Глава 13

— Арон! — я распахнула глаза, когда густой цветочный аромат с древесными нотками хлынул мне в лицо, а мужчина мягко произнес:

— Никогда не думал, что рассеянность бывает полезной. Но судьба любит преподносить сюрпризы. Например, вас.

Мои щеки опалил румянец, и я сильнее вцепилась в мягкую ткань «веревки» и поежилась под пристальным взглядом Арона. Сейчас мужчина был, ну, очень близко — тянуться не надо, чтобы прикоснуться и почувствовать мягкость его золотистых локонов. Они сами щекотали мои руки, шею. А жар от Арона согревал кожу даже через плотную ткань платья, будто солнце обняло меня лучами.

Мысли спутал стыд. Давно ли Арон здесь находится и что успел увидеть? Или он только пришел? Пред спуском я несколько раз уверилась, что юбка не топорщится, а поблизости никого нет, но из-за своей медлительности и неуклюжести попала в столь неловкое положение. Хотя отчасти положение нельзя назвать неловким. Оно ловкое. Даже очень — на руках у красивого мужчины, где довольно-таки уютно и тепло.

На моем месте любая женщина захотела бы оказаться. Даже Ярла начала бы сочиться ядом, узнай, что мне, а не ее сокровищу — Линни, выпала завидная честь. Ради такого мужчины мачеха-ведьма сама бы вытолкнула дочь из окна.

Я боялась пошевелиться. Все смотрела на Арона, пока не поняла, что стоило бы заговорить.

— Вы… Вы… — заикнулась я и откашлялась. Нужно быть увереннее. Я же ненамеренно оказалась на руках у Арона. Это его осознанный выбор меня поймать, вот пусть он и стыдится, а моя совесть чиста. — Вы все видели?

Вот. А теперь не только щеки горят, но и кончики ушей.

— Отнюдь, всего я не увидел, — качнул головой разочарованный мужчина, хотя в его взгляде промелькнула усмешка. — Даже удивиться не успел, почему леди — будущая невеста принца оказалась…между небом и землей. Вам очень повезло, Цесса, что сегодня меня одолела забывчивость, и я вовремя оказался рядом.

«Просто сказочно повезло, — подумала я. — Дважды: Арон вернулся, спас меня и не попал к принцу».

В третий раз может не повезти.

— Арон! — я поддалась порыву и коснулась ладонью его зеленой рубахи, но тут же отдернула руку, когда ощутила удар сердца мужчины. — Пока принц меня не нашел, мне нужно серьезно с вами поговорить!

Он удивленно приподнял брови.

— Я весь внимание, Цесса.

— Но сначала ответьте на один вопрос, но пообещайте быть честным!

— А я когда-нибудь вам лгал? — он еле заметно улыбнулся.

— Увы, это только вам известно.

— Тогда я обещаю, — уголки губ Арона дрогнули. — И вы обещайте быть искренней в нашем разговоре.

— Обещаю.

Он кивнул, а я облегченно выдохнула. Обещание или клятва — серьезное обязательство перед богами. И не каждый решится их нарушить.

— Арон, — я встретилась с ним взглядами. — Скажите, вы мой союзник?

Его небесно-голубые глаза вспыхнули, будто он обрадовался моему вопросу, а руки на миг прижали меня плотнее.

— Я отвечу, но сначала вы скажите, — он понизил голос и склонил голову, отчего водопад золотистых волос сверкнул на лучах солнца и заструился по моим пальцам, лифу платья, чуть щекоча оголенную кожу. — Вы позволите им быть?

Арон был серьезен, будто от моего ответа зависело многое, а мое сердце быстро забилось, и вместе с выдохом я произнесла:

— Конечно!

Он медленно моргнул и улыбнулся:

— В таком случае, Цесса, да. Я ваш союзник.

Напряжение ушло из моих плеч, а на душе стало невероятно легко. Я не ошиблась! Все это не зря! Шах и мат вам, принц Рензел. Теперь наконец-то все прояснилось, и нужно поторопиться, предупредить Арона об опасности. А уже потом, если останется время, я расспрошу его, почему он решил мне помогать. Ему надоело, что у принца гибнут невесты? Тогда ему тем более нужно все рассказать! Возможно, Арон — моя единственная надежда на спасение.

— В таком случае не встречайтесь с принцем, — с жаром начала я. — Он все знает.

Мужчина перестал улыбаться и свел брови на переносице:

— Знает? И о чем?

— Обо всем! О нас! О вашем желании мне помочь, — смятение на лице Арона сменилось пониманием. — Поэтому я и сбежала. Он запер меня в комнате, сжег книгу и…

— Что ты себе позволяешь, Арон? — услышала я леденящий душу голос и выглянула из-за плеча мужчины.

Со стороны западного крыла, прямо за спиной Арона, облокотившись о стену, стоял Рензел. Он был бледен. От злости, наверное, которая плескалась в его взгляде. Обычно аккуратно прилизанные волосы мужчины упали ему на лицо, а напряженные пальцы вот-вот вопьются в стену и ее раскрошат. Но тут он выпрямился, приосанился, а губы плотно поджал.

— Прошу меня простить, ваше высочество, — Арон улыбнулся, вежливо и непринужденно, даже с толикой извинения, но в голосе его чувствовалась сухость. А еще непривычная твердость, точно текучая вода вдруг превратилась в лед. — Вышло недоразумение, и вы все неверно поняли.

Арон неторопливо опустил меня на землю, будто боялся, что от резкого движения принц кинется на него. Ладонь мужчины мягко скользнула по моей талии без настойчивости или умысла, оставила на ней пылающий след, но его быстро стер прохладный ветер и ледяная стужа, что тянулась от Рензела.

Все это время принц не спускал с меня сверкающих от злости глаз. Когда же он заметил штору в моих руках, я попыталась спрятать ее за спину. Глупо конечно, будто под окном не развевается «парус» из тюля. Но страх вынуждал поступать так, словно нелепость — мое единственное спасение, однако я его поборола. Бросила штору на землю и гордо выпрямилась.

— Я шел к вам и увидел, как леди Цессара… Оказалась в опасности, — продолжил Арон. — Я сберег вашу невесту, принц Рензел.

Его голос понизился, и в нем почудилась усмешка с наигранным осуждением. Но не успела я взглянуть на Арона, чтобы понять, послышалось мне или нет, как Рензел вдруг возник передо мной и сжал мое запястье. От его руки по всему моему телу пробежало покалывание вместе с дрожью.

Принц ничего не сказал, грубо меня дернул и поволок прочь, но у поворота к дверям замка он остановился и обернулся:

— В башне… Мы поговорим с тобой в башне, — почти прорычал он Арону, а я выглянула из-за спины принца, чтобы запечатлеть в памяти жесткое выражение лица златовласого мужчины.

— Несомненно, — ответил он Рензелу ровным и натянутым, точно тетива лука, голосом и на мгновение встретился со мной взглядами.

В его взоре я прочла решительность. Решительность и участливость, будто Арон сделал для себя какие-то выводы, а мне дал молчаливое обещание, что это не последняя наша встреча. Или же я все придумала? От страха увидела только то, что хотела увидеть?

Арон резко развернулся, взмахнул плащом и пошагал в западное крыло, а принц опять дернул меня за руку, отчего та хрустнула. Повезло, что целой осталась.

Пальцы принца слишком сильно стискивали мое запястье, грубо, больно, отчего становилось страшно. Брови Рензела хмурились, желваки на скулах двигались, черты лица заострились, а кожа напомнила мне пергамент. Рензел коснулся лба, который рассекла вертикальная морщинка, и по его пальцам пробежали язычки голубого, как его глаза, пламени.

Мужчина прошипел невнятное ругательство, подозрительно похожее на то, что я слышала от кучеров, и тряхнул рукой. Раздался звук, как от костра, когда его пытается погасить сильный ветер, и волшебное пламя исчезло.

— Ваше высочество, — не выдержала я возле ступеней крыльца. — Мне больно.

— Боль — меньшее наказание за то, что вы натворили, — процедил Рензел.

— У меня останется синяк.

— И будет вам напоминанием, леди Цессара, — он на мгновение ослабил хватку, но потом вновь впился в мою руку. — Больше никаких вам прогулок и книг даже под надзором Арвела. Будете сидеть у себя в комнате, и чтобы я никогда не видел вас рядом с Ароном. Говорить с ним вам тоже запрещено.

Горячие слезы против воли побежали по щекам, а в душе поднялась жгучая обида. Он не имеет права так с омной поступать! Не имеет…

— Мне больно, ваше высочество! — воскликнула я и дернула руку. Чудо или принц все-таки образумился и меня выпустил, но я освободилась и прижала покрасневшее запястье к груди.

Рензел резко обернулся и ко мне потянулся, но замер, когда увидел мои слезы. Искры ярости перестали сверкать в его глазах, а на лице отразилась мучительная усталость и… И сожаление? Но мне уже было плевать, сожалеет принц или нет.

— Цесса… — подался он вперед и поморщился, когда я отпрянула.

Меня трясло от страха, злости, обиды. Даже боль в запястье не могла приглушить то, что кипело на моей душе.

— Я ненавижу вас, — с дрожью выдохнула я. — Ненавижу, потому что вы жестокий человек. Вы уже забрали у меня все: дом, свободу, книги, будущее. И что еще вы заберете, прежде чем окончательно меня разрушите?

— Я пытаюсь вас…

— Защитить?

Принц поджал губы, а я горько улыбнулась:

— От кого, принц Рензел, вы хотите меня защитить? От врага или самого себя?

— Цесса…

— Леди Цессара, ваше высочество, — жестко поправила я, — будьте добры, соблюдайте приличия. И мне не нужна защита, где я безвольная узница. Соловьи, ваше высочество, не просто не поют в золотых клетках, они там погибают. Сначала душой, потом телом.

— Леди Цессара, — процедил принц, а выражение его лица опять стало непроницаемым. — Если потребуется, я готов посадить вас хоть в сотню клеток и запереть их тысячью замками. Пусть вы мне этого не простите.

Я стиснула кулаки.

— Не прощу. Никогда не прощу. И вам, не мне, придется с этим жить.

Стоило замолчать, как к горлу подскочил жгучий от ярости и горя ком. Проглотить его не получалось. И я подхватила юбку, взбежала по лестнице и устремилась в холл, а оттуда уже в свои покои. Кажется, принц меня окликнул, но я даже не обернулась, промчалась мимо удивленной охраны и захлопнула за собой дверь.

Уже лежа в постели и пропитывая подушку слезами, я услышала под открытым окном лязг кольчуги, тяжелые шаги стражи и предупреждение:

— Еще раз упустите леди Цессару, — услышала жесткий и хрипловатый голос, — И головы вам не сносить! Поняли?!

— Да, сэр Ларис! — ответили ему двое стражников, а я вздохнула и опять зарылась лицом в подушку.

Принц не солгал и захлопнул на моей клетке уже второй замок.