Глава 19

Новости у Марьки, действительно, хорошие. Вот, только…

— Меня не уволили! Все получилось, как вы и сказали! Арвел составил расписание кто, когда и что делает… — эту мы знаем.

— Мисс Морэй приедет завтра! Велели подготовить покои и мастерскую, чтобы она могла пошить свадебное платье… — интересно, но не важно.

— А еще приедет мистер Хо!

— Хо? — оживилась я.

Мистер Хо — лучший ювелирный мастер во всем мире. Поговаривают, изготовленные им украшения — настоящее чудо света. Таких нигде не сыскать. Даже похожих! И никто не может повторить его работы. А еще говорят, что украшения мистера Хо приносят удачу. Семья Адье точно не могла позволить себе хотя бы одну такую вещицу, но Тайсы!

— Да-да! — склонилась и защебетала Марька. — Услышала, как мисс Орилл отдавала распоряжение подготовить покои для мистера Хо! Да с видом на восход! Потому что он привык просыпаться с первыми жаворонками. Мол, так работается лучше.

Я заинтересованно хмыкнула. Любопытно, мистер Хо прибыл, чтобы сделать обручальные кольца? И не тот ли это сюрприз, который приготовил мне принц? Если да, то у него серьезные проблемы. Хо — больше не сюрприз.

— А еще, — Марька нахмурилась, — кухарка что-то знает о невестах.

Я придвинулась на краешек кресла. Вот эта новость уже гораздо интереснее! Не все бесполезно, что Марька принесла.

— Что? Что знает?

— Не знаю, — пожала она плечами, а у меня, наверное, так лицо вытянулось, что Марька поторопилась оправдаться: — Я, как обычно, прикинулась дурочкой. Завела разговор с кухаркой, а тут ее дочурка, как скажет, она как психанет!

— Кто психанет? Дочурка?

— Нет, кухарка! Дочурка-то маленькая, пока психовать не умеет… Как выкрикнет! — схватилась за покрытую платком голову Марька.

— Что выкрикнет? — терпеливо поинтересовалась я. — Что дочурка сказала? Марька, не томи, — погрозила я пальцем. — Накажу!

— Замолчи, замолчи, замолчи! — с яростью ударила она по воздуху кулаками и тряхнула головой, отчего из-под платка выбились темные волоски, а мне почудилось, будто Марька сошла с ума, но зная ее эмоциональную натуру, решила подождать. — Вот что выкрикнула кухарка, — оправдала мои надежды служанка и спокойно выпрямилась.

— А дочурка? — напомнила я и недовольно поджала губы.

— А дочурка! Только и успела брякнуть, мол, в ладонях Богини невесты.

В ладонях Богини, значит… Я нахмурилась и откинулась на спинку кресла.

— Любопытно.

— Очень, госпожа! — согласилась Марька. — Я попробую еще надавить на кухарку…

— Не нужно, Марька, — остановила я ее душевный порыв. — Не буди зверя.

— Какого зверя?

Я тяжело вздохнула:

— Не зли кухарку, тебе с ней еще работать.

— А-а-а, поняла, госпожа!

— Вот и молодец.

— А что тогда будем делать? Как узнаем все?

Хороший вопрос. Я задумчиво погладила подбородок и тут же отдернула руку, припомнив, что это любимый жест принца. Дурной пример заразен.

— Марька, — вновь приподнялась я. — А расскажи, как выглядит дочка кухарки?

— Ну, обычная такая, — пожала плечами служанка. — Мелкая, рыжая, с веснушками. Хотите сами ее расспросить?

— Может быть, — я опять потянулась к подбородку и замерла.

Нет! Ну, это точно принц виноват! Никогда не было у меня такой привычки, ибо Ярла любила поучать: «Чем реже трогаешь лицо, тем оно красивее». И проще было привыкнуть да смириться, чем спорить.

Вдруг в дверь робко постучали, и мы с Марькой резко оглянулись.

— Обед, миледи, — услышала тихий женский голос, а Марька побледнела и прошипела:

— Это Нисса! Если она увидит, что я не на кухне, то пожалуется мистеру Арвелу! И он…

Я взмахнула рукой, призывая ее к тишине. Указала на уборную, а сама отправилась пообщаться с Ниссой.

— Ваш обед, миледи, — она хотела шагнуть в комнату, но я загородила ей дорогу, как бы случайно, и покосилась на закрывающуюся за Марькой дверь.

Нисса вздрогнула, отчего тарелки на подносе опасно звякнули, а я засуетилась:

— Ой, какая-то я сегодня неуклюжая! Проходи, Нисса. Конечно, проходи!

— С-спасибо, миледи.

Она осторожно засеменила к столику возле окна и опустила на него поднос, который почти полностью закрывала круглая крышка. И только Нисса к ней потянулась, как я произнесла:

— Оставь. Я пока не голодна, а, открытым, блюдо быстро остынет.

— Да, миледи, — она сцепила ладони и поклонилась. — Леди Цессара! Большое вам спасибо, что приняли меня к себе служанкой. Даже не верится! Эта такая честь заботиться о будущей королеве! И я…

— Полно, Нисса, — успокоила я девушку и улыбнулась: — Тебе не за что меня благодарить. На все воля Богини. Рано или поздно мне бы понадобилась вторая служанка, а ты оказалась в нужном месте и в нужное время.

— Вы невероятно скромны и добры, леди Цессара, — Нисса присела в легком реверансе. — Повезло не только мне, но и его высочеству, и всей стране.

«Это уж точно… Повезло», — подумала я и пока Нисса не видит, глянула на приоткрывшуюся дверь в уборную. Вот, Марька! Вот, зараза… Подслушивает.

— Мистер Арвел предупредил, что вечером у вас ужин с его высочеством, — вновь заговорила служанка, а я поспешила перевести на нее внимание. — И велел постараться с приготовлениями, узнать, что вам потребуется.

— Какой мистер Арвел заботливый, — одарила я служанку широкой улыбкой. — И… Быстрый. Я только вернулась с игры, а он уже знает об ужине.

Щеки Ниссы загорелись румянцем, и она заволновалась:

— Простите, если я не вовремя.

— Вовремя, Нисса, очень вовремя, — заметила я и мысленно усмехнулась: для Марьки так точно «вовремя».

А еще меня забеспокоило, с какой скоростью разлетелась новость об ужине с принцем. Я только за порог своих покоев, а все уже обо всем знают. Подозрительно это, ох, подозрительно. Навевает на мысль, что наш ужин запланирован еще раньше, чем мы с принцем договорились. Хотя есть шанс, что Рензел повстречал мистера Арвела по пути из моей комнаты и отдал распоряжение. Поэтому и сложилось все разом: новость об ужине, Арвел, обед… Нисса и Марька.

Я мазнула взглядом по Ниссе. За что же так могла невзлюбить ее Марька? С виду безобидная пташка, маленькая, кроткая, скромна и благодарная. Но взгляд… Хм… Подозрительно бегает. А еще ноздри подрагивают, будто она принюхивается. Да, ладно!

— Ох! Что-то я проголодалась! — я подняла крышку подноса, и комнату мгновенно заполнил аппетитный аромат свекольного супа, жареных котлет и картофеля с подливой. — Да так внезапно! Наверное, прогулка на свежем воздухе навеяла аппетит.

Вот сейчас я впервые была благодарна принцу за его болтливость. Как-то он сказал, что нас с Марькой легко отличить, например, по запаху. От служанки за версту несет кухней. Оно и понятно, Марька обожает готовку. А я настолько привыкла, что от нее пахнет выпечкой и моей любимой корицей, что совсем не обращаю на это внимание. Когда Нисса — наблюдательная девочка — легко заподозрила в комнате третьего лишнего.

— А пока я обедаю, Нисса, распорядись, чтобы до ужина мне набрали воды. Хочу помыться.

— Да, миледи, — вновь присела она в реверансе.

— И душистые масла пусть новые подготовят, какие нравятся принцу, — а самой зубами скрипнуть захотелось.

— Я поняла вас, миледи. Разрешите идти?

— Конечно! — я немного задержала ее у дверей и внимательно посмотрела в лицо: — А еще поблагодари мистера Арвела за его скорую осведомленность и заботливость.

— Да, миледи, — улыбнулась Нисса. — Обязательно передам.

Надо же… Даже бровью не повела. Хотя точно до этого покраснела, когда я упомянула Арвела. Может, я не туда смотрю?

— Жду тебя через два часа, Нисса, — дала последнее распоряжение и начала закрывать дверь, как сообразила бросить взгляд на крепко сцепленные пальцы служанки. Они побелели. Настолько сильно Нисса их сжимала.

— Да, миледи, — услышала я напоследок ее любезный голос и наконец-то оказалась в комнате одна. Почти одна.

Из уборной выглянула Марька, а я прижалась спиной к двери и нахмурилась. Что, Богиня все разбери, происходит в этом треклятом замке? Неужели я ошиблась и пригрела на своей груди змею?

— Вот, подлиза! Ох, подлиза… Плутовка! — запричитала Марька. — Госпожа! — вдруг выдохнула она и с ужасом посмотрела на поднос, где стояли тарелки с обедом. — А вдруг еда отравлена!

И метнулась к миске. Схватила ложку, зачерпнула суп и отправила его в рот. Я только и успела, что выкрикнуть:

— Марька! — и ринулась к ней. — Брось!

И тут же выбила из пальцев служанки ложку. Та со звоном ударилась о стол и упала на пол, а я с яростью прошипела:

— Ты что творишь?! Дуреха!

Щеки Марьки раздулись, а глаза выпучились, то ли от страха, то ли от яда в еде. У меня в груди все сжалось! Но тут Марька поболтала во рту суп и проглотила.

— Вкусненько, — выдала служанка, а мне захотелось ее придушить. — Не отравлена.

— Да ты… Да ты! — мои руки задрожали, и я стиснула их в кулаки. — Да откуда тебе знать?! Бестолочь!

— Знаю, госпожа, — вдруг помрачнела Марька, а с меня мигом вся злоба схлынула, когда увидела, как потемнели карие глаза служанки. — Яд горчит. Иногда не сильно, но горчит. И язык немеет или щиплется. А тут, — она улыбнулась, — все вкусненько.

— Марька… — простонала я и рухнула в кресло. Коснулась пальцами виска, когда почувствовала, как голову сдавило.

— Да что вы переволновались, госпожа! Будь она отравлена, я бы сразу выплюнула!

Я ничего не ответила, только усерднее потерла висок.

— Ну, госпожа! Ну, полно…

Она замолчала, когда я на нее с укором посмотрела. Пристально, долго и тяжело, потому что стальные обручи на моем сердце стянулись сильнее.

Марька и я — очень похожи. Случалось, я ловила себя на мысли, что смотрю в собственное отражение, если бы мне выпала судьба не знатной девицы, а простолюдинки. И это сходство пугало, потому что оно было не только внешним. Иногда я узнавала себя в поступках Марьки, особенно когда она переполнялась решимости и делала то, что считала правильным. И эта ее решимость, что граничила с отчаянием, так походила на меня, из-за чего возникло подозрение: почему принц Рензел бывает со мной резким. Мне даже стало чуточку его жаль. Но только чуточку и на мгновение, потому что в отличие от Марьки я умею думать, а не просто делать. И если что-то делаю, то ради собственного выживания, а не с целью случайно угробить себя каким-нибудь ядом!

— Марька, — я тяжело вздохнула. — Еще раз так сделаешь, и я тебя уволю.

Она виновато потупила взор, но ее губы дрогнули в полуулыбке. А у меня слезы на глаза навернулись, но я сдержала эмоции и не стала задавать вопрос: откуда Марька знает вкус яда. Потому что помнила, где папенька ее нашел, прежде чем привел к нам в дом.

Семья Адье не шибко богата, поэтому и слуг папенька выбирал простых. Многие из них оказывались нечисты на руку — до Марьки я успела сменить четырех служанок и троих из них поймала за воровством — или отличались грубостью, хамством и невежеством. Одну вовсе выгнала с позором, когда нашла свое платье порезанным. А насолить она мне решила, потому что отругала ее за неаккуратность.

Марьку папенька привел в дом три года назад. Тогда она была худой, забитой девушкой, а на ее лице жизнью блестели только глаза. Как я потом выяснила, Марька была служанкой у барона Глишера известного всем, как самодур и скупердяй. Он так трясся за свое состояние, что обвинял всех и вся в грабеже, избивал слуг и долго не решался на женитьбу, потому что женщины — меркантильные стервы. Он свято верил, что его будущая жена обязательно его отравит и отберет состояние. Но, как известно, из одинокого мужского брюха наследники не появляются, вот он и решился на женитьбу.

Жену он выбирал тщательно: чтобы не шибко красивая, не дерзкая, не бедная и не богатая, желательно бесхарактерная. И нашел какую-то страхолюдину — старую деву, вдову без детей, но с неплохим состоянием. Подумал, что раз у нее есть свое, то на его не позарится, но на всякий случай заставлял всех слуг проверять еду, которую ему приносили. Вдруг там яд.

Ирония, конечно. Но то, чего барон Глишер боялся, то с ним и случилось. Поначалу семейный доктор заключил: смерть наступила от колик. Но от больного живота глаза кровью не наливаются, и как бы новоиспеченная вдова не уверяла, что это от страданий: бессонных ночей да болей, перенесенных мужем перед смертью, — никто ей не поверил. За убийство ее приговорили к пожизненному заключению, а слуги отправились искать нового хозяина.

Вот так Марька попала к нам. Почти за даром, потому что тогда она больше напоминала скелет, нежели бойкую девицу. И никто не хотел ее нанимать из-за немощного вида. Я же три года назад тоже страдала худобой, благодаря Ведьме-Ярле, потому что, по ее мнению, леди должна быть стройной, точно тростинка. Хочу заметить, над Линни — своей дочерью — она так не издевалась. Поэтому даже тогда мы с Марькой мало отличались, а с годами сходство становилось только заметнее.

Служанка и госпожа — так интересно сложила наши судьбы Богиня, а ведь могла пощадить Марьку и сделать ее моей сестрой. Наверное, поэтому я позволяю Марьке больше, чем другим слугам. И, наверное, поэтому Марька так мне предана, что готова отдать за меня жизнь. Даже яда не боится хлебнуть.

— Марька, — позвала я служанку, и та с готовностью подняла взгляд. — У меня для тебя новое задание. И обещай постараться.

— Да, госпожа! Обещаю! — не задумываясь, сказала она, а я усмехнулась.

Даже не поинтересовалась, что я от нее хочу. На все согласная. Самозабвенная вера и преданность… От этого стало немного жутко.

— Ты сблизишься с Ниссой.

Служанка поморщилась и с неприязнью произнесла:

— Хотите, чтобы я с ней подружилась?

— Я уже говорила, что дружить или нет — это ты решишь сама. Мне нужно, чтобы ты понаблюдала за Ниссой, и для этого тебе придется с ней общаться, а не избегать. Поняла?

Она поджала губы и насупилась.

— Поняла, Марька? — потребовала я жестче, и она вымученно простонала:

— Да-а-а, госпожа, — а ее плечи беспомощно опустились. — Как прикажете.

— Вот, умница, — похвалила я служанку и улыбнулась. — А теперь иди на кухню, пока тебя не спохватились. Но сначала! — остановила озадаченную Марьку, когда она уже отвернулась к двери. — Подними ложку и тщательно ее помой. Очень тщательно, Марька. Так, чтобы за обедом, я даже не вспомнила о том, что она побывала на полу. Поняла?

— Да, госпожа! — с большим энтузиазмом откликнулась служанка и кинулась исполнять мой приказ.

А я задумчиво посмотрела в окошко, где за окном ярко светило солнце и тихо произнесла:

— В ладонях Богини невесты… интересно. Что бы это значило?