Глава 27

Ярослава

Прихожу в себя на кушетке в процедурном кабинете. Надо мной склоняется лечащий врач Гошки, а рядом с ним стоит женщина-доктор из отделения гинекологии, я уже была у неё на приёме. Понимаю, что это он её позвал, и мне становится стыдно за то, что отвлекла его от работы.

- Что вы же так себя запустили? – хмурясь, спрашивает мужчина. – У вас уже анемия, без всяких анализов вижу. Наверняка и питаетесь плохо.

- Вы можете идти, я поговорю с пациенткой, - ревниво замечает гинеколог, и я начинаю понимать, что она ему явно симпатизирует. А тут я... И скорее всего по больнице уже ходят слухи о том, что меня и доктора Розанова в недавнем прошлом что-то связывало. Хотя это неправда. Этот человек всегда вёл себя очень корректно, помня о том, что я мать мальчика, которого он лечит.

- Ярослава, я знаю, что вам сейчас приходится очень тяжело, - произносит Андрей Розанов перед тем, как уйти. – Однако вы должны подумать также и о своём будущем ребёнке. От ваших переживаний и плохого аппетита ему только вред и никакой пользы, понимаете?

- Да... – виновато соглашаюсь я.

- Проконсультируйтесь с вашим врачом и позаботьтесь о себе. А я позабочусь о вашем сыне. Обещаю вам.

С этими словами он уходит, а я пытаюсь подняться на ноги, но они меня не слушаются. Голова кружится снова. Женщина смотрит на меня, осуждающе покачивая головой.

- Вы должны отдохнуть, - произносит она. Кладёт руку на моё плечо, не позволяя мне встать. – Анемия у беременных – это не шутки. А могут быть и другие осложнения. Вы можете потерять ребёнка.

Её слова пугают меня, и я прижимаю ладонь к животу. Пока ещё моя беременность незаметна, но малыш уже там, он живёт и развивается, и на прошлом приёме мы с Арсланом слушали, как бьётся его сердце. Булатов, похоже, решил наверстать упущенное, пока я была беременна Гошкой, так что сейчас живо интересуется всем и даже ходил со мной на УЗИ, держа меня там за руку, как показывают в кино.

«Прости... – обращаюсь я к ребёнку, которому только предстоит появиться на свет. – Я буду беречь тебя... Буду правильно питаться, соблюдать все предписания и пить витамины. Но сегодня очень важный день, я хочу побыть с твоим старшим братом, не оставлять его одного. Позволишь?»

Некоторое время спустя головокружение проходит, и я наконец-то могу подняться. Медсестра берёт у меня кровь, измеряет давление. Получив разрешение врача, я иду в палату к Гошке.

Часы идут медленно. Кажется, будто время остановилось. Звоню Лиле, и на душе становится легче от её бодрого голоса.

Подруга уже в курсе того, что произошло в семье Багримовых. Это на первой полосе новостей. Фотография Эльвиры снова появилась в интернете. Разумеется, журналисты не могли не вспомнить о её несостоявшейся свадьбе с Арсланом Булатовым. Сейчас они пытаются приплести к разрыву их помолвки тот факт, что её отец был замешан в финансовых махинациях и едва не погубил людей из-за того, что его строительная фирма использовала некачественные материалы. «Неужели Булатов знал об этом и потому расстался с невестой? – задаётся вопросом какой-то борзописец на сайте, куда я заглядываю после разговора с Лилей. – Что теперь станется с семьёй Артура Багримова, ведь поддержки влиятельных родственников у них, как очевидно, не будет?»

Морщусь, закрывая страницу. Вот ведь... налетели, как вороньё! Бедная Эльвира. Надеюсь, она хорошо держится и справится с той мутной волной, которая накатила на их семью, когда неприятная правда об её отце вышла на свет. А поддержка у неё есть – Дамир Булатов. Об этом журналюги, похоже, пока ещё не прознали. Как и о нас с Гошкой.

Подруга так и сказала: «Вовремя вы уехали». Но ведь рано или поздно нам всё равно придётся вернуться в родной город. У Арслана там крупный бизнес, семья... Да, с сестрой и мачехой он сейчас практически не общается, зато наконец-то помирился с отцом. И Дамиру наверняка понадобится помощь старшего брата.

А мне... мне тоже хочется чем-то заняться. Не спешу надолго загадывать, ведь впереди ещё трудный период восстановления Гошки после пересадки, беременность и роды, и в первую очередь я буду мамой, но всё же хочется стать кем-то и в профессиональной сфере. Найти работу, может быть, даже на дому, какое-то новое увлечение. То, что поможет оставить позади всё то, что я пережила. Всё, что мы с сыном пережили.

А ещё нужно решить, что ответить на предложение Булатова. Пусть не сегодня и не завтра, но он ждёт моего ответа. Ждёт моего прощения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Эльвира

В квартире пахнет валокордином. Мама похожа на бледную тень себя прежней. Луиза не пошла в школу, да и никто бы её сейчас туда не отправил. Особенно после тех статей, которые уже появились на местном новостном сайте. Нашу фамилию снова полощут в СМИ, и едва ли от этого получится отмыться.

Я не ожидала подобного от отца. Да, он уже давно не представлялся мне хорошим человеком, и всё же не верилось, что Артур Багримов, который так легко осуждал других людей, к примеру, мать Дамира, и сам оказался не лучше многих, ради денег готовых на всё. Но теперь правда вышла наружу, и улик против него, как выяснилось, хватает, так что перспективы незавидные.

Иду в комнату, которая была моей. Я всего месяц не живу здесь, но всё уже кажется другим, чужим. На душе становится одиноко и бесприютно.

Хорошо, что Дамир не оставил меня, когда сестра позвонила и рассказала о том, что отец арестован. Без него я бы вообще не знала, что делать. Он и адвоката нашёл. Тот будет защищать отца в суде. А суд над ним состоится, в этом уже нет сомнений.

Я так поглощена своими мыслями, что даже не сразу слышу звонок своего мобильного телефона. На экране высвечивается номер Эрика. Точно – я ведь так и не перезвонила ему вчера.

- Эльвира, – обращается он ко мне, когда я отвечаю, – это правда – то, что пишут о твоей семье в новостях?

- Да, - не скрываю я. – Правда. Мой отец действительно сейчас под арестом.

- И… ты знала?

- Нет! – отзываюсь возмущённо. Как он вообще может такое спрашивать? Неужто решил, что отец советовался со мной и мамой, когда приобретал некачественные строительные материалы? Бред какой-то. Но, ведь если так подумал Эрик, то и другие могут прийти к подобному выводу… Мы стали семьёй преступника, и на нас тоже начнут посматривать с подозрением и осуждением. Даже на Лу…

- Эльвира, ты замечательная девушка, образованная, красивая… Ты мне в самом деле очень нравишься, но… я не простой человек, и мне бы не хотелось, чтобы мою будущую галерею связывали с кем-то, чьё имя запятнано в связи с такими вещами. Понимаешь?

- Что… – У меня вдруг пропадает голос, и приходится прокашляться, чтобы продолжить говорить. – Что ты этим хочешь сказать? Ты отзываешь своё предложение по поводу галереи в столице? Из-за того, что мой отец арестован?

- Ты должна меня понять! – выпаливает собеседник. – Твоя фамилия, твоя фотография – все могут это увидеть… Я там почитал ещё что-то об отмене твоей помолвки с каким-то местным бизнесменом. Ты об этом не рассказывала. И ты… ты правда изменила жениху с его младшим братом?

- Эрик… – Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. – Не верь всему, о чём пишут и говорят в интернете. Это первое. А второе – я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ни в преступлениях отца, ни в том, почему я не вышла замуж за человека, которому он меня сосватал. А с твоим предложением я всё равно не планировала соглашаться.

- Вот как? И почему же? – уязвлённо спрашивает он. – Чем я плох для тебя?

- Тем, что, если б ты в действительно питал ко мне какие-то чувства, то этого разговора не было бы. Ты не отвернулся бы от меня в такую минуту. Спросил бы, как я, нуждаюсь ли в чём-нибудь. Да даже о том, не забыла ли я поесть! Но тебя всё это совершенно не волнует. Да, наверное, я в самом деле понравилась тебе тогда во Франции – молчаливая девочка-загадка, соотечественница к тому же. И понравилась, когда мы встретились снова, ведь я стала привлекательнее, увереннее в себе, нашла интересную работу. Но это не то, ради чего ты готов наплевать на все эти статьи обо мне с их вымыслами ради того, чтобы ещё больше раздуть скандал. А теперь, пожалуйста, не звони мне больше.

Отключаюсь от разговора первая. Ещё один глубокий вдох перед настежь распахнутым окном. Наверное, мне должно быть тяжело сейчас, неприятно, но после этого разговора я чувствую облегчение. Эрик не подлец, он поступил как обычный человек, который не пожелал заморачиваться чужими проблемами. Пожалуй, его даже можно понять, но я не хочу об этом думать и выкидываю все мысли о нём из головы. Хорошо, что я не успела рассказать о его предложении Дамиру Булатову. Человеку, которому я действительно небезразлична.

Будто на расстоянии догадавшись о том, что я о нём подумала, Дамир звонит мне и говорит, что скоро приедет. Он уже встретился с адвокатом, который обрисовал ему положение дел. Мне хочется услышать от Булатова совсем другое, но сейчас не время для таких разговоров.

Снова не время.

- Твоим родителям это, наверное, не понравится, - замечаю я. Некоторое время назад между Тахиром Булатовым и моим отцом пробежала чёрная кошка, и причина тут очевидна. Того, что младший сын его друга ударил его, Артур Багримов не простил, Тахир же встал на сторону сына. – Ты ведь занимаешься моими проблемами в ущерб своей работе. Они… ничего ещё не говорили?

- Нет. И даже если что-то скажут, неважно. Я всё равно буду тебе помогать, Элли. Родителей ведь не выбирают. Зато кое-кого другого выбрать можно.

- Кого же?..

- Того, на чью сторону встаёшь.

Арслан

Мы по привычке называем пересадку костного мозга операцией, хотя со стороны это больше похоже на переливание крови. Процедура не хирургическая и проводится не в операционной, а в палате пациента. Но это только начало.

Начало большого пути, на который становится мой сын, чтобы прийти к выздоровлению, на которое мы не теряем надежды.

- Поздравляю вас, пересадка прошла успешно, - сообщает нам врач. – Но, как я уже предупреждал, дальше будет ещё тяжелее. Пожалуйста, постарайтесь не показывать при мальчике, как сильно вы за него переживаете. Дети очень хорошо считывают эмоции. А вам, Ярослава, я бы посоветовал поговорить с доктором по поводу лёгких успокоительных средств, которые разрешено принимать беременным. И не забывайте о правильном питании. Вы ведь помните, что рискуете не только своим здоровьем?

- Не беспокойтесь, я за ней прослежу, - говорю я, положив руку на плечо Яси. Сейчас она кажется хрупкой и слабой, но я знаю, что на самом деле Ярослава Туманова очень сильная. Мне так хочется, чтобы она стала Ярославой Булатовой, но пока до этого ещё далеко. Я ведь ещё не получил согласия на своё предложение. Но терпения у меня хватит, в этом можно не сомневаться.

Первые две-четыре недели после пересадки считаются критическими. Организм беззащитен перед любой инфекцией. Пересаженный костный мозг ещё не укрепился. Для поддержки требуется частое переливание крови и, разумеется, полная стерильность в палате. Гошке дают антибиотики и ежедневно делают анализ крови. Не представляю, как бы я, даже будучи взрослым мужиком, проходил через всё это, если бы со мной такое случилось. Но наш с Ясей сын держится всё так же смело, как и до операции, несмотря на тошноту, сильную слабость и лихорадку.

Когда я прихожу к нему и рассказываю о том, как изменится наша жизнь после того, как его выпишут, его глаза загораются, а я вспоминаю того белоголового мальчишку, который сказал, что он не боится сдавать кровь. Это было перед анализом ДНК. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. Как я вообще мог сомневаться в том, что Гошка – мой сын? Как я мог однажды бросить его, их с Ясей? И простил бы я сам, если бы оказался на её месте?.. Этот вопрос не даёт мне покоя, когда я смотрю на неё и думаю о том втором ребёнке, чьё сердечко бьётся в ней. Ребёнке, который пока не знает, как всё запутанно и непросто бывает во взрослых отношениях. И как нелегко бывает исправить ошибку, совершённую тогда, когда всё могло пойти совсем иначе…

Одно я знаю точно – я хочу стать настоящим отцом для этого малыша. И для Гошки тоже. Отцом, который не пропускает важные события в жизни детей из-за того, что всё его время поглощает ненасытный бизнес. Отцом, к которому всегда можно подойти и рассказать обо всём. Отцом, которого у меня самого никогда не было.

Пока мы с Ясей почти не покидаем стены больницы, Дамир остаётся рядом с Эльвирой. Суд над её отцом назначен на ближайшее время. Сама же девушка вынуждена присматривать за младшей сестрой, потому что матери сейчас не до того. Слишком большим потрясением для неё оказался арест мужа, в чью порядочность эта женщина верила, несмотря на то что он был самым настоящим домашним тираном. Сейчас она проходит лечение у психиатра, в специализированном учреждении, и едва ли скоро его покинет. Наверняка Эльвире придётся стать официальным опекуном Луизы, пока их родители не способны заботиться о младшей дочери. И я уверен, что для девочки это только к лучшему.

Мы с братом разговариваем по телефону практически каждый день. Он интересуется самочувствием Гошки и обещает приехать, как только дела немного наладятся. Я расспрашиваю его о том, что нового выяснилось в деле Багримова, а также о том, как продвигаются их с Элей отношения. Увы, тут Дамиру пока нечем меня порадовать. Эти двое всё ещё остаются в пределах крепкой дружбы и взаимоподдержки, хотя я уверен, что эта девушка по-настоящему его любит.

Что ж, пока остаётся только ждать. И нам с Ясей, и им. Ждать, пока на нашей улице не взойдёт такое долгожданное солнце.

И однажды оно восходит. Спустя месяц после трансплантации нам сообщают, что уже можно судить, что пересаженный костный мозг прижился хорошо, и Гошка теперь в самом деле идёт на поправку. Конечно, на этом его лечение ещё не заканчивается, но уже можно выдохнуть и начать потихоньку планировать выписку.

Для нас это настоящее счастье, равного которому нет. И слёзы, которые я вижу на глазах Яси, тоже от счастья. Конечно, это ещё не конец пути, но самые главные шаги уже сделаны.

Стоя в пустом больничном коридоре, я понимаю, что сейчас снова не время и не место для таких предложений. Нет нужного антуража, и всё прочее. Даже кольца и того нет! Но история повторяется, хоть я и обещал себе, что в следующий раз всё будет иначе. И всё же, услышав от доктора хорошую новость, я не могу сдержать себя, а потому снова повторяю Ясе своё предложение. Потому что хочу, чтобы второй наш ребёнок родился в законном браке, а первый получил новое свидетельство о рождении, ведь он действительно словно бы родился заново. И потому что я люблю её.

Люблю, причём гораздо сильнее, чем тогда, когда в прошлом мы с ней встречались и планировали пожениться. Люблю не только ту чудесную ясноглазую девочку, которая одна заботилась о своём дедушке и обожала смотреть кино в кинотеатре, но и удивительную женщину, сильную, храбрую, любящую мать, в одиночку боровшуюся с недугом нашего сына. Люблю за то, что она это она, и другой такой нет и не будет. Сейчас я поверю ей, даже если мне принесут тысячу доказательств её неверности. И буду любить всегда.

Всё это я говорю Все,держа её за руки. Целуя тонкие запястья с ниточками вен. Заглядывая в её светлые глаза и безгранично желая там увидеть взаимность. Услышать от неё ответ , на который отчаянно надеюсь.

И я его слышу.