Глава 23

Утром я пробудилась резко. Не потому что меня кто-то побеспокоил, а потому что… Так вышло. Из открытого окна лился яркий солнечный свет. Пели птицы, шумел ветер и приподнимал легкие белые шторы, что мягко шуршали о пол из красного дерева.

Вставать я не спешила. Мутным взором прошлась по незнакомым, богато убранным покоям и опять уставилась в белый с золотым узором потолок. Воспоминания возникали в голове ленивыми вспышками с оттенком синего пламени. К горлу подступила тошнота, а страх пробежал жгучими иголочками до самых кончиков пальцев, но уже не сводил меня с ума и не сотрясал дрожью. Сама я ни о чем не думала и просто лежала, впитывая в себя пение птиц, свежесть ветра, тонкий аромат лилий и покой, который вдруг нарушил тихий всхрап.

Я мигом приподнялась на локтях и опять осмотрелась: зеркало, столик с цветами и душистыми баночками, комод, шкаф, кресло слева у двери, а в кресле… Я потерла глаза, прогоняя муть сна и еще раз посмотрела на комок из серых тряпок, который приобрел очертания и превратился в спящую Марьку. На душе сразу полегчало, когда увидела служанку, и я снова опустилась на подушки. Позволила себе расслабиться.

В чем сказки точно не врут так, это в том, что «утро вечера мудренее». Прошлые события… Весь минувший кошмар превратился в воспоминания и больше не казался сокрушительным. Страх не путал мысли, и я наконец-то могла все обдумать. А заодно лучше прочувствовать обиду.

Принц… Вспомнив его взгляд, я тяжело сглотнула. Он точно затеял какую-то игру, и если бы не Уф, а потом Арон, не слушала бы я сейчас пения птиц и не лежала в кровати, а где-нибудь в земле. Или летала по воздуху горсткой пепла. А принц еще посмел передо мной явиться после того, как попытался зарезать и сжечь. Заговорил так, словно…

Мысль я не закончила и отерла пальцами место, где билось и обливалось жаром сердце. Даже Ярла так подло со мной не поступала: никогда не давала напрасную надежду и убить не пыталась. Наверное. Голодом морила да нервы портила. Ну, ладно. Может и пыталась убить, но делала это изящнее: чтобы я сама ослабла и покинула этот мир. Но никогда. Никогда! Так открыто…

Обидно!

Я потянулась к щеке, чтобы вытереть набежавшую слезу, и замерла, увидев на запястье браслет. Он все так же горел голубым огнем, но в свете дня это было не так заметно. Будто на моей руке были простые синие камушки, которые блестели, когда на них попадали лучи солнца.

Моя рука задрожала. Как? Как можно так поступить? Говорить слова, будто хочет защитить, дарить подарки, давать надежды, а потом…

Я с шипением выпустила воздух и схватилась за браслет. Выкину! Выкину его и забуду! А когда доживу до дня свадьбы — откажусь выходить замуж. Надеюсь, хоть об этом принц не соврал.

Однако как бы я ни старалась, застежка отказывалась отщелкиваться. Будто принц намеренно сделал ее тугой, что ногти ломались. Тогда я бросила пытаться пощадить браслет. Просто схватилась за него, отчего в камнях вспыхнули белые узоры, и решила порвать. Но к моему удивлению тонкая цепочка не поддалась. Неужто ли слабо потянула?

Я рванула ее сильнее! Потом еще раз. И еще! И если поначалу мне казалось, будто я ослабла после успокоительного, которое дал мне Арон, то через десятую попытку поняла: пальцы уже болят и покраснели. Нет. Это не я слабая, это цепочка какая-то неправильная!

В сердцах я зарычала и ударила кулаками по кровати, совсем позабыв, что в комнате не одна. От громкого хлопка Марька звучно всхрапнула, испуганно вскинулась и мигом оказалась на ногах:

— Я не сплю. Я не сплю! Я… Госпожа! — сообразила она и ринулась ко мне. — Вы целы! Вы живы! Вы проснулись!

Виски резануло от звонкого голоса служанки. И я была бы рада ее заткнуть, но во рту пересохло, язык прилип к небу, так еще слово вставить некуда. Марька не замолкала!

— Ох, госпожа! Я так волновалась… Так волновалась! — шмыгнула она носом, а я тихо протянула:

— Марька-а-а…

Но служанка не услышала моего хриплого стона и продолжила вещать:

— Как все случилось, я глаз не сомкнула! И сейчас не спала! Вам показалось будто я сплю. А я одним глазом там, другим тут… Не могу же я расстроить ее величество! Сама попросила посидеть с вами, мол, вы ко мне очень привязаны, — зарделась служанка. — Сказала, вам будет приятно видеть мое лицо, когда вы проснетесь и…

— Марька… — предприняла я еще одну попытку, но голос опять не послушался, надломился.

А служанка услышала мои стенания, но расценила их по-своему. Бросилась к комоду и загремела там посудой, попутно охая и ахая, рассказывая о том, как весь замок переполошился. Как выставили чуть ли не всю армию в коридорах. Как она бы лично придушила того гада, который покусился на мою жизнь. Поругала убийцу, что уши Богини бы завяли. А меня тем временем окончательно замучила жажда. Она стала ощутимее, когда я узнала звон кувшина о бокал, и готова была поклясться, что горло оцарапал сухой воздух Пустынных земель.

Я с жадностью припала к бокалу, когда Марька его принесла. Осушила весь — до дна! Почувствовала, как с колодезной водой меня наполняют силы, и вдохнула поглубже, чтобы попросить Марьку замолчать, но передумала.

— Госпожа! Вы знаете? Знаете? Вас сторожил такой мужчина! Загляденье… Я таких еще не видывала, — а вот и причина, почему я не стала Марьку затыкать. Даже, напротив, прислушалась. — Красивый! Волосы цветом, точно солнышко, но весь хмурый какой-то… Будто тучка.

Ох, уж эти сравнения Марьки. Слышал бы их Арон.

— Одежда плохенькая. Толи подрали ее, то ли пожгли… Бедолагу будто в углях вываляли.

Арон не переоделся? Неужели просидел возле моей постели всю ночь? Я крепче стиснула пустой бокал и впервые за утро почувствовала, как на душе разлилось тепло. Арон меня спас, успокоил, так еще присматривал за мной всю ночь. Но…

— Он ушел, когда я пришла. Сказал, чтобы я сообщила стражникам… Ой, точно! — спохватилась Марька, чем выдернула меня из тяжелых раздумий. Что-то в мыслях мне отчаянно не давало покоя. — Вы же проснулись! Я должна сказать стражникам, чтобы они сообщили об этом его высочеству и ее величеству! Ох, бедная королева… Бедная королева! Столько всего за одну ночь. С королем плохо стало, на вас напали, и… Сколько теперь за дверью стражников! Шестеро! Госпожа. Шестеро! И как они только туда помещаются… И смотрят, точно волки, пока идешь! Страшные такие, не то что ребята возле ваших покоев.

— Марька! — я выронила бокал и схватила ее за руку, когда служанка собралась сделать шаг. — Подожди. Не надо никого звать.

— Но… — растерялась Марька.

— Не надо, — я невольно повысила голос и почувствовала, как быстро заколотилось в груди сердце: — Не надо, Марька.

Служанка беспомощно опустила руки, когда посмотрела мне в лицо, а я поспешила отвести взгляд:

— Просто…Просто помоги мне одеться, а я сама приду к королеве. Сама… И немного позже.

Против королевы я ничего не имела. Однако если она попросила сообщить о моем пробуждении, то наверняка захочет поговорить. А говорить она будет о Рензеле, о ком слышать мне совсем не хочется. И видеть его не хочется. Даже думать о нем тоже не желаю.

Астария наверняка попытается его оправдать. Хоть я и не совсем в этом уверена, потому что в первую нашу встречу на ужине Астария не очень лестно отзывалась о своем сыне. Однако рассчитывать, будто мне позволят собрать вещи и отправиться восвояси, тоже не приходится. Восемь невест тому свидетели. Я в ловушке… Западне! И мне нужно время, чтобы поговорить с той у кого, возможно, есть ключ от одного из замкОв на моей клетке. Я должна собраться с мыслями. Потянуть время. Вдруг мне повезет, и до беседы с королевой вернется Арон.

Марька спорить не стала, помогла мне одеться, расчесаться, а заодно рассказала о том, что знает о покушении. И, как выяснилось, известно ей немного. Марька даже не в курсе была, кто убийца, а я отчего-то не решилась ей рассказать, хоть в горле и клокотал крик: «Принц! Это все принц!». Какое-то сомнение внутри меня сдерживало этот отчаянный вопль правды. Неужели я до сих пор пытаюсь верить, будто Рензел хороший человек? Сама же все видела.

Однако в голове совсем не укладывалась мозаика событий. Рензел… Он мог столько раз меня убить, но не воспользовался ни одним из шансов, даже когда выходил из себя. Хотя тут есть вероятность, что он попросту боялся, будто все узнают о его вине в моей смерти. Поэтому ли он сначала хотел меня зарезать? А потом отчаялся, когда заявился Уф, и попытался сжечь? Очень похоже на правду. Только… Зачем было дарить ключ от библиотеки, которым я даже не воспользовалась. Зачарованный браслет. В чем смысл? В чем?!

Я схватилась за голову, теряясь в мыслях, догадках, а Марька вскочила с кресла и ринулась ко мне:

— Госпожа, с вами все хорошо?

— Да, все отлично, — немного грубо ответила я и посмотрела на отражение в зеркале, где было мое бледное и замученное лицо, а еще взволнованное Марьки. — Все хорошо, Марька. Правда. Я просто немного задумалась.

Ее плечи поникли, а я устало поднялась со стула и прошлась по комнате, разминая затекшее тело. Даже не заметила, как долго сижу и смотрю в собственное отражение. И Марька услужливо напомнила:

— Скоро обед, госпожа.

Я остановилась возле окна и глубоко вдохнула свежесть ветра. Здесь, на третьем этаже, почти не чувствовался запах цветов, которым был наполнен королевский сад, а с ним и моя комната… Я уже настолько привыкла к ароматам, которые задувал ветерок, что совсем не обращала на них внимания. А тут воздух казался пресным, кристальным, чистым. Будто я находилась в другом месте, а мои проблемы и страхи остались где-то внизу. Только чувство безопасности все равно не приходило. Зато появлялось ощущение преследования, будто вот-вот меня настигнет то, что я так стараюсь избежать.

— Да, Марька, — произнесла я и на мгновение крепко стиснула зубы, будто это поможет мне не растерять всю решимость. Арона нет, и… — Пора идти к королеве.

Служанку я выпроводила первой. Ослушиваться королевских приказов — дело дурное, потому, когда я услышала за дверью короткое: «Госпожа проснулась», — тоже покинула покои. Передо мной мигом возник рыцарь в золотых доспехах, пошевелил пышными усами и звучно произнес:

— Леди Цессара! Просим вас подождать ее величество в покоях. Как только лекарь осмотрит его величество и удостоверится, что все хорошо — королева сразу же к вам придет!

Я выглянула из-за плеча сэра Лариса. Марька не преувеличила. В коридоре правда шестеро широкоплечих, высоких стражников, а рыцарь в золотых доспехах — седьмой. Надо же… Самого главного приставили мне в охрану.

— Уф?

Сэр Ларис приосанился и — о чудо! — сразу понял о ком речь:

— Ваш телохранитель жив! Ранен, но дух его не сломлен! Жаждет поскорее вылечиться и вернуться к вам на службу.

Я чуть не прослезилась от счастья. Уф! Мой бравый телохранитель — Уф! Жив и опять стремится в бой, потому что обо мне беспокоится. Хоть в ком-то я не ошиблась.

— Где можно его найти?

— Не стоит беспокойства, леди Цессара!.. — начал сэр Ларис, но я остановила его взмахом руки:

— Это вам не стоит беспокоиться, а Уф достоин моей благодарности. Если бы не он, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Поэтому, сэр Ларис, будьте добры и расскажите мне, где я могу найти своего телохранителя.

Рыцарь опять беспокойно пошевелил усами, немного помолчал, но все же ответил:

— В западном крыле, леди Цессара. Там находится лазарет.

Вот и повод покинуть замок, который казался мне хуже клетки. Я кивнула и решительно пошагала прочь, мимо рыцаря, а тот заволновался и ринулся за мной следом:

— Постойте! Леди Цессара!

— Что? — холодно я поинтересовалась.

— Не велено отпускать вас гулять по замку. Одной опасно!

— Так и не отпускайте меня одну. Вон вас сколько, — обвела я взором угрюмых стражников, чьи лица больше напоминали преступников, нежели бравых воинов. — Только какой от вас толк? Прошлой ночью меня охраняли четверо, и где они были? Что с ними стало?

Рыцарь покраснел от смущения, а я продолжила:

— Все четверо оказались без сознания? Так, сэр Ларис?

— Я очень сожалею, леди Цессара…

— Не стоит, сэр Ларис. Как не стоит делать из меня узницу. Это ни к чему, — я гордо расправила плечи и с достоинством договорила: — Вы сами понимаете, что для убийцы вы — не помеха.

Я отвернулась от побледневшего рыцаря и застучала по каменному полу уверенным шагом. А за спиной раздался быстрый приказ: двоим стражникам следовать за сэром Ларисом; еще двоим продолжать охранять покои; а остальным сообщить о моем пробуждении королеве и принцу.

При упоминании Рензела меня передернуло, а в душе воцарился настоящий сумбур. Я очень боялась столкнуться по дороге с королевой или хуже — с принцем. Если он захочет продолжить начатое, то по коридорам замка вряд ли получится убежать. Они почти не отличались от тех, что были в гостевом крыле. Только меньше ветвились, поэтому я не боялась заблудиться. Шла уверенно, стремительно, пока не достигла лестницы ведущей на последний — четвертый — и второй этажи.

Быстро глянув наверх, я сжала и разжала кулаки. Уверена, король и королева сейчас там, а это значит, что мне нужно поскорее спуститься, пока никто не помешал моему «побегу». И если повезет, с Рензелом я тоже не столкнусь. Может быть встречусь с Ароном и обо всем его расспрошу.