Глава 24

Ярослава

Месяц спустя

- А вот это мой детский сад! – оживлённо рассказывает Гошка Арслану, указывая пальцем в сторону выкрашенного в яркие весёлые цвета двухэтажного здания. – Я сюда ходил! Мама, когда я смогу опять пойти в садик?

- Будем надеяться, что скоро, - улыбаюсь я. Увы, более точного ответа у меня нет. Всё будет зависеть от того, как скоро сын поправится после пересадки костного мозга. К тому же, ему придётся беречься от любых инфекций, а в детских садах их, к сожалению, хватает. – Но разве тебе плохо со мной и с папой?

- Мне хорошо, - серьёзно отвечает Гошка. – Но там мои друзья. У всех должны быть друзья.

- Правильно, - соглашается с ним Булатов.

- Пап, а кто твой лучший друг? – задаёт ему вопрос сын.

Арслан на мгновение задумывается, затем говорит:

- Мой лучший друг – твой дядя Дамир.

- Это хорошо, - кивает Гошка и тянет меня за руку к киоску с мороженым. – Мама, можно? Сейчас жарко, а в жару все должны есть мороженку!

- У тебя может заболеть горлышко, - вздыхаю я.

Сын с неохотой отворачивается от заманчивого прилавка, и мы идём дальше, к парку. Пусть на карусели Гошке пока нельзя, он всё равно попросился туда погулять. Ведь уже завтра нам с ним придётся лечь в больницу и начать подготовку к операции.

Как выяснилось после тщательно проведённых анализов, ему можно сделать пересадку костного мозга отца по новой технологии, о которой врач нам подробно рассказал. Я, правда, поняла не всё, но самое главное уяснила. Булатов станет донором, мой сын получит спасение!

Когда мы вышли из докторского кабинета, в глазах у меня стояли слёзы, и Арслан крепко обнял меня прямо в больничном коридоре. Мимо нас шли люди, обтекая нас беспрерывным потоком, но мы ровным счётом никого не замечали. Даже когда подошла Лилька, я не сразу её услышала.

- Ну что, вас можно поздравить? – спросила она. Я заметила, что и у подруги глаза на мокром месте. За проведённые вместе дни мы с ней стали совсем как родные. Точно сёстры. – Пересадка состоится?

- Да! – выпалила я. – Только для этого нам придётся уехать, ты же знаешь... Врач в другом городе в самом деле опытнее, и он с Гошкой с самого начала...

- Знаю, но не думай, что так просто отделаешься от меня, Туманова, - хмыкнула Лиля. – Я сама к вам приеду. Так и знайте! А сейчас я её у вас отберу! Только на время! – зыркнула она на моего спутника и, не желая слушать никаких возражений, потащила меня в больничный кафетерий для посетителей.

Догадываясь, о чём подруга хочет спросить, я закусила губу, заранее подбирая слова для ответа.

- Как у вас с ним? Всё серьёзно? Когда ждать свадьбу?

- Лилька! – шиплю я, оглядываясь по сторонам. Слишком уж громко она говорит. – Вот зачем ты так спешишь?

- Хочу погулять на свадьбе, зачем же ещё? Познакомиться с холостыми приятелями жениха... Они ведь там будут? Умоляю, только не разрушай мои иллюзии! Скажи, что у твоего Булатова куча совершенно свободных друзей!

- Не исключено, - пожимаю плечами я. – Но, пока Гошке не сделали операцию, ни о какой свадьбе и речи быть не может. Да я даже думать больше ни о чём не могу! Всё так... быстро, неожиданно... Я ведь думала, что нам действительно придётся завести ребёнка... – добавляю я и, осёкшись, вдруг ловлю себя на мысли, о которой не думала раньше. Сразу же отгоняю её, но та настойчиво лезет в голову снова. – И думала, что Арслан женится на другой...

- А в итоге она встречается с его братом?

- Не спрашивала, но похоже на то, к тому же и работают теперь в одном месте. Как-то раз они пришли навестить Гошку вдвоём, так мы с ней и познакомились. Эта Эльвира очень милая девушка, и вместе эти двое смотрятся хорошо...

Я и правда рада за них, если это так. После такого отношения родного отца Багримовой не помешает надёжный человек рядом. А Дамир, как мне кажется, заметно повзрослел, оставив позади юношескую легкомысленность и нередко встречающуюся среди современной молодёжи склонность не связывать себя серьёзными отношениями. Сейчас он готов к ним. И замечательно, если в мире одной счастливой парой станет больше.

- Ладно, сейчас речь не о них, - потеребила меня за рукав Лиля. – Так что там твой Булатов? Он не повторял больше своего обещания выйти за него замуж?

- Нет, - покачала головой я. – Ему в последнее время было не до этого. Столько хвостов на работе. Сама понимаешь... Арслан ведь пожелал во что бы то ни стало ехать с нами, хотя я бы в первые дни и сама справилась, а он бы мог и позже прибыть...

- Вот уж нет! – Лилька, не сдержав эмоций, даже по столу хлопнула возмущённо. – Никаких больше «сама» и «одна», даже слова эти забудь, поняла?! Хватит, дай ему о себе позаботиться! Тут я всецело на стороне Булатова! Ишь, самостоятельная какая выискалась!

Я улыбнулась её безапелляционности. Хотелось бы мне стать такой же уверенной и решительной, как подруга. Но, увы, моя привычка во всём сомневаться никуда не делась с годами.

Разобравшись с наиболее важными делами, а другие передоверив брату, которому теперь пришлось взять на себя больше ответственности, Арслан купил нам билеты и заранее снял квартиру в городе, куда мы с сыном возвращались. Увы, собственным жильём я так и не обзавелась. Лиля и Дамир с отцом пришли нас провожать, дружно обещая приехать.

А сейчас мы здесь, и сегодня последний день накануне того, как мы с Гошкой переберёмся в стены больницы. Его ждёт курс химиотерапии перед операцией. Булатову же придётся принимать специальное лекарство и заботиться о себе, чтобы быть готовым к сдаче костного мозга, который подарит нашему сыну новую жизнь.

Эльвира

- Добро пожаловать! – улыбается мне директриса художественной галереи. – Мы вас ждали! Проходите, надеюсь, вам всё понравится!

- Не сомневаюсь! – улыбаюсь в ответ, уже с порога чувствуя, как торопливо и взволнованно колотится сердце. Прийти на выставку набирающего всё большую популярность современного художника по работе – это нечто особенное. Мне даже пообещали, что я смогу встретиться с ним лично, однако не для печати. В этом есть некоторая интрига, потому что никто не видел лица этого человека. Известно только, что он мужчина, причём ещё довольно молодой.

Вести колонку об искусстве мне очень нравится. Поначалу, конечно, были волнения, что не справлюсь, завалю все работу, и остальные сотрудники журнала станут показывать на меня пальцем – дескать, устроилась по блату, неумёха. Но все мои тревоги оказались напрасными – я справилась. Конечно, не без поддержки Дамира Булатова. Ума не приложу, что бы я без него делала. Он с самого начала был на моей стороне. Верил в меня – так, как никогда не верили родители.

Скользнув взглядом по другим посетителям выставки, подхожу к одной из картин. Самой большой. Она словно дышит весной, которую запечатлел художник. Кажется, можно услышать звуки: громкий гомон птиц, шелест свежей листвы. Закрыть глаза и почувствовать на коже тёплый ветер, а в душе – сладкое предвкушение грядущего лета.

- Это потрясающе! – замечаю я, когда директриса снова подходит ко мне. – Всё настолько живое! У меня просто слов нет…

- Надеюсь, в статье они у вас найдутся, - отзывается она. – Когда закончите, заглядывайте ко мне в кабинет, попьём кофе. У нас ещё есть время до того, как художник почтит галерею своим присутствием.

Женщина снова оставляет меня одну, и я иду дальше, останавливаясь то перед одной картиной, то перед другой. У каждой из них своё особое настроение, которое ощущается сразу, без необходимости подолгу стояться перед полотном и размышлять, а что же хотел выразить художник. Этот человек действительно очень талантлив.

Я вспоминаю о своей мечте открыть собственную галерею и вздыхаю. Пока она остаётся лишь в моих фантазиях. Но я невероятно горда тем, что делаю первые шаги к самостоятельности и независимости. Снимаю квартиру, работаю. Мне не нужно отчитываться перед отцом или мужем за то, где я бываю и что делаю.

Когда я прихожу к директрисе, она даёт распоряжение секретарю сварить кофе, и мы пьём его в светлом уютном кабинете.

- Мне ваше лицо кажется знакомым, - замечает она. – Кажется, я видела его на фото. Про вас писали в новостях?

- Да, - киваю я. – Но уже месяц прошёл с последней публикации обо мне. У вас хорошая память.

- О, это профессиональное. К тому же вы очень красивая и яркая девушка. Такую трудно забыть.

Я смущаюсь от этого неожиданного комплимента, а женщина продолжает:

- Вы могли бы стать моделью, Эльвира. Или натурщицей. Чьей-нибудь музой, - добавляет она, а я думаю про Дамира. За прошедшее время мы совершенно не сблизились в романтическом плане, хотя и проводим немало времени вместе. Может быть, я для него действительно всего лишь просто друг, и мне надо прекратить мечтать о большем?..

- Подумаю над этим, - говорю я. – Но пока мне вполне хватает работы в журнале. Кроме того, сейчас решается вопрос открыть и на телеканале передачу об искусстве, так что мне и там найдётся дело, - рассказываю новость, которой недавно порадовал меня Булатов.

- О, это замечательно! Рада за вас. А вот и наш герой дня…

Я сижу спиной к двери, поэтому мне приходится обернуться, чтобы увидеть вошедшего. Открываю рот, чтобы его поприветствовать, и, столкнувшись с ним взглядами, на мгновение теряю дар речи. Да ведь я же его знаю!

- Это ты?.. – произносим мы одновременно.

Кто бы мог подумать, что тот самый загадочный и талантливый мастер окажется тем, с кем мы вместе учились во Франции? Да и жили тоже по соседству, в одном студенческом общежитии. Там было немало иностранных студентов, но среди них не очень много русских, так что нам волей-неволей приходилось общаться, особенно в первое время, когда оба ещё не привыкли к жизни в другой стране. Затем у него появились новые друзья, а я всё чаще проводила вечера одна. Впрочем, неудивительно, я ведь и сама после неудачного похода в ночной клуб отвергала тогда все предложения где-нибудь потусить.

- Значит, ты стал художником? – спрашиваю я. – А к чему такая таинственность? Ты от кого-то скрываешься?

- Ни от кого не скрываюсь, - белозубо улыбается Эрик, откидывая назад длинноватые для мужчины светлые волосы. – Просто так интереснее. Пусть мои картины говорят обо мне, а не моя личность. А ты, выходит, журналистка? Давно?

- Недавно, всего месяц назад устроилась.

- Кстати, как у тебя со временем? Найдётся минутка для старого знакомого? Или снова откажешься?

- А вот и не откажусь!

Арслан

Мы так долго гуляли по городу сегодня, что Гошка засыпает, едва коснувшись головой подушки. Стою у его постели, пытаясь представить себе такой же вечер год, два, пять лет спустя. Такой же, но другой. Вечер, когда мой сын будет здоров. Когда станет таким же, как любой другой мальчишка, которому не запрещены ни мороженое, ни карусели, ни подвижные игры и прогулки под летним дождём.

Невольно вспоминаю себя и Дамира в детстве. Мы были настоящими сорванцами. Не ценили дорогие вещи, которые покупал нам отец, за что и мне, и младшему брату частенько доставалось от родителя. Может быть, поэтому он и баловал больше Далию – свою маленькую принцессу. Единственную дочь.

Мысль о Далии заставляет меня поморщиться. С того вечера, когда она рассказала мне о своём мерзком поступке, я её не видел. Она не попадалась мне на глаза, я тоже больше не хотел с ней пересекаться. Отец, вопреки всему любя и жалея её, клятвенно умолял меня не мстить ей за то, что она сделала пять лет назад, и в конце концов я согласился. Далия достаточно себя наказала, а мне хотелось сосредоточиться на сыне и проводить с ним как можно больше время, пытаясь хотя бы частично наверстать всё, что я потерял за время нашей разлуки.

Что же касается медицинского центра, то они ответили за свою халатность. Отец об этом позаботился. Благодаря своим возможностям и связям он добился снятия с должности Дуремара и прекратил их спонсировать.

Постепенно всё это отодвигается на задний план, становясь прошлым. Мне же отныне хочется смотреть в будущее. В будущее нашего с Ясей сына и нас двоих. Потому что я не теряю надежды на то, что однажды мы с ней будем вместе. По-настоящему. И пусть пока она не готова ответить согласием на моё предложение, я буду рядом. Как друг, как отец её ребёнка, как тот, кто больше никогда её не обидит и не предаст.

Глядя на спящего Гошку, я молюсь про себя, хотя никогда не был особенно религиозным, такая уж у нас семья. Но сейчас мне хочется обратиться к кому-то, кто сильнее и больше меня. К кому-то, в чьих силах сделать так, чтобы операция прошла благополучно, и мой сын мог бы смеяться так же беззаботно, как любой здоровый мальчишка его лет. Чтобы выглядел румяным и здоровым. Чтобы на глазах Яси больше не было слёз, на которые мне невыносимо смотреть, потому что я не в силах сделать так, чтобы она не плакала украдкой, когда думает, что никто этого не видит.

- Пойдём, ужин готов, - негромко говорит Яся, неслышно появившись за моей спиной.

- Да, сейчас, - отвечаю я и разворачиваюсь к ней. Она кутается в великоватый ей тёплый халат. Волосы мокрые после душа и завиваются трогательными колечками. Вот такая уютная и домашняя – без причёски, макияжа и вечернего платья – эта женщина нравится мне ещё больше. Хочется прикоснуться к ней, но от мысли, что она отдёрнется, что ей это не будет неприятно, я останавливаю себя. Нужно дать ей время. Я готов ждать.

Ужин скромный, но очень вкусный. Вот только у самой Яси совершенно нет аппетита. При мысли о том, что уже завтра я останусь в этой квартире один, становится не по себе. Сегодня наш последний вечер, который мы можем провести вместе. Зато, когда сделают пересадку, и Гошку выпишут, всё изменится для нас всех. Главное – верить, что так и будет. Врач говорит, что при операциях по этой новой технологии риск отторжения очень мал, а показатели хорошие, так что есть все основания надеяться на лучшее.

Мы одной крови – я и мой сын. Он сильный, сильнее меня – в этом я уже убедился. Он справится. А я буду рядом, чтобы разделить его боль и страх. Что бы ни случилось, я больше никуда от него не уйду.

Всё это я говорю Ясе, сидя у окна в кухне, где за окном идёт августовский дождь – предвестник осеннего ливня. Может быть, мои слова недостаточно сильны, чтобы поддержать её в эту минуту, прогнать эту боль и тревогу в светлых глазах, но я больше не могу молчать. Она должна знать, что я чувствую. К ней. К ним обоим.

Яся шмыгает носом, и я, не сдержав порыва, накрываю её ладонь своей.

- Не плачь. Пожалуйста, поверь мне сейчас. Я всё сделаю для вас с Гошкой. Для тебя. Для того, чтобы наше прошлое, когда мы хотели быть одной семьёй, стало настоящим. И на этот раз я сумею нас защитить. Нас троих.

- Четверых, - говорит она так тихо, что в первое мгновение мне кажется, будто я ослышался. Да и смысл этого слова доходит до меня не сразу. Когда же я начинаю понимать, то поначалу могу лишь ошарашенно моргать.

- Неужели… – наконец, одними губами произношу я.

- Да, - кивает Яся. – В ту ночь ни ты, ни я об этом не подумали… И в результате…

Смотрю на её пока ещё совершенно плоский живот и чувствую, как меня заливает волнами счастья. Огромного, безграничного, как океан. Счастья во второй раз стать отцом ребёнка любимой. Особенной и единственной. Самой лучшей для меня.

Каким же я был дураком, что не искал её всё это время! Сколько же всего мы упустили за прошедшие годы! Я упустил. Но теперь… Теперь всё будет иначе.