Глава 15

Кира

Мы сидим с Лешей в «Милане» — одном из лучших итальянских ресторанов. Отдельный кабинет, выходящий панорамными окнами на ночной город. Вдали виднеются здание банка, скорее похожее на торт со взбитыми сливками, фонтан с мигающей подсветкой, бизнес-центр Лома и другие примечательности нашей провинции. А на столе — любимые мною паста, аранчини и кьянти, плещущееся в плетеной бутылке. Мягкий диван, позволяющий нам сидеть рядом и при желании кормить друг дружку. Очень романтично! Муж тянется ко мне с поцелуем, но как только наши губы соединяются, звонит сотовый. И рингтон «Постой паровоз, не стучите колеса!», который ни с кем не спутаешь.

— Интересно, что там случилось? — недовольно фыркает Леха, но все-таки отвечает на звонок. — Да, мама, — тяжело вздыхает в трубку и тут же отнимает ее от уха. Пронзительный крик тети Нины слышен даже мне. А это невыносимая пытка ультразвуком. — Ничего не понял, — спокойно заявляет муж. — Повтори, пожалуйста, членораздельно.

— Эта дрянь, твоя Кира! — вопит Нина Вадимовна, совершенно позабыв о приличиях. — На ком ты женился, сыночек? Из какой подворотни привел в наш дом эту крысу?

— Мама, по-моему, ты забываешься, — все так же, не теряя самообладания, пытается вразумить мать Леша. А я невольно кошусь на часы у него на руке. Неужели кто-то воспользовался феном? Ну-ну…

— Там какой-то дурдом творится, — морщится муж, сбросив звонок и тут же занося всех родственниц в черный список. — Мама обвиняет тебя в порче имущества. Что ты сделала, дорогая? — улыбается Леша. — Полила ацетоном ее любимую пальму? Или залапала жирными пальцами розовый диван в гостиной? Если это диван, я тебе и слова не скажу…Мне он никогда не нравился.

— Я насыпала муку в фен, — признаюсь я. — Твои мать и сестры объявили мне войну. И ничего другого не оставалось, как начать действовать партизанскими методами. Только я не могу понять, каким образом они меня вычислили? — печально вздыхаю я, надеясь, что Леха не сильно на меня обидится.

— Хотел бы я посмотреть. Вроде как Данка помыла голову и стала сушить. Ой, не могу! — смеется муж. — Жаль, что я не увижу сестру притрушенной. Хороший трюк, только не связывайся с ними. Ты же знаешь, какие они…

— Твои родные меня ненавидят, — грустно сообщаю я. — По их великому желанию мы расстались тогда, и сейчас они ни перед чем не остановятся.

— Тебе кажется, Кирюшенька. Мои мать и сестры добрые люди. Я многим им обязан…

— Наверное, скоро тебе придется выбирать. Они или я. Вопрос уже стоит так. И если мы и дальше будем прикидываться идиотами и ничего не замечать, то твои родственницы нас разведут. Ты это понимаешь, Леша? — пытаюсь убедить его.

— Ты уверена? — хмурится он. — Есть какие-то непреложные факты?

— Да, — киваю я и, найдя в облаке запись военного совета, сую мужу экран под нос.

— Откровенно, — криво ухмыляется он. — Только не говори, что камера там случайно оказалась!

— Нет, — бурчу я и добавляю мстительно. — Она случайно оказалась в нашей гостиной. А снимки с нее кто-то отправил Малике. И поверь, это не те фоточки, которыми можно украсить страничку в Инстаграм.

— Даже так? — строго смотрит на меня муж. — А мне почему ничего не сказала?

— Доложила при первой возможности, мой генерал! — дурашливо рапортую я, хотя на самом деле хочется разреветься. — Я сегодня только узнала. Собиралась тебе вечером рассказать.

— Ладно, — отмахивается Воскобойников. — Я завтра во всем разберусь. На трезвую голову. А сейчас я желаю пить кьянти с любимой женщиной, есть пасту с осьминогами и болтать о пустяках. А потом снять самый роскошный номер в отеле и заняться любовью. И пусть НКВД подождет…

— Ты думаешь, они дотерпят до утра? — вздыхаю я тяжко. — Испортили нам вечер…

— Мы можем забыть на время о моих маме и сестрах. Выкинуть из головы всякую дребедень и сосредоточиться друг на друге, — шепчет Леша, целуя меня в висок. — Они прекрасно обойдутся без нас. А победа в этом тайме достанется тебе!

- Наверное, ты прав, но я не привыкла к откровенной вражде.

— И это говорит мой любимый Рупор? — смеется муж. — Кстати, Пирогова выпустили из Тайской тюрьмы, и он уже вернулся домой. Звонил поблагодарить.

— А ты как-то ему помог?

— Да, — кивает Леша. — Подписал петицию в Министерство иностранных дел. Томится в неволе Пирог молодой… Он плачет и стонет, питаясь водой, — фыркает муж. — Надеюсь, теперь он от нас отстанет.

Мы сидим, обнявшись, тянем кьянти и лениво переговариваемся, глядя на раскинувшийся внизу город. Где-то там спешат по своим делам люди, заходится в истерике свекровь, Данка наверняка звонит Лому, но нам с Лешей нет до этого никакого дела. Вечер и ночь принадлежат нам и только нам.

«Как оно все еще обернется? — думаю я, млея в объятиях мужа. — И те пять детей, о которых он мечтает… Тут бы хоть одного заполучить, что ли?»

Выпив кофе с взбитым желтком, мы выходим из ресторана, взявшись за руки. И уже около самого лифта муж накидывает мне на плечи пиджак. От его запаха и аромата парфюма у меня сносит крышу. Тепло разливается по коже, заполоняя каждую клеточку. Я утыкаюсь носом в пиджак из летней шерсти и не замечаю, как перед нами раздвигаются стальные створки. Из лифта выходит какая-то пара и изумленно утыкается в нас взглядом. Лом и совершенно постороняя красотка.

— А я тебя везде ищу, бро, — хмыкает мой деверь. — Там мать в панике.

— Скажи, что отыскать не удалось, — серьезно бросает Леха и с сердитой миной хлопает брата по плечу. Оглядывает с любопытством его спутницу и заявляет официальным тоном. — Девушка, а вы в курсе, что этот обалдуй женат?

— Это не то, что ты подумал, — рычит Лом и уже готов сравнять Лехус землей. — Кстати, Стелла, позволь тебе представить моего младшего брата-придурка и его очаровательную жену…

— Я читала о вас в Рупоре Дерзкой Анжелики, — заявляет красавица и складывает губки бантиком.

«Уси-пуси, мать его за ногу… Ты с кем связался, Лом? На кого променял Светку?» — думаю я и в тот же момент получаю легкий тычок в спину.

— Завтра увидимся, — рычит Леха. — А сегодня мы с тобой не встречались, бро.

— Конечно, — плотоядно ухмыляется Ромка и тянет свою жертву вглубь ресторана.

— Сейчас им в нашем кабинете накроют, — смеется Воскобойников, заходя вслед за мной в лифт. — Только, Кира, очень тебя прошу. Никому ни слова. У Ромки семейная жизнь трещит по швам…

— А хороший левак укрепляет брак, да? — с вызовом спрашиваю я и чувствую, как моментально портится настроение.

«Эх-эх, братцы кролики, — вздыхаю я. — Интересно, далеко ли от Лома ушел младший брат?»

— Я не такой, — словно прочитав мои мысли, заявляет муж. — И грех тебе подозревать меня, Кира! Мы же вместе двадцать четыре часа. И я не планирую даже на пять минут с тобой расставаться. Вон, на два часа оставил одну, так ты умудрилась начать третью мировую…

— Завтра, все завтра, — шепчу я, притягивая к себе Лешу. — На сегодня ты только мой. — И через несколько минут войдя в просторный люкс, изумленно взираю на кровать с балдахином и зеркальным потолком. Перевожу взгляд на скульптуры и пальмы и, боясь рассмеяться, зажимаю рот рукой.

— Куда ты меня привел, Леша? — хохочу, не в силах сдержаться. — Это же опочивальня короля!

— А ты хотела в одноместном на полуторке трахаться? — хмыкает Воскобойников. — Да и откуда я знал, какие тут номера? Поручил Марине заказать самый лучший…

— Марине? — как полоумная переспрашиваю я и глажу мраморного мужика по плечу. — Я думала, твой директор занимается только рабочими моментами.

— Да всем попало, — отмахивается Леха, расстегивая рубашку. — Ты хочешь побродить по музею или сразу займемся делом?

— Я хочу знать, могла ли твоя Марина слить информацию Пирогову, или это сделали твои сестры, — шепчу я, переходя к прекрасной девушке, вытесанной из камня. На ней надета каменная тога, в руках такие же цветы, и в сторону туалета мраморная колхозница ведет олененка.

«На водопой, что ли? — мысленно хмыкаю я и добавляю с ехидцей. — Артемида, блин!»

Я глажу сначала оленя, потом бесцельно провожу ладонью по каменным цветам.

— Интересно, зачем их тут поставили? — вздыхаю я, в один момент оказавшись в капкане Лехиных рук. Сильных и самых родных.

— Понятия не имею, — рычит он, расстегивая на мне платье. — Наверное, чтобы потом все переспавшие в этом номере парочки могли с уверенностью заявить, что шпилились в музее.

— Точно, — хихикаю я, ощущая, как легкая ткань падает к моим ногам. И я остаюсь в одним трусиках-стрингах. Прижимаюсь к мужу и прошу жалобно. — Давай займемся любовью, а шпилиться и трахаться предоставим другим.

Леха задумчиво кивает и, подхватив меня на руки, тянет на кровать.

— Ты — самое лучшее, что могло случиться в моей жизни и случилось. Мне повезло не потерять тебя, Шакира!

Обхватив руками мужнину шею, я вглядываюсь в его довольное лицо. Да и взгляд, потемневший от страсти, подтверждает мою догадку. Леха не врет. Он честен со мной, а я, идиотка, сомневаюсь в муже до сих пор. Все никак не могу поверить в его искренность. Все время жду какой-то подвох. Не верю Леше и сама боюсь раствориться в нем.

— Кира, — зовет меня Воскобойников. — О чем ты только думаешь? — шепчет он, нависая надо мной. — Прощу, если о роли переживаешь или сходишь с ума от любви ко мне…

— А с кем крутят романы ведьмы? — спрашиваю я, вглядываясь в бесконечно родное и любимое лицо. Чувствую, как у меня поджилки трясутся.

«Соберись, — командую самой себе. — Не смей растекаться лужицей. Потом костей не соберешь…»

— С музыкантом. Разве ты не читала сценарий? — смеется Леша, по-хозяйски раздвигая мои бедра и становясь между ними.

— Все, кроме эпилога, — признаюсь я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. — Леша-а, — только и могу вымолвить я. — Леша-а!

— Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция, — бурчит муж, через несколько минут падая рядом. — Как же ты кричала, Кира! Как кричала! Боюсь, нам выпишут штраф за нарушение тишины.

— Ты же оплатишь, милый? — томно зеваю я. — А я еще покричу, когда ты… когда мы…

Мы засыпаем в обнимку, а утром просыпаемся от стука в дверь, и когда из прихожей я слышу глухой голос Лома, то сразу понимаю, что мирное время закончилось. Раз и навсегда, будто кто-то повернул выключатель в другую сторону.

— Мать подняла всех на уши, когда вы не возвратились домой. Полиция приняла от нее заявление о твоей пропаже. Наша мама уверяет всех, что Кира тебя убила, а сама сбежала.

— Она свихнулась? — рычит Леша. — Ну, пусть побесится. Я не собираюсь разруливать ситуацию. Мне надоело, Рома! Продлю пребывание в гостинице еще на пару дней. Пусть меня менты найдут, и пусть кому-нибудь станет стыдно.

— А может, купим все здание? — довольно хмыкает Лом.

— Оно продается? — деловито интересуется мой муж. — Если хозяева согласны, узнай цену. Давай возьмем на пару. Или я сам.

— Вместе, — рычит довольно Роман, и я так понимаю, что уходить он не собирается. Надежды дождаться мужа в постели тают на глазах.

«Принесла же тебя нелегкая, — думаю я и тут же понимаю, что Ломик — мой ангел-хранитель. Ну, после Лехи, естественно.

— Ничего пока не публикуй, — быстро пишу я Малике. — Кажись, у нас запахло жареным.

— Кто у нас жертва дня? — тут же приходит ответ от сестры.

— Обугленная тушка Нины Вадимовны и подкопченная гидра.

— Жабы на углях? — пишет систер. — Мое любимое блюдо. Давно мечтаю попробовать. Давай материал, Шакира. Я этих сволочей размажу по асфальту.

— Нам нельзя показывать личную заинтересованность, — отвечаю я, добавив парочку красноречивых смайлов. Затем надеваю халат, собираю волосы в хвост и, заслышав разговор в гостиной, снова ложусь в кровать.

— Кира еще спит? — спрашивает Лом.

— Да, отдыхает, — грубо отрезает Леша, пытаясь намекнуть брату на элементарное чувство приличия: какого хрена интересуешься чужой женой?

— Небось, ты ее всю ночь по кровати гонял, — довольно хмыкает Лом и добавляет удивленно. — Совсем сдурел, бро.

— Я никогда даже намеком не обидел Светлану, так какого лезешь в мою жизнь? Как вы меня все задрали, — вздыхает он. — Мама, сестры! Твои насмешки — наименьшее зло. Но если не перестанешь лезть, куда не просят, намылю шею, понял?

— Отвали, придурок, — рыкает старший брат. — Подумаешь, пошутил! Ты уже совсем с катушек съехал…

— Тише говори, Киру разбудишь, — сурово предупреждает Леша и спрашивает на ходу. — Останешься? Позавтракаешь с нами? Заодно покупку здания обсудим… Тогда я сейчас закажу завтрак и разбужу Шакиру, а ты свяжись с владельцем этой хибары. Пусть озвучит цену.

— Как скажешь, — бухтит Лом и раздраженно вопит, прерывая жужжание сотового. — Да, мама! Нет, не нашел. Пусть полиция ищет, если ты настаиваешь… Вероятно, Леша где-то с женой… Нет, меня это не касается… тебя тоже. Мам, перестань! Но если хочешь, поднимай на уши полицию. Только потом не проси помочь тебе уладить скандал. Ладно?

Не в силах больше лежать, я выхожу из спальни.

— Мы тебя разбудили, солнышко, — вздыхает муж. — Нас, оказывается, ищут.

— Позвони матери, — прошу я. — Она волнуется…

— Она бесится, — хмыкает Леша. — Я хочу и дальше жить спокойно своей семьей. А маме пора уяснить простую истину. Все ее дети выросли. Даже я. Пусть нянчит внуков, а то вцепилась в меня, как клещ в собачью шкуру.

— Деньги, — пожимает плечами Лом. — Мать и сестры боятся потерять на тебя влияние. Ты же отстегиваешь им до хрена.

— Я просто делюсь, — оторопело чешет башку муж и изумленно пялится на брата. — Ромка, да мне и в голову не приходило.

— Меня же так не пасут. Лезут иногда из любопытства, но без фанатизма.

— А ведь действительно, — вздыхает муж. — Блин! Как же я сам не догадался? Все из-за этих денег проклятых.

Он удрученно глядит в окно, а затем, будто что-то для себя решив, снимает трубку местного телефона.

— Завтрак на четыре персоны, пожалуйста! — заявляет он, а потом поправляет себя. — Извините, на три. Тосты, омлет, клубника, оладьи с мороженым и чай.

А положив трубку, упирается взглядом в одну из статуй.

— Откуда мать точно знает, кто испортил ее драгоценный фен? Почему она так уверенно обвинила Шакиру? Вот что, бро, — командует он, и я вижу, как на глазах меняется мой любимый мужчина. Превращение из довольного интеллигента в сурового бизнесмена происходит моментально. И теперь уже понятно, кто из мужчин биг-босс в этой комнате. Точно не Лом. — Отправь в мой дом бригаду безопасников. Желательно с поисковыми приборами. Меня интересует все. Прослушка. Скрытые камеры. Диктофоны. Пусть постараются выяснить, какая компания ставила и кто заказчик.

Муж осекается на полуслове, услышав стук в дверь. Он деловито пропускает внутрь официанта с тележкой и велит накрыть в столовой, откуда открывается изумительный вид на реку, тянущуюся за ней рощу и озера. В лучах восходящего солнца мир за окном кажется волшебным. И я даже взвизгиваю от удовольствия.

— Тебе нравится, любимая? — спрашивает он, легко целуя меня в висок. — Может, поживем здесь с недельку. Будем гулять по паркам, глазеть в окно. И я, наконец, прочитаю тебе весь сценарий, — предлагает он.

— Хорошо, милый, — киваю я, заранее зная о его решении. Мне самой безумно понравился этот номер. И если Леша решил устроить здесь нашу квартиру, то мне остается только аплодировать ему. Молча.

Проводив Лома, мы бездумно гуляем из комнаты в комнату. Любуемся скульптурами и открывающимся из окон видом. Потрясающим и меняющимся каждую минуту. Плюхаемся на полосатый диван на высоких золоченых ножках и всерьез обсуждаем, где еще за прошедшую ночь не занимались сексом. Но одновременно два звонка возвращают нас в реальность. Верещит Лешкин сотовый и местный телефон.

— Ответь, пожалуйста, — кивает муж на ультра-современный аппарат, стоящий на резной консоли. А сам бурчит в свой ненаглядный айфон. — Да, бро. Сколько хотят? Берем. Я думал, будет больше…

Я снимаю с базы светящуюся трубку, похожую на челнок космического корабля, и, услышав заботливый шепот портье «к вам из полиции», говорю спокойно и уверенно.

— Да, конечно. Пусть поднимаются в номер.