Глава 22

Ярослава

Сейчас, выслушав Арслана и узнав подоплёку событий, я могу понять его. Понять того мальчика, который в школьные годы стал свидетелем измены умирающей матери – измены всей их семье – и после этого больше всего боялся, что и ему самому однажды изменят. Да, детские травмы, обиды и комплексы должны оставаться в прошлом, не мешать жить, но как часто мы заглядываем им в лицо? Как часто достаём из запылённых уголков памяти все те моменты, которые становятся причиной того, что однажды, уже повзрослев, мы сворачиваем не туда? Ищем ли способ вылечить старые раны или просто делаем вид, что забыли о них? Но они о нас помнят и заявляют о себе в самый неподходящий момент. Разрушают нас изнутри, ломают мосты в новую жизнь.

Всё это я понимаю и осознаю, но что-то упорно мешает мне ответить «да» Арслану Булатову. Я рада тому, что он хочет стать отцом нашему сыну и бороться за него. Рада, что встреча с ним сделала Гошку счастливее. Но сама я не готова снова войти в ту же реку, в которой едва не утонула однажды. Пока не готова.

Не сейчас.

Я не говорю этих слов – Булатов понимает всё по моему взгляду. И отшатывается, уже придвинувшись, чтобы меня поцеловать. Та ночь всё запутала между нами, но теперь я снова намерена держать дистанцию. И то, что он больше не помолвлен с другой, ничего не решает. Пусть эта девушка – Эльвира Багримова – найдёт того, кто ей по сердцу, а я...

Я буду молить небеса о том, чтобы мой сын поправился. Чтобы мог бегать и прыгать. Чтобы заливисто смеялся, болтал без умолку и пошёл в первый класс здоровым.

Сейчас только это главное.

Некоторое время спустя нас вызывает к себе врач и спрашивает, приняли ли мы какое-нибудь решение о том, где Гошка будет лечиться дальше.

- Вы ведь наблюдались у доктора Розанова, так? – называет он фамилию врача, который и поставил моему сыну страшный диагноз. – Он лучший детский онколог-гематолог в стране, стажировался за рубежом и, несмотря на возраст, даже опытнее меня, - признаёт медик. – Если вы решите вернуться туда, откуда приехали, и лечиться у него, это будет правильный выбор.

- Вернуться? – переспрашиваю я и задумываюсь. В чём-то он прав. Андрей Розанов действительно специализируется на лечении рака крови, а ещё он хорошо знает Гошку. И меня. И явно мне симпатизирует, хотя и не показывает этого открыто, ведь прежде всего он лечащий врач моего ребёнка.

- Если так действительно будет лучше, то я согласен, - решительно произносит Арслан. Вскидываю на него удивлённый взгляд. – Мы поедем туда вместе.

- А как же твой бизнес? – спрашиваю я.

- Некоторые дела можно вести и удалённо. К тому же, есть отец. И Дамир. Пора бы ему брать на себя серьёзные рабочие вопросы, уже не студент. Всё решаемо.

- Что ж, тогда я ему позвоню, - резюмирует доктор. – Но анализы вы сдадите у нас, и ваши родственники тоже. А там уже можно будет смотреть по результатам.

- Вы начали поиск в международных регистрах доноров? – задаёт ему вопрос Булатов.

- Разумеется, но, боюсь, донора, подходящего вашему сыну, там нет.

Кусаю губы. До чего же всё это больно и несправедливо. Донора для Гошки уже искали в регистре, когда мы ещё жили в том городе, где он родился. Это обошлось в значительную сумму, и мне пришлось залезть в свои сбережения. Результат был отрицательный.

Стать донором костного мозга может почти любой человек, противопоказаний не так много. Говорят, те доноры и реципиенты, которые встречаются друг с другом, получив разрешение на это через три года после операции, похожи, точно двойники или очень близкие родственники. Но далеко не каждый заболевший, будь это взрослый или ребёнок, получает шанс найти такого донора.

Это настоящее чудо.

Обо всём этом я рассказываю Булатову, когда мы возвращаемся в палату. Гошка уже там. После переливания крови его клонит в сон, и мы сидим у его постели, с двух сторон держа сына за руки до тех пор, пока он не засыпает.

Поднимаю взгляд на Арслана, который вытирает глаза тыльной стороной ладони. Я первый раз вижу, как он плачет. Может быть, он и сам впервые после смерти матери позволяет себе это. Ведь мужские слёзы принято считать слабостью. Но для меня это вовсе не так.

- Как ты это выдерживаешь? – спрашивает Булатов. – Как вынесла всё… одна?.. Когда только узнала, что у него...

- Не спрашивай, - качаю головой. Как вынесла? Что давало мне силы? Я и сама не знаю. Сын оказался сильнее и мужественнее, чем я, наверное, это меня и поддерживало.

- Отец и Дамир хотят встретиться с Гошкой, познакомиться. Я решил сначала спросить у тебя. Могут они прийти?

- Да, - соглашаюсь я. – Пусть приходят. Он будет рад узнать, что у него есть дядя и дедушка.

- Сюзанну и Далию я к сыну и на пушечный выстрел не подпущу, - говорит Арслан. Его голос звучит угрожающе. Думаю о том, что наш отъезд из этого города будет даже к лучшему. Мне тоже хочется держаться подальше от сестры и мачехи Булатова. Кто знает, что может взбрести им в голову?..

Позже, когда он уходит, заглядываю во всемирную сеть. Новость о расторжении помолвки с Эльвирой уже появилась в новостях. Как быстро... Статью сопровождает фотография. На ней рыжая девушка запечатлена рядом с Дамиром Булатовым, он слегка приобнимает её за плечи, она смотрит на него распахнутыми глазами с тем чистым восторгом, с каким обращают взгляд только на любимого человека, когда всё только начинается.

Я и сама когда – то смотрела так на Арслана…

«Невеста предпочла другого брата? – написано под фото. – Похоже, Эльвира Борисовна вовсе не такая скромница , какой казалась. Может , за измену с младшим Булатовым её бросил ?»

Эльвира

- Что это значит?! – гневно вопрошает отец, тыча мне в лицо планшетом, на экране которого наша с Дамиром Булатовым фотография. – Что это значит, я спрашиваю?! Позорить меня вздумала?! Связалась с этим щенком?! Отвечай немедленно!

Мне казалось, что буря миновала, но это совсем не так. Одна статья – и отец снова бушует. Наша помолвка с Арсланом ведь освещалась в прессе, так что неудивителен интерес папарацци к тому, что меня засекли в компании его младшего брата.

Я помню момент, который запечатлён на фото. Ничего криминального там не было. Просто в парке Дамир отодвинул меня с дороги, чтобы я не попала под колёса велосипеда, я даже испугаться не успела. Но шального велосипедиста с его двухколёсным транспортным средством на снимке нет. Зато там есть я с младшим Булатовым, и это выглядит так, точно мы обнимаемся, поглощённые друг другом. И вид у меня самый что ни на есть влюблённый. Такого не скрыть даже при желании.

- Почему тебе не нравится Дамир?! – выпаливаю я, глядя на отца. Тот уже и забыл, что ещё вчера вечером у него было повышенное давление. – Разве он не такой же сын Тахира Булатова, как Арслан?

- Мне не нравится его мать! – тут же прилетает ответ. Отец брызгает слюной, зажимая меня в угол. Отбрасывает планшет в сторону и хватает меня за руку. – Первая жена Тахира, мать его старшего сына, была приличной женщиной, никто о ней и слова дурного бы не сказал! Но его вторая жена, эта Сюзанна – шлюха, которая спуталась с несвободным мужчиной и женила его на себе! И её дочь такая же! А сын бабник!

- Неправда! – выкрикиваю я. – Дамир не такой! Он единственный, кто меня защитил! Не ты, не мама, не Арслан, а Дамир Булатов встал на мою сторону! Только он!

- Тогда и убирайся к нему! Уходи! Это больше не твой дом и я тебе больше не отец! На коленях приползёшь – помогать не стану! Ясно тебе?!

- Куда уж яснее? – отвечаю я. – Ты и так не был мне настоящим отцом! Никогда не был!

За этими словами следует пощёчина, а после ещё град ударов. Но сегодня отец выдыхается быстро. Разворачивается и уходит, хлопнув дверью, а я поднимаюсь с колен и отправляюсь в свою комнату собирать вещи.

Идти мне некуда. В этом городе у меня нет ни родных, ни подруг. Но вопреки всему я чувствую себя до невероятности свободной и почти счастливой, когда выхожу на улицу и вдыхаю запах нагретого солнцем асфальта, каких-то цветов из палисадника у дома и тёплого ветра. Запах летнего города. Запрокидываю голову и смотрю на синее высокое небо с белыми пёрышками облаков. А затем достаю телефон и набираю номер Дамира Булатова. Мне больше не к кому обратиться.

- Отец выгнал меня из дома, - говорю я, услышав его ответ.

- Это из-за того фото на новостном сайте? – тут же понимает он.

- Да.

- Ты объяснила ему, что это недоразумение?

- Он никогда не слушает моих объяснений, - усмехаюсь я. – Мне нужна твоя помощь. Я почти никого здесь не знаю… Первое время, наверное, можно пожить в каком-нибудь хостеле? И, может быть, у вас в холдинге есть какая-нибудь работа для меня? Если нет, ничего страшного! Я посмотрю вакансии в интернете, пойду на биржу…

- Где ты сейчас? – спрашивает Дамир.

- Возле дома…

- Оставайся на месте. Я приеду. Жди меня.

Он прерывает разговор прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё. Сажусь на лавочку у подъезда, рядом ставлю чемодан. Я взяла только самое нужное, впопыхах покидав в чемоданное нутро вещи из шкафа и со стола. Многое ещё осталось. Надеюсь, отец не выбросит. С него станется. А мама? Позаботится ли она о Луизе? Или позволит отцу сделать из неё то же, что он сделал из меня? Сейчас их нет дома, но как они отреагируют на мой уход, когда вернутся?..

В висках начинает пульсировать боль. Синяки на запястье становятся всё ярче, заметнее. Натягиваю на них рукава и понуро опускаю голову на руки.

Я слишком устала.

Слышу, как подъезжает машина, но это может быть и кто-нибудь из соседей. Слышу шаги – кто-то останавливается рядом со мной. Поднимаю взгляд и вижу Дамира Булатова. Он выглядит таким же рассерженным, как вчера за ужином. На мгновение я даже пугаюсь, увидев его таким. Но его гнев направлен не на меня. Дамир протягивает руку, и я вкладываю пальцы в его ладонь.

Рукав ползёт вверх, открывая синяки.

- Он опять это сделал? Опять тебя бил? Сегодня?

Я не отвечаю, но моё молчание красноречивее слов.

- Где он сейчас? Дома? – Булатов выпускает мою руку и разворачивается к двери в подъезд.

- Нет, уехал… – качаю головой. – У него сегодня какой-то очень важный деловой обед в «Таверне у реки». Дома никого нет.

- Вот как… – прищуривается Дамир и быстро, словно что-то решив, подхватывает мой чемодан. – Идём. Больше он тебя не тронет.

Дамир

Элли садится на заднее сиденье и забивается в угол. Ставлю её чемодан в багажник и сажусь за руль. Но перед тем, как завести мотор, даю себе несколько мгновений, чтобы отдышаться, потому что глаза мне застилает от ярости, а руки подрагивают от желания хорошенько врезать по морде того, кто в очередной раз сделал это с ней всего лишь из-за фотографии в интернете. С собственной дочерью! Да всё равно, чья она дочь, Багримов всё равно не имел на это никакого права! Урод. Тошно становится от его ханжества, которое соседствует в нём с женоненавистничеством.

Автомобиль срывается с места. Через минуту дом, откуда я забрал девушку, остаётся позади. Я же сворачиваю в другую сторону – не в ту, с которой приехал.

- Куда мы… – растерянно произносит Эльвира, но я не успеваю ничего сказать – ответ на её вопрос становится очевиден ей практически сразу. – Дамир, зачем? Что ты задумал?..

- Затем, что я стараюсь выполнять свои обещания, - говорю я, обернувшись к ней. В глазах девушки страх – неужели за меня? – И угрозы тоже.

«Таверна у реки» – известный на весь город ресторан на набережной. Оставив машину на стоянке, иду к зданию и вижу Артура Багримова. Он сидит на летней террасе в компании нескольких мужчин и женщин. Деловой ужин, значит? Что ж, сегодня его партнёры узнают о нём кое-что новенькое.

Багримов узнаёт меня, и на его лице отражается целая гамма эмоций. Он успевает подняться, когда я налетаю на него и бью кулаком в лицо. Так, как хотелось с того самого дня, когда я узнал о том, что этот гад бьёт свою дочь.

- Что, трус, только с девчонкой сладить можешь? А мужику ответить кишка тонка? – сопровождаю я удары отрывистыми словами, не обращая внимания на испуганные возгласы людей из компании Артура и тех, что сидят за соседними столами. – А я ведь тебя предупреждал вчера, что будет, если ты опять до неё дотронешься!

- Дамир! – слышу крик со стороны и, повернув голову, вижу Эльвиру. – Хватит! Больше не надо, пожалуйста, пойдём отсюда…

Плюнув напоследок в лицо Багримову, иду к ней. Мы возвращаемся к машине, и никто нас не задерживает – то ли не успевают, то ли не решаются. Кладу на руль руки со сбитыми костяшками пальцев и понимаю, что они больше не дрожат.

Моя ярость улеглась.

Сейчас моя спутница оказывается на соседнем сиденье. Её тонкие пальчики легонько касаются моей ладони, и у меня вдруг дыхание перехватывает от той робкой нежности, с которой она это делает. Поворачиваюсь к ней, вглядываюсь в светлые глаза.

- Элли…

Девушка отдёргивает руку, а мне вспоминается её несмелый поцелуй в кинотеатре. Но сейчас не время для воспоминаний. Нужно убираться отсюда. Артур Багримов, конечно, может подать на меня жалобу, но и у меня найдётся, что ответить, если я окажусь в полиции. Главное, чтобы Эльвира возражать не стала. Хватит ей уже молчать и скрывать правду, как и синяки под длинными рукавами. В отношении к ней отца нет её вины, и ей пора это понять.

- Куда мы едем сейчас? – спрашивает она, когда набережная остаётся позади.

- Скоро узнаешь.

Привожу её в квартиру одного моего приятеля, ключи от которой у меня есть. Местечко для свиданий – так он её называет. Элли в этом, конечно, не признаюсь, но я и сам пару раз использовал эту квартиру по такому назначению.

- Можешь здесь пожить какое-то время, - говорю я. С приятелем решу, не вопрос. Дам ему денег, чтобы не сюда водил своих дам, а в какой-нибудь отельчик.

- Спасибо… – отвечает она. – Но мне действительно нужна работа. Я не хочу… Больше не хочу ни от кого зависеть, - произносит твёрдо. – Понимаешь?

- Понимаю, чего ж тут не понять? – хмыкаю я, отмечая, какие же они с Далией разные. Абсолютно. Но сейчас мне не хочется думать о сестре. Как-то совестно, что ли. Ведь я тоже остался тогда в стороне, даже не знал, что она переживает из-за того придурка, в которого так по-глупому втюрилась в свои восемнадцать. Может, если бы мы с Арсланом были к ней повнимательнее, Далия не сделала бы того, что сделала? Но сейчас уже поздно об этом говорить.

Эльвира проходит, осматривается. В квартире мебели совсем мало, чистый минимализм. Но есть кровать, чистое постельное бельё, холодильник. На первое время сойдёт. А там придумаю что-нибудь. Ну не отпускать же её в самом деле в гостиницу. Особенно после того, как наше с ней фото засветилось в городских новостях.

Тем более что-то подсказывает мне, что сейчас ей больше всего хочется побыть одной.

- Еды нет, - говорю я. – Но в соседнем доме есть супермаркет, можно сходить. Или пиццу закажем, как ты на это смотришь?

- Только если ты хочешь, - пожимает плечами Элли. То ли скромничает, то ли в самом деле нет аппетита. Неудивительно, с таким-то папашей.

- Я голоден как волк! Так что закажу две пиццы, и обе большие. Ты с чем любишь?

- С курицей и ананасами.

- Отлично! А я со жгучим перцем. Такую, чтобы аж во рту пекло. Кстати, ты знаешь, что острая пища стимулирует выработку эндорфинов? Я сам только недавно узнал.

Вот так, болтая почти без умолку, я провожу её в кухню, а после забегаю в ванную помыть руки. Подняв голову, вижу в зеркале своё отражение. И спрашиваю себя: «Во что ты вляпался, Дамир Булатов?»