Глава 14
Кира
Океан нам надоел на третьи сутки. Как и положено молодоженам, мы купались, валялись на солнышке, усердно занимались любовью и стояли в обнимку под теплыми струями тропического душа. Вечерами почти невидимые слуги накрывали стол прямо на пляже, расставляли цветы и светильники. Очень романтично. Но на четвертый день от безделья у меня разболелась голова.
— Расскажи про сценарий, — прошу я Лешу, когда мы после обеда валяемся на кровати и бездумно смотрим на бирюзовую водную гладь. По небу до самого горизонта медленно и лениво плывут белые облачка, похожие на клочья ваты. Занавески на распахнутых окнах мнят себя парусами и уже собираются унести наш дом на воде в дальние странствия. Лишь только каменные сваи бунгало удерживают их от необдуманного поступка. А между нами посреди кровати стоит блюдо с ягодами и красиво порезанными фруктами. Леха, ухватив тонкий ломтик манго, виртуозно впихивает его мне в рот. И задумчиво почесав репу, заявляет:
— У меня творческий кризис, малыш! Уже думаю, может, зря связался… Играл бы себе и не лез в большие проекты.
— Глупости, все получится! — легкомысленно отмахиваюсь я, забирая с блюда самую большую клубнику. И прежде чем отправить ее в рот, демонстративно облизываю.
— Вот я и не могу работать, — притворно вздыхает Леха и, отставив фрукты на тумбочку, притягивает меня к себе. — Сценарий тяжелый и легкий одновременно. Главный герой — музыкант. Его кроме музыки ничего не интересует. Он влюбляется в женщину. И сам не может понять, почему его к ней тянет. Она даже нот не знает. Не разбирается в произведениях известных композиторов. Ей больше попса нравится. Ну вот, сюжет закрутил, а как продолжить — не знаю.
— Музыканта ты играешь? — спрашиваю я, проводя ноготками по плечу мужа. Крепкое мускулистое тело Воскобойникова так и манит меня к себе. Невозможно оторваться.
— Ну конечно, я, — фыркает он, слегка покусывая мне шею. — Под себя эту роль пишу.
— А девицу Татьяна играет?
— Да, звезда наша. У нее такие дурочки очень хорошо получаются…
— Ну, давай разбираться, — вздыхаю я. — Где они встретились? Почему влюбились? Как познакомились?
— Ну откуда я знаю, Кирюшенька? По сюжету он ее увидел и пропал.
— Где?
— В кафе увидел. Понял, что жить не может…
— Странная история, — пожимаю плечами я и чувствую, как руки мужа ласково, но настойчиво укладывают меня рядом. Еще один рывок, и я оказываюсь сверху на Лехе. Приподнимаюсь на локтях и заговорщицки гляжу на Лешу.
— В твоем рассказе нет перца. Все очень скучно и пресно. Не обижайся, Леш. Но в такой сюжет лучше насыпать горсть специй.
— Каких еще специй? — бурчит он, целуя меня. Его язык мягко исследует мой рот. Хотя, если честно, что там исследовать? Давным-давно все знакомо.
— Нужно добавить детектива или мистики. Пусть эта деваха спасет твоего пианиста. Или пусть он ее наймет в качестве охранницы.
— Нет, Танька ни за что не согласится ногами махать, и обслуга — точно не ее профиль. Ей сиять надо. А я не хочу искать замену.
— Тогда, остается мистика, — усмехаюсь я и, не вставая с Лехи, тянусь к клубнике. Достаю две ягодки. Ему и себе. Чуть надкусываю одну и губами тянусь к мужу. Он ловко перехватывает у меня инициативу, стараясь откусить половину, но отработанным еще в школе движением я отправляю клубнику ему в рот. Бинго! Шар в лузе!
— Ну, какая мистика, Шакира? — закатывает муж глаза. — Пианист-оборотень и девица-вампир. Или наоборот? — смотрит он на меня с сомнением. Тоже не вариант…
— А если ведьма? — шепчу я, снова облизывая свою клубнику. Зазывно провожу языком по верхушке ягодки.
— Ведьма у нас уже есть, — ухмыляется муж, переворачиваясь вместе со мной. Прижимает меня к постели и медленно ведет языком от шеи до ключицы, а потом еще ниже. Я судорожно вздыхаю, чувствуя влажную дорожку на груди, потом на животе. Понимаю, что не могу связно мыслить. В голове пустота, зато кое-где чувствую себя наполненной. Да и говорить нет сил, когда надо мной навис Воскобойников и что-то шепчет совершенно невнятное.
Девочка… моя… хорошая…
К разговору о сценарии мы возвращаемся после ужина, когда сидим на террасе, тянем из бокалов какой-то мудреный коктейль и любуемся закатом.
— Оборотни и вампиры совершенно не годятся, — замечаю я в никуда, а сама немного кошусь на мужа, который расслабленно смотрит на красно-оранжевые всполохи, словно мазками нанесенные на небосклоне самый великим художником. Лехес чуть не подпрыгивает в кресле и смотрит на меня ничего не понимающим взором.
— Вот ты неутомимая, Кира, — вздыхает он, — то план для устранения Пирогова придумаешь, то мне сценарий в другое русло повернешь.
— Он сам себя устранил, — вздыхаю я и совершенно случайно вспоминаю о Лизе. — Прислуга говорит, что она не выходит из бунгало. И все время плачет, — бурчу я, задумавшись. — Нужно ее навестить, что ли?
— Только без меня, — машет руками Леша. — А пока ты сходишь, я сцену какую-нибудь напишу. А то с тобой совершенно невозможно работать, — вздыхает он, оглаживая мою коленку. Ладонь задерживается лишь на минутку и деловито ползет вверх.
— Ведьма, Лехес, — напоминаю я. — Можно такой сюжет завернуть. Например, девице Татьяне нравится твой пианист. А он на нее не обращает внимания. Тогда она идет к бабке, и та привораживает мужика. А он идет снимать колдовство к опытной ведьме. Та помогает твоему герою, а взамен просит…
— Жениться на ней, — быстро перебивает меня Алексей. — Классный поворот, Кира. Ведьму играешь ты. Я парочку интимных сцен придумаю, — с азартом говорит он, довольно потирая руки. — Никаких других актрис я на эту роль не возьму. Не собираюсь я с левым бабьем обжиматься, — бурчит обиженно Воскобойников, как будто это я его заставляю.
«Красивый ход! — думаю я, заходя в комнату и набирая номер самого дальнего бунгало. — С Лешей и не поспоришь. Хотя ну какая из меня актриса!»
— Лиза, — говорю я в трубку, как только слышится хриплое «але!», — как у тебя дела? Хотела зайти проведать…
— Я скучаю по Игорю, — рыдает она в трубку. — И почему я не осталась в Бангкоке?
— Твое присутствие ничего не решило бы, — мягко замечаю я. — Что-нибудь слышно от адвокатов?
— Ему дают два года тюрьмы, Кира-а! — кричит в трубку Лизавета. — Как мне теперь жить?
— Как все, — пожимаю плечами я. — Пойдешь работать…
— Да ты с ума сошла, — вздыхает Лизавета. — Такие, как я, не работают…
— Тогда реви громче, — хмыкаю я и уже собираюсь повесить трубку, когда Лиза деловито интересуется.
— А ты правда не имеешь никакого отношения к Рупору Анжелики?
«Ага, — мысленно хмыкаю я. — Вот так я тебе и сказала!»
— Нет, что ты, — на голубом глазу вру я. — Понятия не имею, в каком сне Игорю Петровичу это примерещилось.
— Это программа рассчитала, — признается глупая Лиза. — Его сын от первого брака, Никита — программист. Вот он написал такую прогу, умеющую распознавать стиль автора. Каждый пишет по-своему. Стиль — это как отпечаток пальца.
— Может быть, — неохотно соглашаюсь я. — И что же дальше? Жутко интересно!
— Да ничего, — тяжко вздыхает Лиза. — В программу залили всевозможные статьи и записи блогов. Из ЖЖ, инсты… И просто сличили стили. Выпала твоя статья о юных биологах. Ты вроде в школе для какой-то газеты писала, — усмехается она. — Я сразу сказала Игорю, что это байда какая-то. Анжелика вон какая популярная. А о тебе никто не знал, пока ты за Воскобойникова замуж не вышла.
— Трындец, — вздыхаю я. — Программа показала… Очешуеть! А я по глупости безумной машины страху натерпелась…
— Вот я говорила ему, — снова несет пургу Лизка. — Но Игоречек так верит своему придурашливому сыночку. А он такой ботан заученный, — жалуется она и снова всхлипывает. — Лучше бы Никиту посадили, чем Игоря…
— А он тут каким боком? — удивляюсь я. — Он же ни в чем не виноват…
— Да знаю я, — снова шумно пыхтит Лиза. — Это все твой Воскобойников!
— Лиза, — пресекаю я дальнейшие стенания. — Каждый человек несет ответственность за свои действия. Леша в том числе. У него испытание славой. А Игорь Петрович сам повел себя неосмотрительно. Он и у нас в офисе устроил скандал. Когда-то такое поведение ему простили, но финал закономерен, Лиза, — пробормотала я и, положив трубку, поспешила к мужу.
«Может, Леша как-то сможет помочь этому дураку Пирогову? — думаю я, усаживаясь рядом с Воскобойниковым. Он кладет мне на плечо руку и как ни в чем не бывало заявляет:
— Тебе досталась роль Бабы-Яги на нашем утреннике!
— Отмазаться никак нельзя? — уныло интересуюсь я. — Не хочу носить космы и горбатый нос. Леша-а, пусть лучше на твоего героя нападут оборотни. Сейчас это самая зачетная тема…
— Нет, Кирюшенька, отказы не принимаются. И играть ты можешь без грима. Ну, соглашайся! Тебе же все равно со мной на съемочной площадке торчать.
И я радостно, будто кролик, уже готова бежать за морковкой.
— Ничего страшного, — заверяю я любимого. — Я с вязанием в сторонке посижу. Или поваляюсь в твоем вагончике. У тебя же там будут все удобства? Нужно добавить в райдер лобстеров, клубники и шампанского…
— Не путай наш кинематограф с Голливудом, — фыркает Леха и снова лезет целоваться. — Хотя нам с тобой вагончик не помешал бы, — ворчит он, стаскивая с меня махровый халат. — Вот когда ты его успела нацепить, Шакира? Ходи лучше голой…
На обратном пути мы заезжаем на Бангкокский рынок за фруктами. Отличный подарок для наших родственников. Леха со знанием дела выбирает манго, папайю, маракуйю и личи, а продавец аккуратно складывает в пластмассовый контейнер и что-то лапочет на своем. А я довольствуюсь ролью наблюдателя. С превеликим любопытством я глазею на стройные ряды фруктов. Читаю непонятные названия и искренне не понимаю, что это такое и как его едят. Чем отличается лонгконг от лонгана? И что такое салак? А надпись «рамбутан» кажется мне названием лекарственного препарата. Хорошо хоть Леша прекрасно разбирается во всем разнообразии восточного рынка. С помощью жестов и каких-то тайских словечек мой муж что-то объясняет продавцу и достает из контейнера манго с еле заметным пятнышком. Еще раз пересматривает все фрукты. Продавец вздыхает, машет руками и снова терпеливо складывает все обратно, заменяя отложенные Лешей более спелыми плодами.
— Подождите, — решительно говорю я. — Нужно обязательно купить дуриан. Самый большой!
— Зачем, Кирюшенька? — ласково переспрашивает Леха и подмигивает, догадавшись.
Я прижимаюсь к мужу, заглядываю ему в глаза. Понимаю, что время выяснений еще не наступило, но и сдавать свои позиции не хочется.
— Я не стану ничего выяснять, Леша. Не хочу мстить кому-то из твоей семьи. Раз мы с тобой любим друг друга, то и противостояние с близкими бессмысленно. Если кто-то хочет быть вместе, то найдет способ воссоединиться. И родственники, как бы ни старались, не смогут помешать. А дуриан — просто подарок. Король фруктов все-таки. Приложим записку с пояснениями — разрезать и есть только на открытом воздухе.
— Мама никогда не читает инструкции. Сестры тоже, — хмыкает муж.
— На это и расчет, — улыбаюсь я. — Но может и понравиться. Есть же ценители этого фрукта?
— Кира, — смеется Леша. — Не хочу тебя сильно расстраивать, но снимать фильм я планирую у нас в городе. Соответственно, вернувшись, поселимся у меня. Мне, конечно, хочется спросить с матери за нашу разлуку. Но по большому счету виноват я сам. Если бы удосужился позвонить тогда, ты бы сообщила мне наши новости. Мать виновата. Никто ее не просил лезть в наши отношения. Но я принимаю тебя со всеми недостатками, Рупором Анжелики и сестрой Маликой. И прошу тебя о том же.
— Тогда и выяснять ничего не нужно, — отмахиваюсь я, смаргивая слезы. — Забудем и начнем с чистого листа.
— Хотелось бы, — бурчит Леша и дает знак продавцу подождать. — Но наверняка так не получится. Одно знаю точно, Кира, я не собираюсь терпеть вонь в собственном доме.
— Хорошо, — пожимаю плечами я. — Тогда лучше закопать топор войны и постараться не обращать внимания на тетю Нину и девочек.
— Ну, это у тебя точно не получится. Главное, чтобы ни одна из них не приперлась к нам на съемки. Я уже предвкушаю поток претензий. «Почему нельзя? Нам же интересно!» сменится на отповедь «Зачем ты решил снимать Киру?».
— Я с радостью откажусь. В чью пользу? Пусть тетя Нина сыграет старую ведьму — эта роль просто для нее. И еще, — упираю я палец в грудь мужа. — Я могу за себя постоять. Если жабешки сунутся ко мне снова, я найду способ ответить. Поэтому тебе лучше предупредить трехголовую гидру и мать их Нину…
— Хорошо, малыш, — ласково бормочет муж, расплачиваясь с продавцом. Тот улыбается и даже посылает с нами мальчишку донести контейнер с фруктами до такси.
И уже вернувшись домой и доедая последний манго, я понимаю, что сваляла большого дурака. Леша лихорадочно дописывает сценарий, в свободное время болтает с группой, обсуждая каждую мелочь. А я маюсь от безделья и одиночества. Как и предполагал муж, его родственницы страшно обиделись. На него. На меня. Леша не пригласил их в свой фильм, как будто это домашнее видео, а я, оказывается, его подговорила. Свекровь отвечает мне через губу, а золовки попросту игнорируют. Знать бы мне, что черные паучихи не остановятся.
«Все еще можно исправить», — наивно думаю я и ошибаюсь, не придавая значения надутым физиономиям. — Да пусть морщат губы! Большие и малые», — легкомысленно усмехаюсь я и, сосредоточившись на собственных занятиях, на время забываю о НКВД.
А когда через пару дней Малика присылает мне фотки, сделанные в доме Воскобойникова, где я задумчиво гляжу в окно и ем тот самый распоследний манго!
Твою ж мать!
Я влетаю фурией в маленькую гостиную и внимательно смотрю по сторонам. Камера! Тупо вставленная между книг на полке мощная мини-камера. Трехголовая гидра постаралась, не иначе.
«Бежать жаловаться к мужу? Но Леха сейчас погружен в свой сценарий и плохо реагирует на действительность. Да и мои дорогие родственницы отвертятся обязательно. Отмажутся и все на меня свалят. Что же предпринять? — думаю я и, осторожно оцепив «глазок», переношу его в другую комнату. Тут обычно собирается вся банда. Смотрят сериалы по телевизору, моют кости знакомым. Аккуратно вешаю девайс на торшер и звоню Славику Дронову.
— Как мне переустановить камеру видеонаблюдения? — спрашиваю я у своего старого друга.
— Да легко, — хмыкает он и еще полчаса удивляется моей бестолковости. И минут через сорок я любуюсь прекрасной картинкой. Нина и Дана говорят по скайпу с Ксенией и Верой.
— Мне надоела Шакира, — хрипло бросает Дана. — Какая-то она странная и совершенно не подходит Леше. Лучше бы женился на Татьяне. Я так надеялась на эти съемки. Думала, хоть там у них завяжется роман.
— Кира — идиотка безмозглая, — кивает Вера. — Она просто позорит Лешеньку. А это ее «Лехес» вообще звучит ужасно.
— Девочки, — тихо просит Нина Вадимовна, — только действуйте аккуратно. — Если Леша узнает…
— Да ничего не случится, мам, — отмахивается, поморщившись, Дана. — Ну, куда Лешка от нас денется? А Киру он уже один раз бросил, значит, и второй оставит ни с чем. Подумаешь, женился на ней. Велика важность! Жена — не стена.
«Ну, нормально, — думаю я, смотря на искаженные камерой будто плоские лица. — Попросить Лешу вмешаться? Так жабешки отколят что-то похлеще. Обнародовать их гнусный план? Они придумают новый. Кто заказывал партизанскую войну, девушки? — ехидно интересуюсь я и, выключив проклятую камеру, выхожу в кухню попить воды. Пара глотков приводит меня в чувство.
«Не раскисай, Мансурова, — твержу я самой себе и, возвращаясь обратно, вижу брошенный фен в персональной ванной Нины Вадимовны.
Подсмотренная на ютубе идея мигом всплывает в моей башке, и, прихватив мощный и дорогой девайс, я возвращаюсь в кухню. Ни прислуги, никого из семьи тут не наблюдается. Это ненадолго, но мне хватает времени достать банку с мукой и осторожно насыпать одну чайную ложку в фен. Хорошенько трушу, наблюдая, как мука просыпается вглубь жерла, и, вернувшись в ванную, кладу фен на прежнее место. Интересно, кто попадется в ловушку? Мама Нина или Дана?
«Теперь меня не остановить, — мысленно усмехаюсь я и заказываю в интернете еще парочку таких же камер. — Я вам устрою шоу «за стеклом», — думаю я, сжимая от гнева и обиды зубы. — Мы еще повоюем, злыдни!»
— Кирюшенька, — раздается сзади веселый голос мужа. — Кажется, я дописал сценарий. Это дело нужно отметить! Выбирай самый лучший кабак. Гуляем!
— Только ты и я, — шепчу я, обнимая Лешу и всеми силами прижимаясь к нему.
— Конечно, — кивает он, придерживая меня за подбородок и целуя в губы. — Я не хожу на свидание с мамой.
— А у нас свидание?
— Ну, естественно, Кира! Я не ухаживал за тобой перед свадьбой. И теперь восполняю пробел. — Я люблю тебя, — признается он хрипло. — Хотя зачем куда-то ехать? Мы можем заказать еду домой и устроиться в спальне.
— Ресторан- отличная идея, любимый, — мурлычу я. — Оденемся красиво. Будет потом что снять друг с друга, — добавляю я заговорщицким шепотом, а в голове бьется лишь одна мысль. Как отнесется Воскобойников к нашей междоусобице? Чью сторону примет?