Глава 12

Разъяренный принц остановился возле дверей моих покоев. Стражники приосанились, когда увидели будущего правителя, но стоило им заметить меня, как лица мужчин вытянулись.

Рензел жестом отдал приказ им молчать, постучал в дверь и сильнее стиснул мое запястье, когда из комнаты показалась Марька. Служанка буквально «сдулась», увидев принца: осанка потеряла властность, плечи поникли, с лица сползла высокомерная маска. Нет, ну ни капли Марька на меня не похожа… И почему только нас путают?

— Шлепнешься в моем платье на пол, — прошипела я. — Убью!

Марька мигом перестала оседать, а привычное «простите меня» застыло на ее побелевших от страха губах. Служанка растерялась, но принц и не ждал от нее извинений. Он рванул меня за руку, отчего я чуть не клацнула зубами, и втолкнул в комнату. Марька чудом успела отскочить.

— Больше никаких переодеваний, — облокотившись о дверной косяк, прорычал Рензел, а от его ладони по дереву пробежал белый след, точно паутинка изо льда, и тут же потемнел, словно от огня. Заметив мой испуганный взгляд, Рензел поторопился убрать руку за спину. — Еще раз увижу, и одна из вас останется без головы.

Он посмотрел на Марьку, которая шаг за шагом переместилась мне за спину.

— И на этот раз я не шучу, — добавил принц.

Он захлопнул дверь, а я тут же к ней метнулась и прислонилась ухом:

— Леди Цессару из покоев не выпускать, — услышала его резкий приказ. — Только под моим присмотром и Арвела. Поняли?

— Да, ваше высочество! — раздался стройный хор. Вот как… Оказывается, эти ребята умеют разговаривать, не просто сопеть.

Я оттолкнулась от двери, когда в коридоре стало тихо, подбежала к постели и в нее рухнула.

— М-м-м! — закричала в подушку, чувствуя, как с голосом в ней гаснет и ярость. А когда дышать стало нечем, подняла лицо и выкрикнула: — Ненавижу!

— Он… — прошептала Марька, а я мысленно продолжила:

«Негодяй, подлец, грубиян…», — ну и все остальное по списку. — «А еще маг».

Легенды не врут. Семья Тайсов берет начало от богов. Больше никто в нашей стране не способен поджигать собственные руки, а с ними и книги. Да как вообще Рензел посмел уничтожить столь древнюю книгу? Тем более, которая предназначалась мне!

Но Марька меня удивила. Мало того, что она не заметила, как принц чуть подпалил мою дверь, так еще выдала… Это:

— Он такой добрый.

Я медленно обернулась и посмотрела на нее, как на умалишенную.

— Марька, тебя местный садовник не кусал?

Она удивленно на меня покосилась, видать, еще не в курсе, что по двору гуляет душевнобольной старикашка, но посыл в моем голосе уловила верно, и пояснила:

— Принц мог сразу отрубить мне голову, а он не стал. Даже наказание не дал.

— Потому что наказание — удел Арвела. Погоди, он еще до тебя доберется, — фыркнула я.

— Но голову то…

— Так! — я резко села. — Марька. Если ты настроена его защищать, то лучше уйди из моей комнаты.

— Но мое платье…

— Переоденься и уходи, — я потянулась к крючкам на груди, и хмуро посмотрела на порванный рукав. Прореха-то большая. — Есть сменная одежда?

— Да, госпожа. Мисс Орилл принесла сразу три платья.

— Вот и отлично, а то… А то принц порвал твой рукав.

Не совсем правда, конечно, порвали платье мы вместе. Но Марьке об этом знать необязательно. Злодей здесь только один — Рензел. Злодей, который отобрал у меня все: дом, покой, счастье, воображение — запретил читать книги и сделал своей заложницей.

Я вздохнула и продолжила возиться с крючками. На этот раз сдержаннее. Пусть обида пуще прежнего начала давить на грудь и усерднее щекотать нос ядовитым перышком, но плакать я не стану. Рензел недостоин моих слез.

— Он не добрый… Ни капельки не добрый… — забубнила я и шмыгнула носом.

Марька ничего не сказала. Помогла мне переодеться, собралась сама и только перешагнула порог, как стражники мгновенно заступили ей дорогу. Мужчины тщательно ее изучили, прежде чем пропустить. И только Марька протиснулась между ними, как плечи мужчин сомкнулись, не оставив даже маленькой щелочки, чтобы проскользнуть. Преданные псы… Что еще тут сказать?

Только смысл от них, если предыдущих невест сгубил сам принц. Вдруг он ведет какую-то свою игру: делает вид, что защищает, соблазняет, а потом… в жертву приносит. Рензел — маг, и неизвестно, что у него в голове.

Я вернулась в комнату и опять легла на постель. До свадьбы две недели, и все это время мне предстоит провести в тоске: без книг и взаперти. Хуже участи не придумаешь. Мало того, что замуж выхожу за нелюбимого, еще свободы лишили. Не так я представляла свою жизнь. Вот бы мне повстречать рыцаря, который бы спас меня от принца.

«А что если я уже его повстречала?» — пронеслась шальная мысль.

Пусть я мало знаю об Ароне, но опасность от него совсем не чувствовалась. И если он мой союзник, мне нужно его предупредить о принце, что тот узнал о послании и его сжег. А то, что оно там было — я уже не сомневалась. Вспомнились слова Арона перед его исчезновением. Он сказал, что я читаю интересную книгу — не это ли намек? И теперь, когда я наконец-то все поняла, стало еще любопытнее, что же такого было в той книге, почему Рнезел решил, будто мне рано об этом знать. Чует мое сердце, после свадьбы будет уже поздно.

К обеду я не притронулась, а вот рыбку на ужин решила-таки поковырять. Объявлять голодовку все равно бесполезно — Рензел придет и заставит меня поесть насильно, тут сомневаться не приходится. А вот мысли о легенде, которые я прокручивала весь день раз за разом, вновь заняли мою голову. Что если послание — это сама легенда?

Нигде: ни в историях нянюшки, ни в книгах, которые я перечитала в папенькиной библиотеки, — не упоминается об Ястрэбе, созданным Богом Солнца. Только в этой истории. Тогда получается, что в моих руках была не книга, а настоящее сокровище — тайна, которую стараются скрывать Тайсы, а я так просто ее потеряла. Глупая… Глупая Цесса. Но, к счастью, осталась надежда все разузнать.

Если книгу мне подложил Арон, то он знает, о чем в ней рассказывается. И мне остается только поговорить с ним, задать нужные вопросы. Возможно, получив ответы, я смогу разорвать помолвку. И, главное, выжить. А если Арон ничего мне не расскажет, то всегда есть запасной план — садовник. Пусть он с головой не дружит, но явно что-то знает. И это что-то я из него вытяну. Но опять же… Мне придется как-то выйти из комнаты.

После ужина меня осенила первая идея — попроситься в купальни. Если получится выбраться из комнаты хоть под каким-то предлогом — это уже победа. А в купальнях Арвелу будет очень проблематично за мной приглядывать. Приличия не позволят не спускать с меня глаз. Но хитрый дворецкий сразу отмел мою просьбу проводить меня в купальни. Мол, после заката они закрыты. И приказал нанести воды мне в покои.

Чистая и натертая цветочным лосьоном, я лежала в постели и не могла сомкнуть глаз. Не помог даже ромашковый чай, который выпила перед сном. Слишком много бесполезных мыслей блуждало в голове, еще ощущение замкнутости давило. От него не спасало даже большое окно, где виднелось чистое звездное небо и кроны деревьев, что покачивались от дуновения ветра.

Я словно зверь. Зверь в клетке. И будут меня кормить или бить хлыстом — зависит только от принца. От его желания и настроения. Хорошо, если слухи врут и Рензел не губил невест. Тогда я, действительно, в большей безопасности, чем когда хожу одна по двору. А если нет, то я даже не в клетке, а в западне, где достать меня проще простого. Захочет принц меня извести — никто из стражников ему не помешает.

«Нельзя никому верить, только себе и своему чутью», — угрюмо подумала я. И мое чутье подсказывало, что я обязана узнать хоть что-то, а не покорно отсиживаться в своей комнате. Я не зверь. Даже не птица… И мне не место в клетке.

Я перевернулась на бок и устремила взгляд на луну. Богиня… Дай подсказку. Дай идею, потому что я не знаю, как поступить. С Марькой мне больше не поменяться — стражники бдят и днем, и ночью. Мимо охраны не сбежать. Голодовка, капризы и требования — оружие против папеньки, но не принца. Ему на них будет глубоко плевать.

«Хоть в окно прыгай», — усмехнулась я и тяжело вздохнула. Перевернулась на другой бок и тут же села.

Точно! Окно!

«Нет… Это абсурд», — отмел идею здравый рассудок, и я рухнула обратно на подушки.

Сразу вспомнились "молитва" ведьмы-Ярлы: «Леди не бегает, не шумит, не лазает по деревьям, не перечить, не дружит с простолюдинами. Если, конечно, не хочет себе достойную партию в мужья». Эту тираду я впервые от нее выслушала в одиннадцать лет, когда забралась на дуб во дворе. Мне тогда сын конюха подарил рогатку, и я тренировала меткость на желудях. Весело было, пока Ярла меня не нашла и не отчитала. Тогда же я твердо уяснила, что с Ярлой мы никогда не станем друзьями. Слишком разные у нас взгляды на жизнь. Я — за свободу, она — за светское общество. Кстати, книги Ярла тоже считала дурным тоном — женщина не должна быть умнее мужчины, только хитрее.

Я снова посмотрела на окно. «Всего лишь второй этаж… Второй этаж и свобода», — бубнил в голове мой внутренний бунтарь, но я постаралась его заткнуть и отвернулась. Утро вечера мудренее. Сейчас я слишком расстроена, чтобы принимать решения, а завтра голова поостынет и можно будет еще раз подумать.

И я подумала. Проснулась ни свет, ни заря и тут же кинулась выяснять, как открывается окошко. А оно открылось легко. Даже не скрипнуло!

«Леди не бегает, не шумит, не лазает… — тут же зазвенел в мыслях голос Ярлы. — …Если, конечно, не хочет себе достойную партию в мужья».

Я усмехнулась. Интересно, принц — это достойная партия? Он богат, красив, влиятелен — в глазах Ярлы Рензел — лакомый кусочек, не без нюанса, конечно. А то ведьма начала бы возмущаться, почему папенька не Линни отдает замуж, а меня. И если следовать логике Ярлы, то мне нужно перестать быть леди и тогда принц от меня откажется.

А что?! Потрясающая мысль. Особенно на пороге отчаяния, когда не знаешь какой поступок правильный, а какой приведет к катастрофе. Хотя катастрофа в моей жизни уже случилась, все остальное лишь отягчения.

Ну, ваше высочество, погодите. Я предупредила, что заставлю вас от меня отказаться, и мой план почти готов.

Я посмотрела вниз и почувствовала, как закружилась голова. Нет, высота меня ни капли не страшила, а вот мысль, что мне предстоит спуститься со второго этажа пугала до дрожи в коленках. А вдруг кто-нибудь мимо пройдет? И посмотрит вверх? Стыдоба-то какая… А если я не удержусь и сорвусь вниз? Может, ну ее эту затею? Придумать что-нибудь другое? Да и веревки у меня нет. Это только в сказках все легко получается. Например, история про девочку, заточенную в башне злым колдуном. А она отрастила длинные волосы, обрезала их, сплела веревку и спустилась из своей тюрьмы. Обрела свободу. Хм… А между мной и той девочкой много общего, только волосы у меня не такие длинные. Всего-то еле достают до пояса.

Я перестала свешиваться из окна и задумчиво посмотрела на макушки деревьев, как вдруг заметила внизу зеленый плащ. Но когда вновь опустила взгляд, мужчина уже скрылся за поворотом в направлении западного крыла. Нет! Только не это!

— Арон! — воскликнула я и опять свесилась из окна, но никто не вышел. Сколько бы ни ждала.

Я в отчаянии застонала и подалась назад. Что же делать? Богиня… Что же мне делать? Арон был так близко и сейчас идет в логово настоящего дракона! Стоило позвать его громче, но после длительного молчания среди одиноких стен голос совсем ослаб.

— Решайся Цесса, — заговорила сама с собой и осмотрела комнату. — Решайся! Трусость еще никому не помогала, а тебе терять уже нечего…

Нечего, кроме, жизни. Убьет меня принц, кто-то другой, или я вывалюсь из окна, а может все обойдется — вот и посмотрим, что судьба мне уготовила. Выдохнув, точно перед прыжком в бездну, я метнулась к балдахину кровати. Сдернула мягкий тюль, дорогие ночные шторы, отчего сердце в груди екнуло, и затянула покрепче узлы. Один конец веревки привязала к ножке кровати, а второй сбросила вниз.

— Кажется, я сошла с ума, — осуждающе буркнула, наблюдая, как извивается веревка из балдахина и штор. — Принц свел меня с ума…

Жаль только не от любви. С этим бы я хоть чуть-чуть смирилась, а так лишь почувствовала себя еще большей неудачницей. И помолилась Богине, чтобы она сберегла не только мою жизнь, но и честь, а еще избавила от стойкого ощущения, что я совершаю глупый поступок. От такой дерзости даже у папеньки бы случился инфаркт. А Ярла бы торжественно заявила, что я не ее дочь.

Лентами, которыми подвязывался балдахин и стягивались шторы, я привязала к ногам юбку, чтобы она сильно не топорщилась, и взобралась на подоконник. Нащупала туфелькой первый узелок и помолилась, чтобы он не распустился, или кровать не сдвинулась, или принц раньше времени меня не заметил… В общем-то, я была не против, если Рензел меня заметит, отчасти я даже рассчитывала на это. Нет, была уверена, что от него мой побег не укроется, но вдруг увидев мою непокорность, он решит, что ему не нужна столь взбалмошная невеста, и решит от меня отказаться? Эта приятная мысль согрела заледеневшую от страха и волнения душу, и наконец-то я уверилась, что поступаю верно. Убью сразу двух… Нет, трех! Зайцев: предупрежу Арона, заодно выясню друг он мне или враг, получу от него сведения и насолю принцу. Только бы не шлепнуться.

«И почему женские наряды такие тяжелые?!», — позавидовала я мужчинам.

У них-то одни легкие штанишки, а мы мучаемся с юбками, которые нещадно тянут вниз и путаются в ногах. Паук так не закутывает муху в паутину, как меня облепили подъюбники! На лбу выступила испарина, руки подрагивали от напряжения, когда я пыталась освободить каблук от ткани подола и нащупать очередной узелок, а веревка опасно дернулась. Кажется, мне пора поторопиться — связка из штор дает слабину.

— Ну же… Где ты! — пропищала я на пределе сил, пока искала ногами новую опору, но она, как назло, не попадалась.

Виснуть на руках под тяжестью платья — очень сложно. Особенно сложно, когда нервничаешь и торопишься, все время кажется, будто еще немного и сорвусь! И лететь мне вниз целый этаж… Но к счастью, я нашла опору. И к несчастью, сплетающий штору и тюль узелок, я все-таки затянула плохо.

Я зажмурилась, когда веревка обмякла в руках, и почувствовала, как захватило дух, стоило резко ухнуть вниз. Но полет прервался быстрее, чем я предполагала. И жесткого приземления не случилось. Меня подхватили сильные и уверенные руки, а совсем близко прозвучал изумленный голос:

— Вы умеете удивлять… Цесса. Не ушиблись?