Глава 21

Арслан

- Ну вроде бы ничего страшного, перенервничала девушка, - пожимает плечами врач из скорой помощи, приехавшая по вызову, осмотрев уже пришедшую в себя Эльвиру и измерив ей давление. – Но я бы всё-таки рекомендовала обследоваться. Сердечные заболевания сейчас молодеют. Так, теперь ваша очередь, - оборачивается она к Артуру Багримову. Тот покраснел ещё сильнее и дышит тяжело, сипло.

- Я в порядке, - буркает он.

- Мне лучше видно, - невозмутимо хмыкает, держа наготове тонометр, женщина. – Если у вас через десять минут после моего ухода инфаркт случится, что тогда? Может, вам на своё здоровье плевать, а мне лишние шишки ни к чему.

Давление у Багримова действительно оказывается повышенным, и он с неохотой соглашается сделать укол.

- Мы, пожалуй, пойдём, - говорю я его жене. – Присмотрите за Эльвирой. И помните – в разрыве помолвке она в самом деле нисколько не виновата.

Та ничего не отвечает, лишь молча ведёт нас в прихожую и запирает за нами дверь.

- Вот ведь скотина, - входя в лифт, бормочет Дамир. – В строгости он её держит, как же. Урод дремучий.

- Думаешь, это правда – то, что он сказал про Далию?

- Даже не знаю. Тебе-то она изложила другую версию. Что отец настаивал на прерывании беременности и всё такое.

- Да, версия действительно не та, - соглашаюсь я. Шайтан, до чего же это всё мерзко. Я никогда не был невинным ангелочком, но от всего того, что мы услышали сегодня, тошно на душе.

- Правду может сказать только отец, - вздыхает Дамир.

Киваю в ответ. Так и есть. Кажется, настало время поговорить с отцом.

И откладывать этот разговор я больше не намерен.

Выходим в пахнущий какими-то ночными цветами летний вечер и едем в особняк. Отец дома. Далии нет. Сюзанна выплывает в холл поприветствовать сына и с недовольным видом кривит губы, увидев меня. Для неё мой визит без предупреждения – неприятный сюрприз.

- Проследи, чтобы нам никто не мешал, - прошу я брата перед тем, как идти к отцу.

Тахир Булатов сидит в своём домашнем кабинете. Сколько себя помню, здесь он проводил больше всего времени. Пропустил наши первые дни в школе, как, впрочем, и вручения аттестатов, да и множество других памятных событий тоже. Ему всегда было некогда. Всегда находилось что-то поважнее.

«Зато вы живёте безбедно, а те папаши, которые занимаются детьми, приносят домой копейки, так что нечего жаловаться», – как-то высказалась по этому поводу мачеха.

Я так надеялся, что стану совершенно другим родителем. Что у меня будет хватать времени не только на бизнес, но и на семью. А в итоге потерял целых пять лет из жизни моего сына.

- Я ждал тебя, - произносит отец, и я понимаю – он уже знает. Ему известно о разговоре у Багримовых. Наверняка Артур тут же, как мы с Дамиром ушли, позвонил.

- Значит, ты уже в курсе, что свадьба отменяется, - говорю я. – Так даже проще. А теперь слушай меня, - и, не давая себя перебить, начинаю излагать всю историю с самого начала. Не забываю упомянуть и о разговоре с директором медицинского центра, этим Дуремаром. Подробно останавливаюсь на подлости Далии, а затем, под конец своего рассказа, называю диагноз Гошки.

Отец бледнеет и хватается за сердце. Но я безжалостно продолжаю говорить. О том, что нужна пересадка костного мозга или – в случае, если никто из возможных доноров не подойдёт – стволовых клеток из пуповинной крови. Однако и там вероятность всего двадцать пять процентов. Совсем мало, но выбора нет, надо хвататься за любой, даже самый крошечный шанс.

- Неужели ты решил, что это я... что я всё подстроил? – хрипло спрашивает он.

- А что я должен был думать? Ты спонсируешь медцентр, ты отправил нас туда на обследование и ты же рассказал о новом методе определения отцовства, который там появился. Очень вовремя – как раз когда я получил те фотографии.

- Нет... нет, - повторяет отец, качая головой. – Я ничего не знал. Вы ведь даже о беременности промолчали! А Далия... Артур сказал правду – я действительно заплатил тому парню, чтобы он оставил мою дочь в покое, потому что тот и не хотел от неё ничего, кроме денег.

- А ребёнок? Она действительно сама от него избавилась? Ты не отправлял её на аборт?

- Да нет же! Я хотел внуков, пусть и не ждал такого сюрприза от восемнадцатилетней девчонки. А она... Подруги посоветовали ей какие-то таблетки, доза оказалась слишком высокой, началось сильное кровотечение, пришлось делать операцию. Мы с Сюзанной решили не говорить ничего вам с Дамиром, тем более ты тогда был в Америке, а он всё время торчал у приятелей.

Смотрю в глаза отца – больные, потерянные. Кажется, сегодня я впервые вижу его слабым. Ведь он всегда казался таким сильным, неуязвимым, как скала.

- Прости меня... – вдруг произносит отец. Так тихо, что сначала кажется, будто мне это лишь померещилось. – Я виноват. Перед тобой, перед твоей матерью. Она не заслуживала... того, через что ей пришлось пройти, в том числе и по моей вине.

- И твой внук тоже этого не заслуживает, - отвечаю я. – Я хочу быть с ним и Ясей и буду ждать сколько понадобится, пока она меня простит. Так что о женитьбе на Эльвире и речи не идёт. Я помню, о чём мы договаривались, и надеюсь, что вопрос, касающийся бизнеса, можно решить и так, без учёта моей личной жизни. Люди, которые работают в журнале и на канале, не виноваты в том, что вы с Багримовым когда-то что-то друг другу пообещали.

Эльвира

Когда за братьями Булатовыми захлопывается входная дверь, я ухожу в свою комнату и запираюсь там изнутри. Несколько изнуряюще-долгих минут прислушиваюсь, ожидая, что ко мне вот-вот постучатся – отец, желающий с пристрастием меня допросить, или мама. Но проходит четверть часа, затем полчаса, а никто так и не приходит. Только тогда я позволяю себе выдохнуть полной грудью и немного расслабиться, вытянувшись на кровати. Тёплый летний ветер из открытой форточки треплет лёгкую занавеску, а я закрываю глаза и пытаюсь понять, что же я сейчас чувствую.

Облегчение? Да, несомненно. У меня больше нет обязательств перед Арсланом Булатовым. Я искреннее желаю ему счастья с той женщиной, которую он выбрал. И немного завидую ей – вот бы и меня так любили.

Что ещё? Радость. Я рада, что мне удалось помириться с Дамиром. Я в самом деле сглупила в парке, даже не разобралась, что это за девушка, кто она ему. Ревность пеленой застила мне глаза. Хорошо, что он не обиделся и пришёл вместе с братом. А его слова, сказанные моему отцу, и вовсе в буквальном смысле стали для меня самым настоящим потрясением.

Меня никто и никогда не защищал от отца. Даже мама. Ей и самой от него доставалось. Ещё будучи школьницей, я не раз и не два заговаривала с ней о том, чтобы развестись с ним, уехать куда-нибудь подальше, где он нас не найдёт. Но она считала, что мы без него не проживём, настолько привыкла во всём от него зависеть и всё от него терпеть.

В такие минуты я почти ненавидела её. И себя. За то, что родилась девочкой, хрупкой, с не самым, увы, крепким здоровьем. Будь я парнем, могла бы постоять за себя, маму и Лу. Стать им опорой.

Но теперь я начинаю понимать, что на самом деле мой отец вовсе не такой страшный, каким всегда мне казался. В действительности он слабак, который может строить из себя сильного только с нами. Для него быть домашним тираном – один из способов самоутверждения. Ведь по-настоящему сильные мужчины не бьют женщин. Они заботятся о них, оберегают и защищают.

Как пообещал защитить меня Дамир Булатов.

Снова вспоминаю его разгневанное лицо, когда он это сказал. В этот момент я не смотрела на отца, но очень хочется надеяться, что он испугался. Что принял эти слова всерьёз.

После совершеннолетия меня не раз тянуло уехать от родителей, сбежать, поселиться где-нибудь в съёмной комнате, как поступают многие другие девушки моих лет. Я не боялась работы и самостоятельности, которые ожидали бы меня в этом случае, даже стремилась к ним. Удерживало меня одно – Луиза. Моя младшая сестра, веснушчатая непоседа, рыжий солнечный лучик, любительница мультфильма про такую же рыжую Мериду. Я начинала представлять, как вместо меня под руку отцу попадается она, и у меня от страха за неё темнело в глазах. Потому что сестрёнка – самый близкий для меня человек в этом мире. Ближе мамы, с которой я уже давно не нахожу общего языка.

Как я могла оставить её одну?..

Но сейчас что-то начало меняться. В том числе и во мне самой. Я страшилась отцовского гнева и всё же вернула кольцо навязанному мне жениху. А после выяснилось, что он и сам желал разорвать эту помолвку. Выходит, иногда нужно лишь слушаться своего сердца и не бояться действовать. И вдруг окажется, что всё к лучшему. Как, например, то, что тогда вместо Арслана Булатова в кинотеатр со мной пошёл его младший единокровный брат.

Сейчас мне больше не стыдно за тот поцелуй. За то, что Дамиру стало известно о моих к нему чувствах. Не знаю, к чему всё это приведёт, есть ли у меня надежда на взаимность или он просто по-дружески и по-человечески меня жалеет, оттого и пригрозил отцу сегодня, но я хочу сохранить всё это. Ощущение от короткого прикосновения к его губам, тепло его рук, когда он обнимал меня на качелях, сказанные мне им комплименты и подбадривающие слова. Как же мало порой надо для счастья!

Так сложилось, что обычно у моего окружения просто не было шансов узнать меня получше, а у меня – сблизиться с кем-то. Мои подруги вечно не нравились отцу, он называл их то вертихвостками, то лентяйками, то как-нибудь ещё, постоянно требовал с меня отчёта, куда и с кем я ходила. Единственный раз, когда я побывала в ночном клубе, случился во Франции, и мне там совсем не понравилось, от грохота электронной музыки разболелась голова, а жадные взгляды ищущих себе подружку на одну ночь мужчин перепугали до дрожи, так что я предпочла библиотеки и музеи, которых в Европе предостаточно.

Когда я познакомилась с Дамиром Булатовым, мне показалось, что я и не жила до этой встречи. Так оно и есть. Но теперь… Теперь я хочу быть живой. По-настоящему. И буду. Даже если он не полюбит меня, я всегда буду ему благодарна за всё, что он сказал и сделал.

Я решительно отыскиваю в телефоне сообщения Дамира, которые сохранились в электронной памяти, хоть я и в запальчивости удалила номер, и набираю на экране всего одно слово: «Спасибо». Ответ приходит уже через пару минут. «Всегда пожалуйста, Элли».

Арслан

Разговор с отцом длится допоздна. Кажется, мы никогда прежде не говорили с ним так долго. Не говорили по душам. И сейчас я узнаю его с новой стороны. Да, он не святой, но и не полный подлец.

Я вижу, что известие о поступке Далии больно ранит отца. Он не ожидал того, что всё так обернётся. В этом есть доля и его вины. Если бы рассказал ей, что тот парень был заинтересован в первую очередь в деньгах, всё могло быть иначе. Отец же предпочёл скрыть правду, промолчать, чтобы не ранить её чувства ещё сильнее. Это привело к тому, что она считала, будто он разлучил её с тем, кто его не устраивал, и в то же время готов был принять в семью Ясю. Видеть наше счастье стало для неё невыносимым, и Далия, зная о моём отношении к изменам, намеренно нанесла удар тогда, когда мы уже готовились к свадьбе.

Я практически уверен, что и мачеха приложила к этому руку. Сюзанна всегда меня недолюбливала, и это ещё мягко сказано. А ведь именно она ответила на звонок из медицинского центра. Отец разобрался бы, не оставил это дело безнаказанным. Мачеха же, зная, что мы с Ясей больше не вместе, предпочла отмахнуться и ничего не сказала ни мне, ни отцу. А те и обрадовались. Решили, что пройдёт время, и их халатность им не аукнется.

Вот так стечение обстоятельств превращается в лавину, которая погребает под собой самое чистое и настоящее, что только может быть у человека. Любовь. Надежду. Преданность. Счастье.

Но больше всего виноват я сам.

Теперь, когда помолвка с Эльвирой Багримовой расторгнута, и отец согласился со всеми моими аргументами касательно бизнеса, я могу ещё раз поговорить с Ясей о нашем будущем. Мне хочется прийти к ней чистым, свободным от груза прошлого, навязанных обязательств и прочей шелухи. Стать тем, кого она сможет принять и вновь полюбить.

Не решаюсь позвонить ей вечером, чтобы не разбудить Гошку, но утром, выпив кофе, сразу же еду к ней. Яся встречает меня в довольно скромной, но забавной цыпляче-жёлтой пижаме. Недоумённо хмурится, бросив взгляд на часы.

- Разве сейчас уже время посещений?

- Нет, - отвечаю, любуясь тем, как она заправляет за уши светлые локоны. Сейчас они короче, чем раньше, и мне нестерпимо хочется запустить в них пальцы, взъерошить их немного и, наклонившись, вдохнуть аромат. – Но я выторговал себе особые условия.

- Вот ведь хитрец, - хмыкает она и делает шаг в сторону, впуская меня в палату. – Ладно, проходи, раз пришёл. Гошка сейчас на переливании крови, и он опять настоял, чтобы я с ним не ходила, а пошла только медсестра.

Рассказываю ей всё. О неприятном ужине у Багримовых. О долгом разговоре с отцом, закончившемся едва ли не за полночь. Говорю, что с бизнесом всё решилось в пользу здравого смысла. И что отец и Дамир готовы хоть сейчас сдать анализ на совместимость, но я уговорил их пока подождать, потому что первым делом это должен сделать я.

- Ты ведь знаешь, мои отношения с отцом были… не лучшими. И всё равно я, порой даже неосознанно, пытался что-то ему доказать. Чтобы он разглядел меня. Увидел, что мною можно гордиться. Глупо, да? – качаю головой. – С виду взрослый накачанный мужик, а внутри недолюбленный одинокий ребёнок, упрямый и колючий. И с тобой первое время вёл себя как мальчишка, который дёргает понравившуюся девочку за косички и хочет всего и сразу.

- Нет, - отвечает Яся. – Вовсе не глупо. Мы все родом из детства. Я потеряла бабушку, обоих родителей, жила только с дедом и мечтала о большой семье. Чтобы много братьев и сестёр, чтобы все как одна команда… Я радовалась, когда видела вас с Дамиром. А ты… ты рано остался без матери, и единственным, кто мог подарить тебе внимание и любовь за двоих, был твой отец, но он не смог… или не захотел тебе этого дать…

- У него не оказалось на это времени, - с горечью усмехаюсь я. – Бизнес, бизнес и снова бизнес. Удивляюсь, как он нашёл время завести ещё двоих детей. Наверняка Сюзанна на этом настояла. Хотела ещё сильнее его к себе привязать.

- Его уже не изменить. Но ты… ты сможешь исправить свои ошибки. Если захочешь.

- Моя главная ошибка – то, что я прогнал тебя тогда. Поверил не своим глазам, не своим чувствам, а каким-то дурацким ложным доказательствам. Не подумал, как ты будешь жить дальше, с ребёнком... (3303c)

- Как видишь, я справилась. Доучилась в другом городе, но в филиале своего же универа. На заочном, конечно. Когда Гошка немного подрос и пошёл в детский сад, устроилась на работу в крупную логистическую фирму. Коллектив, правда, оказался не из лучших, так что особо ни с кем там не подружилась. Да, было одиноко, но у меня оставалась Лиля – всё это время мы не теряли друг друга, хотя у каждой была своя жизнь. И вот теперь она рядом, - добавляет, улыбнувшись.

Мне бы хотелось, чтобы она говорила с таким же теплом обо мне, но пока я этого не заслуживаю. Её улыбки. Её прощения.

- Я больше не буду убегать. Сейчас я хочу сделать всё правильно. Веришь? – говорю я. – Ты больше не одна. Мы будем бороться за нашего сына вместе. До конца. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы он жил.