Глава 47.

Ночка выдалась жаркая.

В буквальном смысле.

Стоило только провалиться в спасительный сон, как я выныривала из него с очередной тревожной мыслью и в поту. Не может же быть все настолько плохо, как описала Алешка, да? Иначе бы женщины вовсе перестали рожать второго и третьего ребенка. А вокруг столько многодетных семей!

Может они мазохистки?

Или у них много-много денег, армия врачей на подхвате и отличный наркоз, от которого ты перестаешь что-либо чувствовать и это становится не сложнее, чем чихнуть.

Эпидуралка. Я погуглила.

Знала, что не могли в двадцать первом веке ничего не придумать, чтобы облегчить участь женщины!

Все нормально, нормально. Просто нужно найти хорошего врача и поднакопить денег. А то, что сидеть два месяца будет потом нельзя…

Боже, нет. Я не хочу это делать.

– Что с твоим лицом? – в приемную влетает радостная Лиза. – Кровать жесткая, да? Не то, что мой прекрасный диван?

– Твой диван продавлен минимум в двух местах, у меня теперь искривление позвоночника, – устало потираю лицо и откидываюсь на спинку кресла.

– Что тогда с фейсом? – заботливо спрашивает она, облокачиваясь на секретарскую стойку.

– Не спала. Вообще.

– А-а-а, – поигрывает она бровями. – К этому причастен человек из этого здания? – загадочно шепчет она, наклоняясь ближе.

– Да, но не так, как ты думаешь.

Он как раз делал свою задачу на максимум: крепко обнимал, позволял утыкаться носом в свою грудь и дарил фантомное чувство безопасности, пока я сгорала заживо в собственных мыслях. А утром, когда я старательно изображала полусон, поцеловав в плечо, едва слышно предупредил, что поедет к себе, подготовиться к работе.

А потом все равно заехал за мной, чтобы мы вместе приехали в офис.

Дорога не заняла и пятнадцати минут.

– Ну колись давай, – перетаптывается с ноги на ногу.

– Потом, – отмахиваюсь я.

Я еще не решила, стоит ли ей рассказывать все, что наболтала мне вчера едва отошедшая от родов Лешка. Лиза еще более впечатлительная, чем я, а ей чуть ли не по моим пятам рожать.

Боже, она даже не представляет, что ее ждет! Счастливица.

– Ладно, короч, ты знаешь где меня найти. Если откроешь мой кабинет и не увидишь – знай, я под залежами коробок.

– Твоя новая помощница так и не пришла?

– Не-а. Канула в лету. Что иронично, если учесть, что теперь я точно собираюсь в декрет, – хмыкает Лиза. – И есть все шансы занять мое место года на полтора. А если все пойдет хорошо – то и на все три.

– От чего это зависит? – улыбаюсь я.

– От папашки, конечно. Если он не сбежит…

– Да прекращай, Даня – надежная скала. Как, кстати, ты приблизилась к открытию ему тайны?

– Не обижайся, но говно какое-то эти твои снимки.

Что???

– Не в смысле, что плохие. Очаровательные, конечно, – видя мое скривившееся лицо, тараторит она. – Просто ни черта на них не разберешь. Когда Даня закончил свою полуторачасовую лекцию на тему ежегодных исследований, которые и сам не пропускает, и рассуждении о том, к какому врачу мне лучше пойти со своими почками – я уже разделась, лишь бы его заткнуть.

– Кхм, – раздается сзади.

Мы с Лизой оборачиваемся на Тарелкина, маячившего за его спиной.

– Ой, доброе утро, Юрий Константинович, – пищит она, резко втягивая голову в плечи.

Удивительное он воздействие на людей оказывает. Есть ли хоть кто-то в этом офисе, кто не благоговеет перед ним и одновременно не страшится до мокрых трусов? Только я, очевидно. И то без мокрых трусов не обходится. Но совсем, совсем по другой причине.

– Я побежала, – шепчет мне подруга, чуть обернувшись, и реально исчезает.

Я не могу не улыбнуться. А снимки так и не отдала.

– Видела? – Юрий Константинович протягивает мне заявление на увольнение от айтишника.

– Да, – киваю я.

– Что думаешь? Нормальный парень? Надо удерживать?

– Вроде нормальный, – пожимаю я плечами.

Очередной балабол правда, вечно трындит, не затыкаясь, когда что-то чинит. Но это просто я таких недолюбливаю.

– Хотя правильнее спросить у Дани, ему же с ним работать и ему потом подбирать себе человека в команду.

– У тебя всегда есть независимое мнение, – объясняет свой вопрос Тарелкин.

И что уж скрывать, мне приятно, что он все больше интересуется моим мнением по каким бы то ни было вопросам.

– Принтер чинит – как бог, – улыбаюсь я.

Босс широко улыбается в ответ.

– Ладно, вызови мне Филатова.

Я киваю и тянусь к стационарному телефону. Короткий номер Дани, главы айтишной банды, я знаю наизусть. Шеф скрывается за дверью кабинета и рабочий день входит в полную мощность, со всеми этими снующими туда-сюда людьми и бесконечными звонками.

Больше всего в моей работе мне нравится то, что на дурацкие навязчивые мысли просто не остается времени. К вечеру я почти забываю, что о том, в каком ужасе находилась еще с утра. Почти.

– Сонечка, здравствуй.

В половине пятого в приемную вплывает Лидочка Сергеевна, которая должна еще догуливать отпуск, насколько я знаю.

– Здравствуйте, Лидия Сергеевна, – приветствую я. – Что это вам не отдыхается? – интересуюсь с мягкой улыбкой .

– Ох, да разве тут отдохнешь. Сплошные увольнения. Как будто начало лета! – недовольно бурчит она, взваливая на секретарскую стойку свою огромную сумку. – У себя? – кивает на кабинет начальника.

– У него сейчас Илона Витальевна.

– А у меня перцы! – недовольно бурчит наш эйчар. – Банки с утра простерилизовала, думала, закатаю сегодня. И землянику садовую пересадить надо было. Как все не вовремя, – цокает она. – Специально же взяла отпуск на сентябрь, чтобы спокойно огородом заняться.

То, что наша Лидочка Сергеевна знатная огородница все знают, от ее солений еще никто на новогоднем корпоративе не убежал.

– А тут этот уволился, этот собирается, на секретаря мне кандидатов поищи, – гневно выдыхает она.

Стоп. Что? Каких кандидатов на секретаря?

– Я, кстати, подыскала пару девочек, еще до отпуска, – продолжает обращаться ко мне начальник отдела по работе с персоналом, явно не замечая моего шокированного состояния. – Все как поручили: и опыт, и стаж. Но вторую тебя, конечно, мы не найдем, я сразу Юрию Константиновичу так и сказала.

Он ищет мне замену? После всего, что мы обсудили и в обход меня?

Что за?..

Я невероятно растеряна. И, если честно, раздражена.

Лидия Сергеевна скрывается в кабинете Тарелкина, как только из него входит начальник юридического, а мне только и остается, что ждать снаружи, нетерпеливо грызть карандаш и строить предположения, что же задумал этот человек.

И в голову не приходит ни единой хорошей версии.

Он собирается избавиться от меня. Невероятно. Я несколько раз повторила, что не хочу уходить, а он снова и снова возвращался к это идее. Что нам лучше не работать вместе.

И решил, значит, сделать это за моей спиной, а потом поставить перед фактом?

Я ужасно зла.

Настолько, что мне не сидится на месте. Я вышагиваю по тесной приемной, то и дело косясь на дверь в кабинет босса. Заламываю руки и нервно потираю пальцы. В груди все разгорается и разгорается пламя негодования, подогревая все нервные клетки. Не помню, чтобы когда-либо была в таком гневе.

Когда дверь, наконец, открывается, и оттуда появляется развеселая Лидия Сергеевна, я уже просто один сплошной комок агрессии.

– И привезу вам обязательно перцы! И яблочки! У меня такой урожай, хоть продавай, – кричит она в глубину кабинета, все никак не уходя с порога.

– Лидия Сергеевна, позвольте, – прошу ее отойти и дать мне зайти в кабинет.

Чтобы убить начальника.

– Ой, Сонечка, а тебе яблочки не нужны? У меня такая антоновка лежит. Шарлотку сделаешь!

– Да-да, спасибо, Лидия Сергеевна. Можно? – хватаюсь за дверь кабинета и раскрываю его шире, чтобы дать, наконец, неугомонному эйчару выйти.

– И еще кабачки! – не унимается и загораживает проход.

– Я не ем кабачки, – делаю шаг в ее сторону в надежде протиснуться внутрь между ней и дверным косяком.

– Как это! А оладушки. А закруточку на зиму сделать?

– Я таким не занимаюсь, Лидия Сергеевна, – еле сдерживая раздражение, говорю я.

– Так я тебе рецепт дам! Значит, там нужен будет чесночок молодой, я его тоже тебе привезу. Укропчик, соль. И все! Только соль обязательно выварочная, крупная.

– Лидия Сергеевна, – потеряв самообладание, повышаю я голос. – Мне ничего не нужно. Я это не ем, не кручу и не собираюсь. Можно я пройду?!

Стали в своем голосе поражаюсь даже я сама.

Ошарашенно замолкнув, наш бодрый эйчар, наконец, делает нерешительный шаг в сторону и пропускает меня к начальнику. Я захлопываю за собой дверь прямо перед ее обалдевшим лицом.

Боже, аж полегчало.

Может зря я все время сдерживаю свой ужасный характер, может давно уже пора всем все высказывать в лицо? Мне бы стало гораздо, гораздо легче жить.

– Значит, мне уже ищут замену? – сделав несколько злых шагов по кабинету, обращаюсь к Тарелкину.

Уже взведенная сама по себе и плюсом от общения с дачницей-любительницей.

Юрий Константинович поднимает голову, отрываясь от очередных записей в своем идиотском блокнотике.

– Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так, – откладывает ручку и смотрит так… серьезно.

Значит это правда! Супер!

– Ну что ж, у Лидии Сергеевны не язык – а помело. Сюрприз-сюрприз, – взмахиваю я руками.

– Сядь, пожалуйста. Поговорим.

– Не хочу я сидеть! Зачем за моей спиной такое делать?

– Пока ты так заведена, диалога не получится. Сядь и успокойся, пожалуйста, – он добавляет стали в голос, чтобы стать убедительнее.

Это его классический трюк с разбуянившимися сотрудниками. Вот у кого я научилась делать так же.

Но сейчас это работает против него. Потому что он поджог спичку и поднес ее к фитилю, возле которого и так искрило.

– Я не успокоюсь! – кричу я. – Я в гневе! Мы обсуждали это столько раз! А ты все равно сделал по-своему! Зачем тогда вообще спрашивал моего мнения?

– Так будет лучше. Ты пока не понимаешь, но…

Он встает из-за стола и делает шаг ко мне. Я отскакиваю, как ужаленная.

– Конечно, я не понимаю! Я же дура. Спать со мной – окей. Работать – нет. Или наоборот? – бросаю язвительно. – И зачем прислушиваться к моему мнению? Это всего лишь работа, которая меня кормит. Ты хотя бы за две недели меня бы предупредил? Мне уже начинать искать новую работу? Боже, я только что подписала договор на аренду квартиры на год, – до боли сжимаю переносицу и отхожу к окну. – Я не смогу ее себе позволить, если не найду работу с таким же уровнем зарплаты.

– Я помогу тебе с этим.

От услышанного меня буквально подбрасывает на месте. Я разворачиваюсь к нему лицом и с ненавистью смотрю в хорошо знакомы глаза-бездны.

– Как удобно, – губы искривляет злая полу-улыбка. – Перевести секретаршу в содержанки. Мечта всей моей жизни!

– Ты передергиваешь, – спокойно говорит он.

И от этого его спокойствия меня еще больше штормит.

– Поехали домой, – говорит он. – Поужинаем и обсудим все как взрослые люди.

– То есть я еще и малолетка?

Все, я уже не могу остановиться. Теперь чтобы он не сказал, я все воспринимаю в штыки. В одном он прав: мне нужно успокоиться. Сердце стучит как бешеное, до нервного срыва один шаг.

А он молчит. То есть признает, что я тупая малолетка. И значит, за моей спиной можно принимать решения за меня.

Я кидаю взгляд на огромные часы над головой начальника и бросаю:

– Рабочий день закончен. Я ухожу.

Направляюсь к двери под оглушительное молчание с его стороны, останавливаюсь в дверях и, не поворачиваясь к нему, зло говорю:

– И да: пошел ты к черту.

На адреналине от гнева я держусь недолго. Ровно до выхода из офиса и несколько зданий в сторону дома. Потом меня накрывают слезы. Дикие, настолько неконтролируемые рыдания, что приходится остановиться и прижаться к стене.

Я даже не могу объяснить толком, почему так сильно плачу.

От разочарования или злости?

Но что он думал, когда так поступал? Что я обрадуюсь? Кинусь к нему в объятия? Неужели он не понимает, как для меня важна устойчивая почва под ногами, уверенность в завтрашнем дне, стабильность, на которую я могу рассчитывать?

Где я найду такую же работу с равноценной оплатой?Будто для него новость, что он платит мне выше среднего по рынку. Сильно выше.

Почему трахаться со мной важнее, чем работать? И почему он так боится совмещать все это, что во чтобы то ни стало гнет свою линию?

И ничего так и не объяснил.

Я добираюсь до квартиры в совершенно разобранном состоянии. После потока слез наступила какая-то глухота. Даже в голове все затихает. Возможно, сейчас я была бы готова поговорить и выслушать его мнение. Когда все эмоции пошли на спад.

Но что-то он не кидается бежать за мной, успокаивать и что-то объяснять.

Хотел бы объясниться – приехал.

А так я засыпаю совершенно одна в своей новой квартире и в пугающей пустоте мыслей.