Глава 14

Остаток дня я провела в комнате. Плакала и ненавидела принца, и только ближе к позднему вечеру соизволила встать на ноги. И то, лишь потому, что услышала предупреждение Арвела: если не открою, то он войдет без предупреждения. И конечно же это приказ Рензела. Кто бы сомневался.

Дворецкий принес поднос с ужином, чему я подивилась даже в туманной пучине отчаяния. Обычно Арвел не утруждал себя работой служанки, но тут вдруг решил сам меня накормить. Наверняка дело в том, что я не открывала и не отвечала слугам, даже Марьке, с самого утра. Ни завтракала, ни обедала… Вот Рензел попросил дворецкого проконтролировать. Но мне не то что кусок в горло не лез, я даже запаха еды не чувствовала, чтобы хоть чуточку ей соблазниться. В мире вдруг все смешалось и потеряло краски. Как для соловья в клетке. Ничего не хотелось.

Арвел ушел, так и не дождавшись, когда я покушаю. Он что-то говорил, но я не слушала его, а ночью пролежала на кровати, занимаясь самоедством и лицезрением полной луны. Богиня… Даже ни о чем ее не попросила, а попытки приободриться терпели сокрушительные провалы. В комнате отвлечься не на что, и в полной тишине мысли возвращались только к моей обиде, безрадостному будущему да событиям минувшего дня.

Устала я ближе к рассвету и уснула, но не успели пропеть жаворонки, как в дверь постучались! И не один раз, и ни два… А три! Так громко и настойчиво, что стало понятно — пора вершить возмездие за мое беспокойство. Не то у меня настроение, чтобы терпеть подобные выходки.

Уставшая, злая и замученная, я встала с постели, накинула легкое шелковое платье поверх ночной рубашки и выглянула за дверь.

— Госпожа-а-а… — тут же оглушил меня до боли знакомый вой, и я поморщилась:

— Марька?

Зареванная служанка театрально пала ниц, чуть не раздавив под собой маленькую корзинку, накрытую белым полотенчиком. Оттуда соблазнительно пахло выпечкой, что у меня желудок в животе перевернулся от голода. С прошлого утра маковой росинки по рту не было, а тут… Такие ароматы.

— Госпожа! — вновь всхлипнула служанка. — За что вы так со мной? Я же…я же!

Она икнула, а я покосилась на стражников, чьи глаза от удивления немного округлились, но лица их все равно оставались каменными, а взгляд следил за коридором.

— Я же верой и правдою! Госпожа! Верой и правдою! Вам…Вам… — выдавила из себя Марька. — Вам служила! Выполняла все ваши приказы… Все! — выделила она.

— Марька, — попыталась ее вразумить, но служанка не успокаивалась:

— А как принц запретил нам… Нам!.. — она захлебнулась воздухом и всхлипнула. — Я больше вам не нужна-а-а… Вы меня променяли!

У меня кровь отхлынула от лица, и сон как рукой сняло. Вот дела. Проснуться не успела, а тут такое…

Недолго думая, я схватила Марьку за рукав и утянула к себе в покои, но прежде чем закрыла дверь, услышала, как охранник шмыгнул носом. И остановилась. Призадумалась. Свидетели мне как-то не нужны. Правильно?

— Так… — я посмотрела на одного, потом на второго стражника. — Ты, — выбрала Сопящего, буду теперь так его звать, и строго приказала: — Слушай внимательно. Слушаешь?

Я выждала мгновение и добавила:

— Говорить вам запретили, но моргать нет. Моргни один раз, если да. И если нет — два раза. И поверь, поговорить со мной — в твоих же интересах, — я постаралась придать голосом особую значимость своим словам.

Секундная заминка, раздумье, и стражник посыл уловил — моргнул. Один раз. Чудесно, контакт налажен.

— Ни ты, ни твой товарищ ничего не видели и не слышали. Иначе опять сбегу, — я сощурила глаза. — И поверь, у меня это получится, а принц будет вами очень… Очень недоволен. Понял?

Мужчина почти сразу моргнул.

— Молодец.

Я собралась было уйти, но тут стражник опять шмыгнул носом. И это мне показалось таким… таким раздражающим, что я резко обернулась и опять посмотрела на Сопящего:

— Вид у тебя… печальный, — окинула его взглядом. — Заболел?

Моргнул один раз.

— Простуда?

Два раза.

— Цветочная болезнь?

Один раз.

— Бедненький…

Вот работенка ему досталась — в замке, где, по слухам, круглый год цветут деревья.

— Заглядывал к лекарю?

Стражник моргнул два раза.

— из-за приказов принца не можешь попасть?

Не моргает…

— Будешь отвечать?

Опять не моргает. На глазах уже слезы навернулись, а не моргает.

— А ты упрямый, — едко заметила я. — Но молчание тоже по-своему ответ и расценить его я могу так, как будет удобно мне. Не тебе.

С нижней реснички стражника сорвалась первая капелька, а лицо покраснело. Стойкий, однако. Может и рад бы совсем закрыть глаза, но, увы, его долг следить за моей безопасностью. Я устало вздохнула и сжалилась над бедолагой:

— Ладно. Поставим вопрос иначе. Ты боишься, что Рензел узнает о твоем недуге и уволит со службы?

Стражник не удержался и несколько раз моргнул. Быстро.

— Что ж, — я ухмыльнулась. — Раз так упираешься — значит, да. И вот досада! В отличие от твоего друга, у тебя еще больше причин молчать. Я же могу обидеться и рассказать Рензелу о твоей досадной проблеме, что очень сильно меня раздражает.

Брови мужчины еле заметно нахмурились, уголки губ дрогнули и чуть опустились, а у меня созрел план. Хороший план.

— Но я могу и помочь. Например, убедить принца дать тебе отдохнуть дня два, три. Четыре, — я пожала плечами, — Или даже семь. Хочешь?

Опять глаза распахнул. Терпит. Вот зараза упрямая, не хочет признаваться. Или попросту мне не доверяет.

— Конечно, хочешь. И я обязательно поговорю, а то неровен час и принц заметит… Но, — я шагнула за порог и встала на носочки, чтобы прошептать стражнику на ухо, дабы не услышал его товарищ. А мы заметили и записали новый отрывок: Вино — любовь. — С тебя должок. Будешь защищать меня несмотря ни на что. Даже от самого принца Рензела, если потребуется.

Я отступила на шаг и поинтересовалась:

— Понял?

Стражник прикрыл глаза и впервые пошевелился — чуть заметно кивнул, а я улыбнулась:

— Тогда договорились.

Было бы счастье, да несчастье помогло. Не выспалась, зато к стражнику подход нашла, и если повезет, у меня появится личный защитник. О, Богиня… Неужели не все еще потеряно? Так хочется в это верить!

У меня внутри затеплилась давно угасшая надежда. Но стоило прикрыть за собой дверь и посмотреть на Марьку, которая судорожно стискивала ручку корзинки, как плечи опять потяжелели. Красные и потухшие глаза служанки говорили об одном — случилось что-то из ряда вон выходящее. Вопрос только что?

— И? — строго поинтересовалась я: — Объяснись, почему я должна терпеть твои истерики да еще так рано?

Ноги Марьки подогнулись, и она собралась было опять рухнуть ниц, но я остановила ее, вскинув ладонь, и строго потребовала:

— Свое показушничество оставь для принца. Мне рассказывай все быстро, четко и по делу. Без истерик.

Марька не хуже Сопящего шмыгнула носом, обижено надула губы и пробурчала:

— Вы променяли меня на другую служанку.

— И давно? — я с подозрением на нее посмотрела.

— Мистер Арвел… — она всхлипнула, а ручки корзинки заскрипели, когда она сильнее их стиснула. — Сказал, что сегодня я иду на кухню вместо Ниссы, а она… Она!

Марька тихо запищал и по ее щекам побежали слезы, а я тяжело вздохнула и посмотрела на корзинку, откуда аппетитно пахло выпечкой. В животе заурчало.

— Марька…

— А она будет помогать госпоже, потому что на то воля госпожи! — Взвыла Марька и принялась растирать щеки до красноты кулаками. — А меня на кухню! На кухню… Понимаете, госпожа? Или вы уже не госпожа… Я запутала-а-а-сь…

Она громче зарыдала, а я вновь тяжело выдохнула и погладила пальцами лоб. Голова резко разболелась. Усталость накатила такая неимоверная, что хоть на пол ложись, сворачивайся калачиком и пусть весь мир подождет.

Кажется, вчера Арвел что-то спрашивал у меня про служанок, но я не придала значения его словам, почти его не слушала и ответила только раз… Хм. Что же он спросил, а я ответила?

— Так, Марька…

— Принц запретил со мной меняться…

— Марька.

— И я стала не нужна-а-а!

— А ну прекращай выть! Думать невозможно! — прикрикнула на нее и указала на кресло возле стола. — Сядь! И помолчи!

Уловив жесткие нотки в моем голосе, она послушно села. Ее губы и плечи подрагивали, а спина была настолько напряжена, что Марька будто кол проглотила.

— Марька… — я не удержалась и указала на корзинку, откуда запах распространился уже по всей комнате. — Что у тебя там?

— А это… — служанка вздрогнула и отрешенно посмотрела на свою ношу, но потом ее глаза и лицо засияли осознанием. — Это вам! Вам! Все вам…

Она вскочила с кресла и поставила корзинку на стол. Марька откинула полотенчико, а у меня под ложечкой засосало, когда я увидела румяные пирожки. От них все еще шел пар и даже на расстоянии чувствовался жар свежей и ароматной выпечки.

— Арвел сказал, что вы плохо кушаете, вот я и подумала… Ой, госпожа! Осторожнее! Они же…

Она осеклась, когда уже на мои глаза навернулись слезы. Только в моем случае от счастья. Недолго думая, я вытащила один пирожок и принялась подбрасывать в ладонях, чтобы немного его остудить. И произнесла чуточку мягче:

— Сядь, Марька.

Служанка медленно опустилась в кресло, а я не удержалась: откусила от горячего пирожка и застонала, когда язык чуть обожгло наивкуснейшее варенье из яблок. Даже вознамерься я на самом деле променять Марьку на другую служанку, сейчас бы точно передумала. Подкуп ей однозначно удался. Но сколько не угощением, а вниманием и заботой. Марька узнала, что я не ем и даже расстроенная решила накормить меня тем, что я редко себе позволяю, но очень сильно люблю — пирожками.

Интересно, кто их испек? Не удивлюсь если сама Марька, потому что кухарка так рано вряд ли бы взялась за готовку. И помнится, как-то Марька меня угощала пирожками собственной выпечки, и эти очень на них похожи. В яблоках чувствовалась корица. Как я люблю.

— Не меняла я тебя на другую служанку, — выдохнула я.

— Но мистер Арвел…

Я жестом приказала ей помолчать, а сама принялась жевать пирожок и думать. Наша с Арвелом беседа вышла немногословной. И большую ее часть я забыла. Однако стоило чуть напрячься и покопаться в воспоминаниях, как все встало на свои места.

Арвел еще позапрошлым днем интересовался, поговорила ли я с принцем о Ниссе, и вчера он задал тот же вопрос. А когда я не ответила (или промычала что-то невнятное), предложил самому побеседовать с принцем и убедить его отдать мне Ниссу. Стоит ли говорить, что на тот момент мне было глубоко плевать на проблему со служанками? Вот я и ответила: «Делайте, что считаете нужным». И если я права, Арвел сделал: побеседовал с принцем. Только результат мне не совсем ясен. Марька в панике, а никого так рано я еще не видела, чтобы расспросить.

— Марька, слушай внимательно, — я взяла новый пирожок и пододвинула корзинку, чтобы она разделила со мной скромную трапезу, а то судя по звукам в животе служанка тоже была голодна. Она смущенно покраснела, но от угощения не отказалась. — У меня в мыслях не было тебя менять. Я только попросила Арвела дать мне вторую служанку, чтобы в замке всегда был свой человек, и эта простушка — Нисса — подошла как нельзя кстати.

— Простушка? — фыркнула Марька. — Да они ни на шаг от меня не отходила! Приставала. Все услужить хотела. Подругой прикидывалась! Втиралась в доверие, — пугающим тоном произнесла она. — А сама все о вас спрашивала: что госпожа любит, что не любит, даже какое белье предпочитает! Ушлая девка… Я сразу почуяла — на мое место метится, все дурочкой прикидывалась, мол, не помню… не знаю… Или называла совсем другое! А как мистер Арвел сказал, так…

Она грозно потрясла кулаком.

— Удавить ее захотелось!

— Тихо, Марька, — остудила ее пыл, когда она опять повысила свой голос. — Это я просила Ниссу за тобой присмотреть, — и теперь я поняла, почему в прошлый раз, когда мы с Марькой поменялись одеждами, она так удивилась моему дружелюбию. — Она пообещала тебе помогать, пока ты не освоишься.

Служанка удивленно захлопала глазами:

— Просили?

— Угу.

Марька нахмурила брови:

— Все равно ей не верю. Услужливая больно. Пронырливая. Не хуже Лорриха… — она понизила голос до шепота и оглядела углы комнаты, будто слуга их величества шагнет из тени. — Возникает внезапно и все про всех знает!

— Интересно, — хмыкнула я и заметила: — Полезный союзник и опасный враг. Спасибо, Марька, что рассказала и тоже за ней приглядывай. Чуть что заметишь, тут же мне доложи.

— Хорошо госпожа! А… А дружить с ней обязательно? — напряглась она.

— На твое усмотрение.

Ее плечи расслабленно опустились.

— Слава Богине…

Я усмехнулась, доела остатки пирожка и мазнула тоскливым взглядом по корзинке полной выпечки. Жаль Марька не додумалась захватить компот. Безумно вкусно, но одну сухомятку жевать — тяжко.

— Арвел что-нибудь еще говорил? Например, как вы чередоваться будете?

— Нету! — пожала плечами Марька и опять поникла. — Только отослал меня на кухню и все.

— Не переживай. Наверняка еще скажет, — успокоила ее. — Если бы тебя заменили на другую служанку, то не оставили бы в замке.

— А ведь точно, — воспрянула духом Марька, а потом хмуро на меня покосилась: — Но вы так сказали, будто из меня плохая служанка. И держат меня тут только из-за вас.

— Отчасти так оно и есть, — я откинулась на спинку кресла и прежде, чем Марька успеет обидеться, добавила: — Служанка ты хорошая, но держат тебя тут только из-за меня. А теперь утри слезы, помоги мне переодеться и ступай. Встретишь мистера Арвела — скажи, что я хочу его видеть.

Я улыбнулась и тихо добавила:

— У меня есть к нему вопросы.

И пусть мне поможет Богиня, потому что от его ответов зависит мое будущее.