, кидая взгляд на босса.

Прощупываю его. Каков он в семейной жизни? Один из этих: «я обеспечиваю, остальное меня не волнует»? Наверное, такому дикому трудоголику как он это подходит.

– Это очень странные семьи, – спокойно произносит Тарелкин. – Мне не кажется это нормой – быть вдали друг от друга по несколько месяцев в году. Не видеть, как растут дети, не принимать участия в их воспитании.

Мое сердце подпрыгивает в груди и принимается частить. Больная тема. Отцы и дети.

– Не видеть жену каждый день после сложного рабочего дня, – поднимает на меня взгляд и пробирается им до самого дна. – Засыпать, просыпаться одному. Не иметь возможности держать кого-то в объятиях. Для чего тогда это все было?

Его глаза снова напоминают черную дыру, способную тебя поглотить. Я замираю от этого взгляда и на несколько мгновений забываю обо всем, что нас окружает, где мы находимся и кто мы друг другу. Потому что его слова проникают глубоко-глубоко в сердце и отзываются в голове. Пожалуй, впервые за очень долгий срок, все во мне работает в унисон, в мире и согласии.

«Надо брать»

– Вы поэтому… развелись? – аккуратно спрашиваю я.

Хотя не так уж и аккуратно. Прямо и в лоб. Этот вопрос терзал меня много месяцев.

– Пожалуй да, – откладывая тарелку на столик между нами, он снова садится лицом ко мне. – Мы по-разному смотрели на совместное будущее. Такой брак обречен на провал.

Я замолкаю, продолжая медленно жевать совершенно безвкусные овощи и весьма странного вкуса лепешку. Господи, вот бы черного хлеба сюда.

И разъяснительную бригаду.

Так что же все-таки у них произошло?

– Если у тебя есть вопросы, можешь задать, – криво улыбаясь, говорит он.

Все читает на моем лице.

– Это будет странно, если я начну расспрашивать о твоей бывшей жене.

– Странно будет держать в себе все, что хочется спросить.

– Ладно. Ты знал, что она включала громкую связь каждый раз, когда заходила к тебе в кабинет?

– Что?

– Да, я слышала очень, очень много всего. Преимущественно стоны.

– О, боже, – он проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть услышанное. – И долго она так делала?

– Каждый. Чертов. Раз, – все еще ковыряясь в своей тарелке, делюсь с ним. – Пока не перестала к тебе наведываться. Наверное, если твой кабинет подсветить ультрафиолетом, он будет сиять, как диско-шар, – не могу не уколоть его.

Я все еще с трудом смотрю на тот самый стол.

– Ничего такого не было. Так далеко мы не заходили.

Верится с трудом. Но от его слов почему-то легчает. Я столько себе навыдумывала.

– Расскажешь, как все дошло до свадьбы? Как у вас завязались отношения?

Не знаю, зачем хочу это услышать. Наверное, мне это не нужно знать, но тогда я снова буду себя бесконечно накручивать. Лучше один раз услышать и отпустить.

Он снова всматривается в мое лицо, будто взвешивая слова, которые может произнести. Я мысленно готовлюсь к тому, что услышу хорошо знакомую историю: корпоратив, алкоголь, секс.

– Мы давно были знакомы. Общались в общей компании. Она искала работу, я предложил ее временно трудоустроить. Но довольно быстро мы поняли, что все переросло из рабочих и приятельских отношений во что-то большее. Не как у нас с тобой, – особо подчеркивает последнюю фразу.

А у нас прямо переросло?

Я все еще не понимаю.

– А у нас?.. – несмело спрашиваю.

– Да. У нас уже безвозвратно переросло.

Юра пересаживается на мой шезлонг, сдвигая мои ноги к себе на колени. Я поднимаю очки на голову, чтобы лучше ощущать его взгляд.

– И теперь нам нужно решить, как все будет дальше. Ты обдумала мои слова о работе? – нежно поглаживая мои ноги, спрашивает он.

– Я не хочу увольняться, – твердо говорю я. – На самом деле мне нравится моя работа, несмотря на тирана босса, – добавляю с улыбкой.

– Тогда почему ты написала заявление? – доходя до ступней, принимается растирать их своими умелыми пальцами.

Мне щекотно и очень приятно. Это отличный отвлекающий маневр, потому что я выкладываю все как на духу:

– Потому что было невыносимо смотреть на полуголых девиц на твоем столе.

Сорвавшееся с моих губ признание вызывает у босса улыбку.

– Тогда нам нужен план, – мягко говорит он.

– План?

– Да, хороший проработанный со всех сторон план, с зафиксированными договоренностями сторон.

– Например, что я не забираюсь на твой стол полуголая? В рабочее время.

– В рабочее время, – подтверждает он с ухмылкой. – И чтобы я не сказал, с какой бы интонацией это не звучало, это будет относиться только к работе. Ты не станешь переносить это сюда.

– На Мальдивы? – подтруниваю над ним.

– В постель.

– Это шезлонг.

– Ужасное упущение.

Он подхватывает меня под спину и ноги и вместе со мной встает. Я громко смеюсь, обхватывая его шею.

– Мы весь отпуск проведем в постели? – хохочу, когда он кидает меня на пружинистый матрас.

– Скорее всего.

Он опускается на меня сверху и, не теряя времени, поддевает ладонью только-только надетый купальник. Ненасытный монстр. Я и не думала, что про «месяц не вылезали из постели» не утрированная чушь. Просто мне в моей короткой сексуальной жизни настолько активные мужчины не попадались.

Но, судя по тому, как широко я развожу ноги, я вовсе не против. О себе я этого тоже не знала.

– Черт.

Громкий звонок отрывает нас друг от друга как раз на этапе стянутых плавательных шорт.

Тарелкин встает, поправляет единственную деталь гардероба на себе и отвечает на звонок. Какая новость, на работе продержались без него целых два часа рабочего дня.

Чертов понедельник.

Чтобы не терять времени, я вскакиваю с кровати и, дефилируя мимо босса совершенно обнаженной, иду в душ. После бассейна все тело не слишком приятно скрипит.

Когда я выхожу в одном полотенце, он все еще висит на телефоне. И при этом уже сидит за раскрытым ноутбуком. Он же не будет работать, правда? Не на Мальдивах. Не со мной.

Я становлюсь прямо перед ним и медленно развязываю узел на груди. Махровая ткань приземляется белой лужей у ног. Тарелкин отрывает взгляд от экрана ноутбука и впивается им в меня. Медленно скользит взглядом от груди до пальчиков ног и обратно, пуская горячую волну по всему моему телу.

– Илона, я перезвоню через пару минут, – говорит в трубку и отключается.

– Пару минут? – насмешливо выгибаю брови.

– Прости, это срочно. Нужно поработать, – все еще жадно скользя по мне взглядом, объясняет он.

– Разве твои правила не работают в обе стороны? Работа на работе, личное – это личное, – делаю шаг к нему, становясь ровно за раскрытым ноутбуком.

– Боюсь, для меня это так не работает, – слабо улыбается он. – Я всегда на работе. Я владелец компании, Софья.

– И это еще одно правило, которое мне следует запомнить, не так ли? – хмыкаю я.

Наклоняюсь за полотенцем, крепко обматываюсь им и сажусь на диван, рядом с боссом.

– Я могу чем-то помочь?

– У тебя с собой ноутбук? – удивленно спрашивает Тарелкин.

– Планшет. Но там есть почта и все рабочие программы.

– Тогда поищи мне письма от «Оранж Групп» за август. Они выслали претензию по поводу недобросовестных поставок. Нужно посмотреть, когда они делали заявки, а сбыт сейчас пришлет подписанные акты.

– Хорошо.

Я встаю, иду к чемодану и выуживаю оттуда планшет, которым планировала пользоваться совсем по другим поводам. Например, посмотреть «Дом Дракона» и позалипать в тупых видосиках на Ютубе каким-нибудь одиноким вечером.

Но вот я на Мальдивах и снова работаю. Какой парадокс.

Хотя, чем быстрее мы справимся с очередным кризисом на работе, тем быстрее вернемся к отдыху. Так что это в моих интересах, сделать все быстро и четко.

Мне хватает минуты, чтобы найти две заявки от «Оранж Групп» и переслать их Тарелкину. Он связывается с Илоной Витальевной, оставшейся на амбразуре разгребать все проблемы, и минут через десять очередной кризис предотвращен. Я к тому времени уже успела переодеться в платье, подсушить волосы до удобоваримого состояния и намазаться кремом от загара.

– Я так понимаю, наши планы меняются, – с усмешкой интересуется Юра, появляясь в дверном проеме ванной комнаты.

– Здесь очень рано темнеет, а я очень хочу успеть погулять, – закручивая крышку крема, говорю я.

– Уверена, что стоит далеко отходить от номера? Врач порекомендовал постельный режим.

– Я прекрасно себя чувствую. А постельный режим мы отложим до вечера, – кидаю на него взгляд из-за плеча.

– Ты на меня обижаешься? – делает шаг в мою сторону и становится у меня за спиной.

– Нет. Я привыкла к трудоголизму босса, – наклоняю голову на бок и улыбаюсь.

– А мне чертовски нравится, что мой идеальный помощник теперь всегда рядом со мной, – обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.

– То есть ты и из меня хочешь сделать трудоголика? – смеюсь я.

– То есть, я хочу, чтобы ты была рядом чаще.

– Я и так все время торчу на работе. Ты погубил мою личную жизнь! – притворно возмущаюсь.

– Просто оставил тебя для себя.

– Отлично. Два трудоголика. И как мы будем проводить вечера? Составляя отчеты?

– М-м-м, идеально, – смеется мне в плечо.

– Да уж. Романтично, – фыркаю я.

– Я не романтик, – признается босс, прижимаясь щекой к моей щеке.

Мы вдвоем прекрасно смотримся в зеркале. Просто невероятно. Как я раньше не замечала?

– И мне уже не двадцать.

– Я в курсе, – скупо улыбаюсь.

– Тебя это не смущает? Разница в возрасте?

– Я ее не замечаю. Пока ты не начал лысеть, все в порядке.

– Язва, – смеется он. – У меня прекрасная наследственность.

И это отлично. Нашему ребенку повезло.