Глава 16

— Вы хоть матери позвоните, Алексей Николаевич, — выходя из номера, душевно напутствует меня полицейский.

— Я разберусь, капитан, — рыкаю я, закрывая дверь.

«Неужели действительно из-за денег? — бьется в голове шальная мысль. — Мама, сестры… Почему же вы не рады моему счастью? Ромка прав: вы боитесь лишиться копеечки, не вами, а мною лично заработанной? Красивый ход, дорогие… Очень красивый!»

Я возвращаюсь в номер, понимая самое главное. Моей жизнью распоряжается кто угодно, только не я. Даже страшно подумать, какие гадости делали мои родственницы всем тем бедным девчонкам, которые согласились было выйти за меня замуж, а потом вернули кольцо. Таня… Ника… Арина… За них, пожалуй, стоит сказать спасибо моей ненасытной родне. Иначе бы я не вернулся к Кире. Еще предстоит разобраться, кто знал о ребенке и почему не сообщил мне. В любом случае без мамы не обошлось. Я потираю лицо в раздумьях. Одно ясно, я этого так не оставлю. Моя семья теперь — жена и наши будущие дети. А остальным давно следует уяснить простую истину. Мальчик вырос!

Я захожу в спальню, где Кира, лежа в постели, что-то пишет в телефоне.

— Гляди, уже прислали, — усмехается она, протягивая айфон. Я вижу чуть смазанные кадры, явно свидетельствующие, где мы с женой провели ночь. Сам снимок сделан около стойки регистрации. Мы ждем, когда освободиться портье и выдаст нам ключи от номера. Я обнимаю Шакиру и губами чуть касаюсь ее виска, а она, прикрыв глаза, млеет в кольце моих рук.

— Четко сработано, — мотнув башкой, фыркаю я, — а мы ничего не заметили, Кирюшенька!

— Заняты были, — смеется она, и я, целуя ее в нос, плюхаюсь на кровать рядом. — А вот, смотри, — говорит жена, показывая мне следующую фотку. — Кто-то заснял в полиции…

Я вглядываюсь в кадр и чувствую, как в душе поднимается гнев. Невысокая худенькая женщина с выбившимися из дульки седыми волосами держится за сердце и что-то рассказывает полицейским. Мама! Вот кто у нее принял заявление, если с момента моего так называемого исчезновения прошли считанные часы? Листаю другие фотки и прихожу в ярость. На половине из них мы с Кирой. В ресторане, на этаже гостиницы, целующиеся и счастливые, а на других — сестры под руки выводят маму из полицейского участка. Ну что за дурдом и мракобесие!

— Ты пост накатала? — спрашиваю я жену. — Дашь прочитать?

— Уже готово, — морщит нос Кира. — Я старалась написать нейтрально. Все-таки, это твоя мама…

— Никуда не годится, Шакира, — бурчу я недовольно. — Где твои зубы, милая?

— Рядом с тобой всю хватку растеряла. Погонит меня Малика за профнепригодность, — хихикает жена и добавляет лукаво. — Есть еще один вариант. Там я разнесла звезду по кочкам.

Она открывает другую заметку в телефоне, и с первых же строк меня пробирает смех.

«Есть ли психушка в городе N? Она работает исправно? Или давно закрыта на переучет смирительных рубашек и душа Шарко? И почему в случае с Воскобойниковым полиция поспешила принять заявление от выжившей из ума мамаши нашего героя, а когда пропадают старики и подростки, родных маринуют по три дня? Столь драгоценное время спускают попусту в унитаз и чаще всего человека находят мертвым. Но это касается только смердов, а для сильных мира сего ситуация совершенно иная. Почему вместо расследования настоящих преступлений полиция города N занимается поисками артиста, вынужденного в родном городе снимать номер с койкой? Леша! Бедный ты человек! Ты даже дома с законной женой потрахаться не можешь. Бабка, небось, сразу вламывается, стоит заскрипеть матрасу в вашей комнате? Леша, дорогой ты наш! Бери Шакирку за шкирку и съезжай из этой коммуналки. Купи однушку в Южном Бутово, что ли! А сестрам подари абонемент на фитнес. Пусть растрясут свои жирные туши».

— Никого не упустила, — фыркаю я, улыбаясь жене. — Где поставить размашистую подпись «Утверждаю»?

— Вот здесь, — ласково мурлычет Шакира и тянется ко мне с поцелуем. — Ты, правда, решил купить эту махину? — обводит шалым взглядом спальню.

— Да, малыш, место хорошее, — шепчу я, развязывая поясок на махровом халате. — У меня полно идей. Ресторан на крыше оставлю как есть, да еще этот номер. А все остальное переделаем. Расширим гостиницу, плюс еще пару ресторанов внизу устроим. А все эти павильончики, торгующие китайским ширпотребом, снесем на фиг. А здесь себе квартиру устроим. Мать я из дома выселять не намерен, но и жить с ней под одной крышей не желаю. Она — моя мама, и я ничем ее не обижу. Пусть живет сама в огромном домине и гоняет приведений по ночам.

— А мы с тобой? — настороженно переспрашивает жена. Я вижу, как в глазах Киры мелькнула и пропала искорка страха. И понимаю, что моя маленькая храбрая девочка из всех сил пытается мне доверять.

— Мы? — переспрашиваю с усмешкой. — Купим однушку в Южном Бутово, — хохочу я, обнимая Шакиру и увлекая ее за собой.

Домой я приезжаю только на следующий день. С порога велю домработнице упаковать все наши вещи.

— Что происходит, Лешенька? Это Кира тебя против нас настроила? Ей воздастся! Грех разлучать мать с ее дитем! — говорит мама, эффектно появляясь в холле.

— Кира тут ни при чем, — замечаю я мимоходом и, зайдя в комнату охраны, присвистываю от изумления. На большом столе лежат камеры слежения, микроскопические диктофоны, замаскированные подчас под предметы быта: обычную шариковую ручку или карандаш. — Прям шпионский арсенал, — негодующе хмыкаю я и поворачиваюсь к матери, зашедшей следом. — Ты можешь объяснить, кто напичкал мой дом камерами и прослушкой?

— Я думала, это с твоего ведома установили, — совершенно искренне негодует мама. — Я понятия не имею, Лешенька! — заламывает она руки и начинает плакать. — Девочки тоже. Они бы мне обязательно сказали. Я так воспитала вас, своих детей… Искренними и любящими. Может, это Рома? Или Кира?

— Эти двое тоже отпадают. Моя жена уж точно тут ни при чем.

— Тогда кто? Может, обратиться в полицию?

— Хватит, — тяжело отмахиваюсь я, — ты уже наобращалась. Вон, Рупор Анжелики опять смешал меня с дерьмом. Посоветовали купить однушку в Южном Бутово. А тебя упечь в психушку?

— Где? Кто? — охает маман и бежит за сотовым. Напряженно читает пост в Инстаграме и оглядывает меня возмущенно. — Леша, этих наглых борзописцев давно пора привлечь к ответственности! Как они смеют писать обо мне такое?

— Ну, обо мне же постоянно публикуют, — криво усмехаюсь я. — И ты переживешь. Позвони сестрам. Пусть приедут. Хочу каждой из них в глаза посмотреть.

— Даночка дома, а остальные сейчас подъедут, — вздыхает маман, и когда вся семья собирается в столовой, я понимаю, что пост Шакиры попал точно в цель. Мои сестры сидят, насупившись, и смотрят исподлобья.

— Неужели мы такие толстые! — возмущенно восклицает Ксения.

— Вот бы на эту Анжелику посмотреть, — поддакивает ей Вера. — Ну, разве у нас туши? Так, пара-тройка лишних килограмм.

— Уговорили, — бросаю я небрежно. — Обойдетесь и без абонементов. Теперь к делу. Или вы сознаетесь, или я просто разворачиваюсь и ухожу. И никогда больше не стану с вами общаться…

— Здорово она тебе мозги промыла, — томно вздыхает Ксения. — Я тебя вообще не узнаю, Леша.

Я молчу, внимательно разглядывая сестер. Вроде любят свои семьи. Да и мужья у них отличные. И с виду не скажешь, что это действительно трехголовая гидра. Почему они обложили меня со всех сторон? Неужели деньги всему виной?

— Ты любишь мужа? Детей? — возмущенно смотрю на старшую сестру. Она кивает «ну конечно!». — Тогда ты сможешь понять, что я испытываю к Шакире. Я всегда любил только ее одну и не собираюсь потерять снова. Общаться с ней вам не придется. Я хочу оградить жену от ваших нападок.

— Она не любит тебя! Это брак по расчету! — выкрикивает Дана. — Мы старались для тебя! Пытались оградить тебя от этой…

— Ну, я понял, спасибо, — киваю холодно сестрам. — Пока, девочки.

— Леша, — подскакивает мама и бежит следом. — Я правда ничего не знала. Но ты должен простить сестер.

— Дурдом какой-то, — отмахиваюсь я, наблюдая, как во двор въезжает Рэндж брата. — У вас ничего не изменится с моей женитьбой, мама, — тихо рычу я. — Как я оплачивал все ваши расходы, так и буду. Не горюй слишком. Еще увидимся, — говорю я сердито и, подхватив два чемодана, свой и Кирин, спешу прочь. — Отвези меня в «Милан», бро, — прошу я Ромку. А дорогой думаю о том, где стояли проклятые камеры. В гостиных, в библиотеке, в моем кабинете, на террасе… Где еще? Чувствую, как меня охватывает дикая ярость. Блин! Блин! Блин! Ничего не подозревая, мы трахались с Кирой в каждой из этих комнат, несли любовный бред, не предназначенный для чужих ушей. Обсуждали… Твою мать! — задыхаюсь от возмущения я. — Поганый Рупор! Мы ведь говорили о нем. Кира звонила сестре! Где все эти записи?

— Где данные с диктофонов? — спрашиваю я у Лехи. — Нужно все уничтожить…

— Файлы переписали на флешку и удалили с Данкиного ноутбука. Но могла какая-то часть остаться где-нибудь в облаке. Но наши безопасники утверждают, что все хранилось на компе.

— Дану уволь из моего штата. Где ее трудовая хранится? Марине скажи, пусть ищет мне нового персонального помощника. Я пока не готов ни с кем из сестер встречаться.

— Не руби с плеча, — бурчит недовольно Ромка. — Может, пока ее на другую должность перевести? Вынудить самой уйти?

— Возьми к себе. Уборщицей, — отмахиваюсь я и, поймав негодующий взгляд брата, замечаю с ехидной усмешкой. — Вот то-то же!

— Данка мстительная, Лех. Тебе гадости делать побоится, а вот Кире насолить может. Я бы пока не трогал, потом найдешь повод или сосватаешь ее более крутому перцу, — мимоходом бросает он и внимательно смотрит на дорогу.

— Нет, — отрезаю я, стукнув себя по колену. — Никого из них рядом быть не должно. Я еще подумаю и, скорее всего, перенесу съемки в Москву, — бросаю упрямо. — Оставаться тут противно! И это близкие люди, Рома! Понаставили камер и продавали обо мне информацию. Суки! Какие же суки!

— Выдыхай, Леха, — рычит мой старший брат. — Изменить место съемок ты, конечно, можешь. Но тогда и меня с собой забери. Тут же все уже обговорено. Губернатор от радости в ладоши хлопает, а мэр спит и видит, как наш город прославится на весь мир. Уже туристические маршруты разрабатывает…

— Да знаю, — отмахиваюсь я. — Здесь снимать придется. Марина все договоры подписала. Если сейчас заднюю включить, такой скандал разразится, мало не покажется. Но домой мы не вернемся. Там нам не место. Мне до сих пор страшно, что еще может всплыть…

— Из-за Киры? — уточнил Ромка, заезжая на парковку гостиницы. — Может, вы в свою квартире поселитесь?

— Нам здесь нравится, — мотаю я головой. — А на Адмиральской нет условий для охраны. Небось, до сих пор фанатки на ступеньках сидят. И там Дана точно нанесет удар. А я не имею права рисковать Кирой, понимаешь? Один раз уже облажался по полной. Третий шанс мне судьба вряд ли предоставит.

Брат косится на меня, но ничего не говорит. Просто помогает мне вытащить чемоданы, ждет, пока крепкий паренек в фирменной куртке поставит наш багаж на золоченую тележку и торжественно вкатит в холл гостиницы, а затем хлопает меня по плечу и бурчит недовольно «бывай, бро!». Я смотрю ему вслед. Высокому широкоплечему мужчине, слишком похожему на меня, и вместе с тем совершенно другому. И внезапно понимаю намерения старшего брата. Ему претит разразившийся в семье скандал, и хочется восстановить статус-кво. Жить как прежде. Приезжать к матери обедать. Подначивать сестер и гордиться знаменитым братом. Но, к сожалению, точка невозврата пройдена. И Ромке придется выбирать, на какой из баррикад сражаться. Вся семья или я. Сохранить нейтралитет не получится. Мама и сестры не позволят.

Я поднимаюсь в номер. И замираю от охватившей паники. Свет горит только в прихожей, а в остальном музее темнота.

«Где моя жена? — думаю я лихорадочно и, отдав несколько сотенных бумажек доставившему багаж парнишке, на всех парах несусь в спальню. И сразу же облегченно вздыхаю. В комнате горит приглушенный свет торшера, а Кира спит, свернувшись калачиком. Я останавливаюсь невдалеке от кровати, изголовье которой чуть прикрыто балдахином. Лицо жены по-детски расслаблено, а на губах блуждает довольная улыбка. Ради этой женщины я вдрызг разругался со всеми родственниками. Даже Ромка — соратник и правая рука — уехал сильно раздосадованным. Он, конечно, примет мою сторону. Наши общие проекты не дадут ему занять другую позицию. Но и НКВД брат не бросит.

«Да кто их бросает, ептиль! — словно чайник, закипаю я. — Я специально выстроил дом, поселил там мать с сестрою, а потом на радостях привел туда же любимую жену. И что в итоге? Одно сплошное предательство! Интересно, — морщусь я недовольно. — А когда мои красавицы установили шпионскую технику? До свадьбы с Кирой или сразу после? И что послужило толчком? Неужели комиссионные от Анжелики? Или желание опорочить меня, улыбаясь в лицо, а за спиной устраивали свой темный бизнес? Имели с меня хорошие дотации и на мне же зарабатывали, — фыркаю я и, накрыв жену одеялом, уже собираюсь выйти из комнаты. Маленькая деталь не дает мне покоя. И если я прав, дело принимает самый хреновый оборот.

— Леша-а, — сонно зовет меня жена, — какие новости?

— Все по закону Мерфи, дорогая, — усмехаюсь я невесело, но возвращаюсь обратно и, усевшись на край кровати, глажу ножки жены. — Если неприятность может случиться, она случится. Только я не до конца понял масштаб трагедии.

— Все беды у нас в голове. Сначала мы их прогнозируем, а потом они случаются. Вот тебе правильное толкование законов Мерфи. Они устарели, Лехес! Нужно визуализировать счастье…

— Я так и делаю, мой маленький философ, — довольно улыбаюсь я и слегка щекочу Кирины розовые пятки и тут же получаю хороший удар в бок. — А ты чем занималась, Кирюшенька?

Жена смотрит на меня радостным взглядом. И мне даже кажется, что в ее глазах искрится тихое ликование.

— Новости просто обалденные. Честно говоря, я в шоке. Леша, тут такое произошло…

— Ты сорвала джек-пот в ЕвроМиллионы? — посмеиваюсь я и по-настоящему любуюсь Кириным лицом, озаренным восторгом.

— Круче, Воскобойников, — фыркает жена. Тянется к тумбочке и достает из верхнего ящика тонкую пластинку с двумя розовыми полосками. — Ты сегодня правильно заказал завтрак, любимый. Нас за столом было четверо.

— Точно? — не веря, смотрю на тест. — Кира, любимая, — бубню я. Эмоции зашкаливают. Хочется петь, смеяться и бить посуду. Я даже предположить не мог, как закончится этот день. — Сумасшедшее известие! Я безумно счастлив. Только теперь я с тебя глаз не спущу. Необходимо в ближайшее время вернуться в Москву и сразу показать тебя самым лучшим врачам. Сходить на УЗИ. Вместе пойдем. Договориться с роддомом. Найти опытную акушерку. И еще…

— Леша, — весело зовет меня Кира. — Не паникуй, ладно? Мне самой страшно.

— Это событие нужно отметить. Давай наберем ванну, напустим туда лепестки роз и еще что-нибудь романтичное придумаем. Пить нам теперь нельзя, — хмыкаю я, озабоченно почесав репу. — И у меня фантазии не хватает…

— Иди ко мне, — шепчет жена и смотрит колдовскими глазищами. — Я спать хочу, а с тобой так хорошо спится.

И немногим позже, когда Кира засыпает, прижавшись ко мне спиной, я глажу ее по совершенно плоскому животу и неожиданно задумываюсь о маленьком существе, поселившемся внутри Киры. Кто там? Он или она? И какого сейчас размера? Наверное, с фасольку… И уже засыпая, будто выныриваю из дремы. Если мои сестры установили камеры для того, чтобы снабжать Анжелику информацией, то вот сейчас и посмотрим, кто первый пришлет известие о нашей беременности. А если в комнатах стояла прослушка, то и о моих передвижениях сестры знали все. Нужно проверить, с какого почтового ящика стала поступать информация. И если получится, выяснить истинных владельцев.

«Я уже решал подобную задачу, только с точностью до наоборот, — думаю я, прижимая к себе Киру. — Интересно, когда мы забили гол? В Бангкоке или на Мальдивах? Или во время быстрого огневого контакта на стиралке?»