Глава 18

— Вот он, — я указала на Сопящего.

Мужчина в кольчуге затаил дыхание и заметно напрягся: спина выпрямилась, плечи расправились и глаза ярче прежнего засверкали, только на этот раз не от цветочной болезни, а волнения. Рензел нахмурился и окинул стражника внимательным взглядом, а тот чуть ли не выгнулся назад, выпячивая грудь! Будто всем своим видом показывал: «Я ни в чем не виноват, ваше высочество! Скрывать мне нечего, ваше высочество!». И покраснел, от стараний случайно не засопеть. Мне даже чуточку жаль его стало и смешно — я чудом сдержала улыбку.

— Иди-ка сюда, — поманил его принц.

Кольчуга громко лязгнула, когда охранник сделал грузный шаг и остановился, а Рензел задумчиво хмыкнул:

— Точно он?

— Он-он, ваше высочество.

Лицо Сопящего вытянулось и потеряло алый румянец. Не знаю, что он там себе надумал, но сейчас мужчина выглядел белее смерти.

— Назови имя, — потребовал Рензел, и стражник громко выдал:

— Уф!

От его низкого и немного гнусавого голоса по коридору прокатилось эхо, а я обеспокоенно покосилась на Рензела. Сейчас стражник полаял или что? Бедолага… Похоже, от страха совсем разум потерял. Принц тоже перестал поглаживать подбородок и нахмурился.

— Имя, — повторил он.

— Уф, ваше высочество!

— Да ты издеваешься, что ли…

— Эм, ваше высочество, — я потянула Рензела за рукав, и тот сразу замолчал, удивленно на меня глянув. — Кажется, это его имя, — кивнула я, еле сдерживая смех, и не с первого раза повторила: — Уф.

Брови принца взметнулись вверх, и он исподлобья глянул на стражника:

— Твое имя — Уф?

— Так точно, ваше высочество!

— Значит, так, — впечатленный принц тряхнул головой, — Уф…

И осекся, когда слева от двери не удержался и хрюкнул второй стражник. Он тут же приосанился, поймав на себе строгий взгляд Рензела, и напустил на себя излишнюю серьезность, а Уф опять покраснел. Я же закусила губу, чтобы не засмеяться.

— Значит, так, — строгим тоном повторил принц. — С сегодняшнего дня ты больше мне не подчиняешься…

Плечи стражника поникли, лицо осунулось, а глаза широко распахнулись.

— Теперь ты личный телохранитель леди Цессары, — оп! Опять приосанился, когда понял, что его не увольняют. Одно удовольствие за ним наблюдать. — Будешь выполнять только ее приказы. Защищать только ее. Даже от меня, если потребуется. Отныне леди Цессара не просто твоя госпожа, а причина жизни. Что-нибудь с ней случится, и я прикажу лишить тебя головы. Все понял?

— Т-так точно, ваше высочество!

— Сэра Лариса я сам обо всем предупрежу. Леди Цессара, отныне он всецело ваш.

Рензел отступил на шаг и махнул на стражника, предлагая мне отдать ему первое распоряжение. Но я повернулась к принцу и улыбнулась:

— Ваше высочество, моему телохранителю нужны покои рядом со мной, чтобы он всегда мог прийти на помощь.

— Хорошо, — опять задумчиво коснулся подбородка Рензел. — Будут ему покои.

— А так как охранять меня дело хлопотное и опасное, то прошу поднять жалование моему телохранителю… — я призадумалась, а принц изогнул смольную бровь. — В два раза!

Стражник у двери опять хрюкнул, но на этот раз от зависти. А лицо Уфа еще сильнее вытянулось.

— Леди Цессара, — посмотрел на меня исподлобья принц. — За эти деньги я могу нанять вам второго телохранителя, что, на мой взгляд, гораздо выгоднее, чем переплачивать одному, уже до предела замотивированному, стражнику.

— Запуганному, вы хотели сказать, ваше высочество, — поправила я принца и тоже приподняла бровь. — Страх — панацея, что никогда не заменит настоящей преданности. Я же хочу, чтобы мои слуги меня уважали и любили. Поэтому…

Я обернулась к своему телохранителю.

— Уф, ступай к королевскому лекарю, чтобы он дал тебе самое лучшее лекарство от цветочной болезни.

— Так он еще и болен?! — то ли возмутился, то ли удивился принц. Похоже, он сам не до конца понял, какую эмоцию только что пережил, а я тем временем продолжала отдавать распоряжение:

— Отдыхать будешь столько, сколько велит лекарь, о чем сегодня же мне сообщишь. А за это время, — я опять улыбнулась принцу и сладко проговорила: — Ваше высочество, я надеюсь, ваши люди за мной присмотрят?

— Леди Цессара, — прошипел Рензел и сверкнул глазами. — Когда-нибудь я сойду с ума, пытаясь вас разгадать. Объясните мне, пожалуйста, зачем столько стараний ради одного больного стражника? Выберете другого, — потребовал он, на что я возразила:

— Слуги не перчатки, ваше высочество, я их не меняю.

По рукам принца пробежали язычки синего пламени, а за моей спиной раздался лязг, и сильное плечо новоиспеченного телохранителя заслонило меня от «опасности».

— П-п-ростите, ваше высочество, — дрожащим голосом прогнусавил Уф и шмыгнул носом. — Я всего лишь выполняю в-ваш приказ.

Принц одарил его угрюмым и немного усталым взглядом, а я выглянула из-за стражника и указала на него ладонью:

— Вот, видите, какой он хороший. И вы хотели, чтобы я выбрала другого? Да ни за что!

Кольчуга звякнула, когда Уф гордо выпрямился, а Рензел раздраженно потер пальцами веки и предъявил последний весомый аргумент:

— Он же болен, леди Цессара.

На что я возразила:

— Это ваш садовник болен, а моему телохранителю всего лишь временно нездоровится.

Принц пронзил меня колючим взглядом.

— Войр — это другое.

— Конечно, другое, — согласилась я. — Уф выпьет микстурку и будет как новенький, а от безумия, насколько мне известно, лекарства нет. Но вы почему-то не увольняете Войра, а меня вынуждаете поменять телохранителя. Подозрительно это. Не находите?

Рензел поиграл желваками, когда понял, что шагнул на зыбкую тропу, где препираться со мной дороже, чем уступить. И в итоге сдался:

— Делайте что хотите.

— Вот и замечательно! — воодушевилась я своей маленькой победой и подтолкнула ладонями Уфа в спину, только он даже не сдвинулся с места. Наверное, вовсе не почувствовал, что его кто-то пытается пошевелить. — А теперь, Уф, иди к лекарю, как мы с тобой договорились…

— Договорились? — приподнял брови принц и обратился к моему телохранителю. — Правильно ли я помню, что приказал всем стражникам молчать?

Уф мигом побледнел, а я поторопилась за него заступиться:

— И он беспрекословно следовал вашему приказу.

— Не заметно, раз вы смогли договориться, — ядовито произнес принц.

— Потому что вы запретили только говорить, а не моргать, — я сложила руки на груди.

— Моргать?

— Да, моргать, и нам с Уфом хватило простых ответов: да или нет, — чтобы друг друга понять. А с вами, ваше высочество… — я усмехнулась. — С вами у меня даже словами не всегда получается договориться.

Губы принца тоже изогнула кривая улыбка:

— Потому что, Леди Цессара, — выдохнул он. — Ограничусь я одними «да» или «нет», и вы от замка камня на камне не оставите.

Вот и поговорили… Наши взгляды столкнулись, а в коридоре повисла долгая и тяжелая тишина, которую первым не выдержал и нарушил Уф — шмыгнул носом. Колючий взор Рензела мигом на него переметнулся, отчего стражник испуганно втянул шею в плечи, что отчасти выглядело комичным, ведь Уф был на полголовы выше принца и заметно шире его в плечах. Я же совсем ощущала себя маленькой рядом с мужчинами.

— Уф, — мягко произнесла, глядя на него снизу вверх. — Видишь, твоя болезнь беспокоит не только меня. Давай-ка ты иди к лекарю, пока его высочество принц Рензел тоже не переволновался. И не беспокойся, за мной присмотрит королевская стража, пока ты лечишься.

— Так точно, миледи.

— Не забудь отчитаться мне о походе к лекарю.

— Слушаюсь, миледи.

Он стукнул кулаком себе в грудь, отдав честь сначала мне, потом Рензелу, и бравым шагом загрохотал по коридору. А я посмотрела на его удаляющуюся спину и устало вздохнула. «Миледи», — когда Марька меня так в последний раз называла?

— Госпожа! Госпожа!

А еще она так легка на помине и всегда вовремя появляется…

— Отличные новости, госпожа… Ой!

Раскрасневшаяся Марька резко остановилась, когда узнала принца. Побледнела и отвесила низкий поклон, точно сломалась пополам:

— Здравствуйте, ваше высочество!

Служанка так и не разогнулась, а Рензел медленно вдохнул, мазнул по ней взглядом и сдержанно произнес:

— Что ж, леди Цессара, — принц сложил ладони за спиной. — Похоже, наши дела не терпят отлагательств. Но надеюсь, сегодня вечером вы не откажитесь со мной отужинать.

Кончики ушей Марьки покраснели. Она даже дыхание затаила, дабы не пропустить ни слова, а я улыбнулась, когда не уловила в голосе принца ни намека на вопрос или сомнение. Он был уверен, что я соглашусь. И надо сказать, не прогадал:

— С моей стороны было бы глупо отказываться, ваше высочество. Посему почту за честь, разделить с вами трапезу.

— Я этому очень рад, леди Цессара, — с ехидной полуулыбкой он отвесил легкий поклон. — И с нетерпением буду ждать нашей новой встречи.

— Я тоже, ваше высочество, — присела в реверансе. — Даже с большим нетерпением, вы же пообещали мне сюрприз.

Уголки губ принца дрогнули в сдерживаемой улыбке. Он еще раз на прощание мне кивнул, покосился на Марьку, которая походила на помидор из-за прилившей к лицу крови. Еще бы! Так долго стоять в низком-то поклоне. И уверенным шагом двинулся прочь по коридору. А я дождалась, когда Рензел скроется за поворотом, и расслабленно произнесла:

— Можешь выпрямиться, Марька. Он ушел.

— Уф… Госпожа! — точно пружина выправилась служанка и схватилась за поясницу. Мои губы против воли изогнула ухмылка, стоило подумать о телохранителе. Его знакомство с Марькой выйдет очень забавным. — Думала, еще чуть-чуть! И сломаюсь…

— Не сломалась же, — взмахом руки я приказала служанке следовать за мной и напомнила ей, зачем она пришла: — Новости, говоришь, у тебя хорошие.

— Да, госпожа! — тут же оживилась Марька. — Прекрасные! Вам точно понравятся! Очень-очень понравятся!

— Это хорошо, — я широко улыбнулась.

Какой же все-таки замечательный сегодня день. Обрела свободу, пусть и мнимую, получила личного телохранителя, так еще Марька принесла добрые новости, в чем я не сомневаюсь. Если Марька говорит, что они хорошие — значит, они хорошие. Жаль только второго стражника. Вот у него день точно не задался: лишился напарника, так еще удача обошла его стороной. Или же нет?

Я ободряюще похлопала мужчину по плечу и процитировала строчку из поэмы «Дан и Анетта»:

— «Удачу ты пытал давно, а она взяла и пала на ребро».

Достав из кармана золотую монетку, которую всегда ношу с собой по примеру мачехи, на случай, если придется кого-нибудь подкупить, я вложила ее в кулак стражника. Только в этот раз не с целью потешить чью-то жадность, а чтобы слуга понял мои слова. Еще неизвестно: не повезло ему оказаться моим телохранителем или же посчастливилось остаться слугой для принца.

У каждого из нас случается удача «на ребре». И куда Богиня ее толкнет, туда она и ляжет.