ГЛАВА 12

Дезмонд

История становилась всё загадочнее. Дезмонд даже почувствовал азарт, как раньше, до коронации, когда был дипломатом и плёл интриги против соседнего государства лаэров. Похоже, придётся и здесь тряхнуть стариной.

Итак, вопросы множились, как мурашки от демонова тумана. Тот начал угрожающе увеличиваться, мешая рассматривать окрестности. Бояться его было некогда, да и незачем. И Дезмонд сказал ему, как коту, подражая Уме:

– Свои. Привет. Я тут с добром, гадостей не затеваю.

И даже погладил призрачную морду чудовища, возникшую в сизом мареве, от которой неподготовленный гость обмочил бы штаны. Но Дезмонд чего-то подобного и ожидал, так что морда развеялась. Туман перестал бурлить и пеной осел к ногам. Тотчас и в голове прояснилось, думать стало проще.

Дезмонд вытянул и расширил до великанских размеров руки своего эфирного тела, ощупал всю магическую преграду, отпугивающую животных и растения. И убедился ещё раз: завеса была целёхонькая, плотная, словно только что навели.

Итак, если дыр в завесе между дикими землями и населёнными нет, то откуда тогда в той части взялись динозавры? Как минимум тот гад, который чуть не сожрал Уму?

Подозрения сразу пали на Ринзода: он пригнал сюда ручных цератопсов и гигантского диплодока. Значит, кристаллы подчинения у него мощные, вполне оправданные для его профессии. Такой запросто может и тиранозавра на пайке держать, чтобы науськать, когда надо... Минус в том, что Ринзод только что приехал. И вроде как по приглашению властей из-за подступающей опасности.

Может быть есть ещё одна дыра в хребте между землями? Стоило проверить.

Дезмонд прошёлся вдоль Ущелья мёртвых, глядя на остовы ёлок. Туман полз по его ногам, не мешал, хотя и продолжал бдеть.

«Всегда надо искать того, кому выгодно», – думал Дезмон.

Колдуну Ринзоду история с нападающими чудищами точно была на руку: если вокруг все боятся, на него молиться будут, лишь бы им жизнь спасал. То есть не успел приехать, уже получил власть, контроль и преклонение, как перед богом. Ну ещё бы, единственный спаситель...

Та-ак. Ушлой наставнице тоже всё это зачем-то нужно. Вот только возникает новый вопрос: врёт она с десяток лет, а Ринзод-морда-тапком явился только что. Вряд ли он ждал, когда Ума вырастет, чтобы жениться, это как-то чересчур...

Дезмонд прошагал ущелье сквозь, морщась от сырости и запаха гнили. Вернулся обратно и поспешил на «живую» зелёную границу за завесой.

Если брать выше, – рассуждал он, – есть ещё непонятный Орден женщин и новая власть – Святые старцы. При мысли о них Дезмонд поморщился: святой не назовёт себя святым, а тот кто назовёт, куда прожжённей самых ушлых аферистов. С такими и ухо держать надо востро, и меч наготове.

Старцам явно на руку была эпидемия. Теперь закрепляют позиции, чтобы народ не опомнился и не пнул с трона.

А для удержания власти что хорошо? Правильно, страх и новая угроза. Перспектива быть сожранными жителям Деона не нравится. А за спасение и защиту они, конечно, будут благодарны правителям.

«Если б я был непонятным «старцем», под шумок занявшим все места в правительстве, – говорил себе Дезмонд, – я бы так и сделал: культивировал угрозу и держал под контролем тех, кто может быть опасен. А на острове, окружённом со всех сторон непроходимой океанской впадиной, угрозы войны нет, приходится использовать природные факторы».

Подумав об этом, Дезмонд усмехнулся. Судя по тому, что он успел услышать, на Деоне, кажется, самыми опасными были женщины. И Ума. Очень занятно! Что он в ней не видит? На ум в который раз пришла её способность общаться с туманом.

Вопрос второй: если угрозы разрыва защитной завесы нет, для чего было вынуждать Уму жертвовать собой и рожать сына этому утырку? Целую теорию развели. Ринзод не мог быть влюблённым и одержимым ею, ибо он её в первый раз увидел в день «свадьбы», и с «любовью» не кинулся сразу. Одержимый бы не удержался.

Дезмонд покривился и пнул чёрный пень, тот рассыпался на гнилушки. Под ногами вспыхнуло голубоватое мерцание. Его сожрал туман.

А Ринзоду было плевать, какая у него будет жена, раз матери доверил договор подписывать. Однако теперь Ринзод за Умой гоняется упорно. Почему? Либо обещал кому-то что-то относительно неё. Либо гордость прищемило. Ну и опять же в грязь лицом нельзя упасть перед народом – ему же его подчинять. Новый хозяин, тьма его разбери!

Дезмонд зло усмехнулся.

А, может быть, наш охотник и колдун Ринзод уже сам завесу залатал? Нет, не успел бы, он сутки гоняется за Умой. Кстати, для устрашения местных и подтверждения важности его присутствия здесь было бы отлично, чтобы хоть кого-нибудь сожрали динозавры. Цинично, но факт.

Так, Ринзод отпадает. Тогда кто смог залатать завесу?

Старушка-веселушка, его маман? Нет, ей тоже не выгодно. Наставница? Она весьма тёмная лошадка. Братец Умы Киран? Хм, маловероятно, вроде как без магии наш предатель.

Тем не менее, Ума в ложь про завесу поверила и деревенские жители тоже. Скачущий динозавр под забором – прекрасный повод верить и бояться. И совершать опрометчивые поступки.

А, кстати, может, Святым старцам слава первого волхва Яни Мир-Тена покоя не даёт? Тогда подмять под себя живую наследницу под фамилией Яни – очень разумно в этом смысле. Интересно, почему никто из старцев не рискнул сам жениться? Тоже обет безбрачия помешал?

* * *

Дезмонд отошёл дальше к границе живого и мёртвого леса. Оказавшись на опушке, уловил едва слышное трепыханье. Отвёл торчащую ветку пихты и обнаружил детёныша цератопса. Тот застрял в кустах, маленький совсем, не больше молодой домашней свинки. Увидев Дезмонда, динозаврик испуганно притаился, уставившись глупыми глазёнками.

– Запутался, пузанчик? – сказал Дезмонд.

Осмотрелся, принюхался: мамаши рядом не наблюдалось, а вот из горы за молодым сосняком на юг от ущелья, доносилась возня. Прислушавшись, Дезмонд смог различить типичное для цератопсов «курлыканье». Наверняка там была пещера, и взрослые цератопсы обгрызают со стен глину.

Так же, как и на континенте, здесь животные находили в пещерах антидот от ядовитых растений, которых в реликтовых лесах видимо-невидимо. Все так или иначе защищаются в этом мире.

Чтобы не отпугнуть своим запахом родителей зеленоватого малыша с малиновым костяным воротником над головой и смешными рожками, Дезмонд не стал брать его на руки, сделал пасс. Магией развело колючие заросли и сучки, подхватило цератопсика и понесло по-над травой к пещере. Малыш не испугался, крутил головой, болтал ножками и издавал негромкие курлыкающие звуки, словно удивлялся, но был не против полетать.

Воздушная петля выпустила детёныша под горой, подтолкнула к пещере. Цератопсик издал радостный вскрик, маман из пещеры отозвалась – вспомнила про ребёнка.

Дезмонд усмехнулся: однажды и его мама забыла во время бала во королевском дворце. Куда подевалась няня, неизвестно, но маленьким он топал по золочёным залам, пока не наткнулся на Его Величество... с любовницей.

«Малыш, пусть это будет нашей маленькой тайной. Я вознагражу тебя», – прошептал сконфуженный старый король, поспешно выталкивая его из-за шторы. И вознаградил спустя годы. Случайно, правда: умер, а его наследнику в тот же день высосал мозг масломорд в джунглях. Дезмонд оказался ближайшим по крови, кто имел право наследовать корону. Её Дезмонд и посчитал просроченной наградой за то, что никому не сболтнул про царский адюльтер, как и обещал.

Ещё не пропавший отец ему, маленькому, постоянно твердил, что настоящий мужчина держит слово. Малыш Деззи даже в четыре года считал себя мужчиной настоящим, и до сих пор ничего не изменилось.

Так что Дезмонд вспоминал об этой забавной истории, посмеиваясь, когда ему ставили в укор узурпацию трона Могулии. И никому его отдавать не собирался.

Что бы ни планировали враги, утрутся. Учёные лаэры скоро вернут его обратно в Могулию, тогда всем провинившимся он подкрутит хвост до щенячьего визга. А пока надо было возвращаться к Уме.

Дезмонд обернулся в дракона и решил глянуть, нет ли в продолжении скалистого хребта другого выхода без завесы.

Нет, его не было: хребет уходил в море, нарастая над водами гигантской фантастической глыбой.

* * *

Дезмонд был ошарашен, увидев море. Как-то из головы выветрилось, что Деон – это остров, а на континенте от Могулии до моря лететь и лететь.

Здесь воды были серыми, бурными. Где-то вдали виднелся ещё один клочок суши. Вот только разглядеть его не удалось: сизый туман застил весь обзор, позволяя лишь угадывать каменный берег и намёки на зелень. Над морем кружила гигантская птица, в тумане были видны лишь её размеры и очертания, от которых у Дезмонда холодок пробежал по коже. В голове прозвучали слова Умы: «Возможно, ты здесь не самый большой».

И он решил убраться подобру-поздорову, потому что другой остров ни его, ни Умы не касался. Никто не стал охотиться на него, только туман следовал по пятам, словно клубящаяся сизая тень. Но вскоре и он отстал.

* * *

Дезмонд издалека почуял неладное. Предполагалось, что защитная сфера над Умой будет вспыхивать огнём, чтобы отпугивать возможных «гостей», в остальное время она должна быть незаметной со стороны. Когда он подлетал, наведённый магией шар возле водопада переливался ярким светом, вспыхивал ярче, чуть затухал и снова разгорался. Видно было издалека.

– Тьма вас всех разбери! – выругался Дезмонд и ускорился на максимум.

Подлетел и был удивлён: отгрызать голову было некому. Тихо струилась вода, мягко падая со скал и перетекая из водопада в заводь, окружённую мшистыми камнями. Шумели кронами сосны и пихты. Всё было по-прежнему, разве что послеобеденное небо закрыли тучи, и внезапно распустились рядом со сферой снежные цветы. Закрученные, как свитки, каллы размером с бычью голову, с ярко-жёлтым пестиком по центру были невероятно красивы.

А Ума внутри сферы просто спала. Ожидая чего угодно, Дезмонд медленно опустился на камни у водопада – почему-то давить прекрасные цветы не захотелось, словно это было кощунством.

Приземлившись, Дезмонд ещё раз обернулся, осмотрелся внимательно в поиске угрозы, втянул драконьими ноздрями воздух. Нет, ничего не было особенного, кроме яркого аромата цветов, огромных, как и всё здесь. Слегка пьянящий, пряно-сладкий, он тягуче растекался над долиной.

Дезмонд обернулся в человека и посмотрел на Уму. Она успела переодеться. Тёмно-синее платье цвета южной ночи ей очень шло. С насыщённым оттенком плотной ткани контрастировали две пшеничные косы. Они спускались толстыми змеями за спину. Светлые пряди, выбившись из причёски, обрамляли её лицо. Ума подложила себе руку под щёку, лёжа на боку на мягких пористых внутри, как мини-матрасы, листьях. У Дезмонда перехватило дыхание от того, как она была хороша.

Белая, словно пронизанная изнутри розовым светом кожа завораживала, манила прикоснуться. Пушок едва отросших волос у висков придавал Уме какой-то особой нежности, незащищённости. Как и выступающая над одной расстёгнутой пуговкой на воротнике девичья шея. Вид её вызывал большее желание, чем откровенные декольте придворных красавиц.

Юбка слегка приподнялась, обнажая изящную щиколотку и ступню в чулке. Воображение тут же дорисовало то, что скрывали складки платья. И мысль о том, что Ума, наверное, девственна, чуть не снесла Дезмонду голову. Он решил, что она будет его женщиной, и только его! Тьма разбери её планы вместе с обетами!

Шагнул к сфере и соскользнул с валуна ногой в воду. Оказался по колено в холодной заводи. Но не протрезвел. Встряхнул рыжей шевелюрой. Умылся в ледяной воде, чувствуя, как горит его лицо. И тело.

Вошёл сквозь огненный контур, как в собственную спальню. Ума пошевелилась и открыла глаза. Потянулась слегка и села с вопросительной улыбкой.

– Всё нормально?

Дезмонд опустился на мшистый камень рядом, чувствуя, что хочет не просто обладать ею, а накрыть её всю собой, растворить собственным жаром, весом больше, сильнее, чем позволяет естество. Пропитаться ею. Пропитать её собой. Целовать.

– Что ты так смотришь? – спросила она. – У меня прыщик на носу?

– Нет, – сказал он и, запустив руку под её волосы, притянул к себе её затылок.

Впился в губы. Мгновение одуряющей сладости. И вдруг Ума оттолкнула его с силой. Он отлетел, упав с камня, ошалевший, хмельной от её вкуса и аромата, мускатного, как белый виноград, согретый на солнце.

– Сдурел?! На нас все смотрят! – воскликнула она и вытерла тыльной стороной ладони губы.

– Кто... все? – тяжело дыша, произнёс Дезмонд.

Он всё-таки повернул голову туда, куда Ума показывала. И опешил. Две дюжины полупрозрачных девушек с жадными взглядами на красивых лицах, в одинаковых снежных рубашках, с золотыми локонами и сверкающими крылышками за спинами парили вокруг сферы. И, кажется, очень хотели проникнуть внутрь.

* * *

Ума

– Кто это? – спросил Дезмонд.

– Навки, – ответила я, пытаясь выглядеть весёлой. – Я же говорила, всё что угодно в наших лесах может оказаться живым. Они мне уже порядком надоели, пока ты неизвестно где летал. Всех динозавров разогнал или ещё остались непуганые?

– Как ты могла спать, зная, что вокруг эти... мявки? – обалдело проговорил Дезмонд.

– Навки, – поправила я. – А мне-то что? Они на твою энергию слетелись. Для них этот шар, как волшебное яйцо, от которого за версту разит мужской силой.

Дезмонд поперхнулся воздухом и вытаращился на меня.

– Что ты сказала?

– Мужской силой. Навки только на молодых мужчин и реагируют. Тебя не было, зато был этот защитный шарик. Мух мёд не так привлёк бы, уверяю.

– Расскажи, что за сущности эти навки? – сказал он тихо, обратно садясь на камень, с которого слетел. – Ты уже их встречала?

– Встречала. Но не в таком количестве. Обычно там, где сыро, у источника воды, одна навка появляется в цветке и зовёт к себе парня. Мои братья от них сверкая пятками удирали, а деревенские дурачки, бывало, и попадались. Одному как-то пришлось шваркнуть в лоб башмаком, чтобы в себя пришёл. Эти ведь как зацелуют, – кивнула я на призрачных красавиц, – потом не дурачком, дураком станешь, придурочным совсем.

– Зацелуют? – засомневался Дезмонд. – Это как? На вид они абсолютно нематериальные. Это невозможно.

Я подскочила с камня и рассмеялась.

– А я думала, попадёшься! Нет, всё-таки ты немного маг.

– Немного? – нахмурился он, расправив свои широченные плечи так, словно этим хотел выказать всю свою влиятельность.

– На самом деле я не знаю, кто это, – с выдохом призналась я. – У навок нет крылышек, да и прочее выглядит иначе.

– Ты что, дразнишь меня? – удивился Дезмонд, как будто его никто никогда не дразнил.

– А разве это запрещено? – хмыкнула я. – Тем более, когда ты так странно на меня смотришь. Ну и они... тоже...

Дезмонд глянул на меня, затем на девушек-мотыльков и снова на меня.

Встал с камня. Поднял ладонь и всмотрелся в неизвестных существ над ней, словно через что-то мне невидимое.

– Это лесные духи. У нас их называют фрайи. С подобной я однажды встречался, была духом творения, но эти другие. Так, и, как я почувствовал, они увеличивают желания. Навевают иллюзии и питаются этим. Чувствуешь запах?

– Да. От него мёду хочется, – вздохнула я.

– Мёду?!

Кажется, он был не согласен. Я взглянула на Дезмонда и подавила смешок в предательски разъезжающихся губах. Не говорить же ему, что мне хочется продолжения его поцелуя, и тело, уже давно будто не моё, податливое, мягкое, изнывало от странного томления. Я измучилась вся, никогда такого не испытывала. Наверное, не стоило здесь раздеваться, а купаться тем более. Динозавры не подглядывали, как Дезмонд и обещал, зато эти... явились.

И не спала я вовсе, когда рыжий прилетел, а думала о нём. Волновалась и ужасно злилась, что он не возвращается никак, боялась, что бросил, и заливалась жаром, вспоминая наш первый поцелуй.

А непонятные «навки» порхали вокруг огненной сферы, касались её и отскакивали, словно обожжённые бабочки. Но не унимались, кружили-кружили-кружили, очарованные сами и хотели зачаровать меня одуряющим запахом цветов. Устав на них смотреть и думать, что им надо, я просто легла и закрыла глаза. Всё-таки хорошо, что он вернулся!

– Давай улетим отсюда? – сказала я.

– Пожалуй... да... – ответил Дезмонд, поглядывая на прозрачных девиц, но потом опять вперился в меня взглядом.

И я снова заметила влажную поволоку в его глазах. Рыжий потянулся к моей руке... Но вдруг отступил. Встряхнул головой, вытаращив глаза, будто боялся заснуть.

– Летим отсюда! Скорее! – рыкнул он, чему-то сопротивляясь.

Начал превращаться в дракона и... упал. Человеком. Потянулся ко мне, жадно обнимая мои ноги. И рухнул, уткнувшись лбом в мои ступни. Я испугалась, что умер или потерял сознание. Но Дезмонд всхрапнул. Видимо, это были чары этих...

Гнев вскипел во мне, стерев все мечтания о непозволительном. Я высвободила свои щиколотки из его рук и шагнула вперёд.

– А ну прочь отсюда! Нечего смотреть! Не на ярмарке! – рявкнула я что было мочи на обнаглевших лесных девиц.

Они отлетели от сферы, но вернулись вновь, уставившись на Деза. Тогда я выхватила из сумки жезл. Он не активированный, потому что я не сестра Ордена, но всё равно, в нём же что-то такое есть, я в храме освящала. Размахивая лекарским жезлом, как булавой, я выскочила из сферы. И гаркнула на духов:

– Разлетайтесь! Прочь отсюда! Прочь!

Они отпорхнули на несколько метров, словно их сдуло. И вдруг слетелись все разом в огромный полупрозрачный белый ком. Небо за ним потемнело. К шуршащему крылышками кому потянулись корни из земли, травы, случайные ветки. И в замысловатых узорах из стеблей, листьев, цветов и мотыльков проявилось молочно-белое женское лицо. А вокруг стало совсем темно, запахло грозой. Призрачно-сизые веки дрогнули, слегка приоткрылись.

– Ума! – гулко прозвучало, обдав меня ветром, при том, что губы фантастического существа даже не дрогнули.

В голове забурлили мысли: кто это? Откуда это существо знает меня? Что ему нужно? Не зря ли я вышла за сферу?

Но по телу растекалось узнавание, словно я хорошо знаю этот ветер и запах, и шелест, и то, что откликается внутри – нечто гораздо больше меня.

– Войди в силу, Ума! – прогудел ветер, обвевая меня теплом, запахом трав и моря, распаренной хвои, древесины, сладких цветов и горькой полыни. – В полную силу. Пора!

Последнее слово с выдохом ветра заставило меня зажмуриться. Всего лишь на мгновение. Я снова распахнула глаза, но передо мной теперь простиралась только долина, покрытая гигантскими белыми каллами с ярко-жёлтыми пестиками по центру. По воздуху плыл цветочный аромат, ветер развеивал его, лишая чар, и уносил дальше от нас, будто мистерия закончилась. Небо оставалось сизым, недобрым, как предзнаменование чего-то опасного.

И я поняла, что со мной говорили не они, а что-то большее. Хозяйка леса? Или острова? Или сама Богиня жизни Тара?

А это вообще возможно?..