ГЛАВА 13

Ума

Я бросилась к Дезмонду сквозь сферу, которая из огненной стала прозрачной и пропустила меня так легко, словно её и не было совсем.

– Дезмонд! Дез! – Я затормошила его что было мочи. – Просыпайся, ну! Пожалуйста!

Он раскрыл сонные веки, посмотрел осоловело.

– Моя, – пьяно проворочал он языком и сильными руками обхватил мои плечи.

Притянул, мигом уложив на себя. Прижал, как игрушечную. Мой нос с размаху угодил в рыжие пряди и почти ему в ухо. Дышать стало нечем. А он засопел, счастливый.

– Отпусти! Проснись! – крикнула я.

Тут такой момент, а он... Пришлось стукнуть. Не помогло. Куснуть за ухо? Я поёрзала, Дезмонд, зараза, стиснул меня сильнее в кольце рук. Не открывая век, потянулся ко мне лицом, приближаясь. Коснулся языком уголка моих губ, обжигая дыханием и на мгновение выбивая все мысли из головы. Неожиданно. И так... упоительно!

Но я отстранилась, резко дёрнув затылком. Выставила руки, отпихивая его.

– Очнись! Отрезвей! – крикнула я ему в лицо, и видя, что не действует, взвизгнула, как ненормальная: – Дезмонд! Сфера лопнула! Нас сейчас сожрёт динозавр! Ой, вот уже его пасть! Спаси-и-и!

Дезмонд моргнул, зашевелился, встряхивая головой и подскочил вместе со мной на руках.

– Где динозавр?!

Я ткнула в него пальцем, высвобождаясь:

– Вот.

Он сел покачиваясь. Обернулся, ничего не понимая. Поморщился, касаясь рукой головы. Видно было, что пытается сосредоточиться.

– Спокойно, Ума. Я сейчас... новую защиту...

Что-то, кажется, у него не выходило с пассами. И я не удержалась.

– Ясно, и влиятельных магов могут околдовать духи желаний.

Он проморгался.

– Сфера на месте, Ума. Что ты говорила про динозавров? Никого не вижу...

Я встала и расправила юбку, пряча улыбку.

– Зато имеется один дракон. И только что он собирался меня съесть.

Дезмонд уставился на меня ошеломлённо.

– Ума, ты опять подшучиваешь надо мной?

– А что, опять нельзя? – и добавила серьёзно: – У меня не было другого выхода. Под чарами лесных духов ты перестал себя контролировать.

Он посмотрел на свои руки, словно они были чужие, и начал подниматься, медленно просыпаясь на ходу.

– Прости, – буркнул Дезмонд.

– Ничего, духи нередко бывают коварны, – ответила я.

– Где они?

– Исчезли.

Дезмонд встал на колени и припал через камни к воде в заводи, потом просто сунул в неё голову целиком. Встал, отплёвываясь с шумом, как бык. Но уже с адекватным взглядом. Вода стекала с рыжих прядей по лицу, по загорелой коже. Свисала капельками с густых бровей и тёмных ресниц. И даже с кончика носа. Красивый...

Чёрт, а с меня, кажется, чары ещё не слетели. Как же хотелось до него дотронуться!

– Что произошло? – совсем другим тоном произнёс Дезмонд, вытирая лицо ладонью.

Я взяла себя в руки и поменяла тон.

– Мне надо срочно закончить ритуал посвящения, как ты говорил!

– Почему срочно?

Я описала, что случилось. Он нахмурился ещё больше.

– Не нравится мне это!

– Ты же сам говорил, что надо... – растерялась я.

Дезмонд прошёл к границе сферы, рассматривая теперь неподвижные белые цветы, покрывшие долину. Небо было сизым, как крыло голубя, из-за туч жёлтым лучом пробивалось солнце. Казалось, внезапно наступил вечер.

– Во-первых, мы уходим отсюда и ищем более безопасное место, если оно здесь, конечно, есть. Во-вторых, ритуал проводится только ночью. А в-третьих... – Он развернулся ко мне. – Я был в Ущелье мёртвых. Завеса на месте, абсолютно целая. Никаких намёков на то, что она тает, нет.

– Что?!

Я переступила с ноги на ногу, не веря своим ушам. А потом на меня будто лавина обрушилась: и тут ложь?! Сколько меня ещё будут предавать? И зачем? Дыхание перехватило. Я подняла выпавший из рук жезл и посмотрела на него растерянно. Целительница, да? Спасительница мира от чудищ... А на деле-то я кто? Разменная монета.

Захотелось запульнуть жезл в водопад, как никчёмную деревяшку. И с ним всё, во что я верила и мечтала.

Я строила будущее, веря наставнице, какая же она лживая гадина! А ведь я почти отдала себя в жертву и чуть не вернулась к Ринзоду из-за её лжи!

В гневе фыркнув неразборчивые ругательства про ложь, я замахнулась.

Дезмонд перехватил мою руку и, медленно опуская её, взглянул на меня.

– Спокойно, Ума. Артефакт тут ни причём. Ты всё мне о себе рассказала?

– Всё рассказать невозможно.

Он, наконец, сделал пасс и высушил свою одежду и волосы. Затем взглянул пристально.

– Ты даже когда злишься, красивая.

– Это духи ещё колдуют, – сердито проворчала я.

– Нет. Скажи, твоя фраза о том, что всё в лесу может оказаться живым. И про навок. Ты их в самом деле видела?

– Да. Но не только я...

– С какого возраста ты разговариваешь с туманом?

Я пожала плечами.

– Сколько себя помню. Лет с пяти...

– Вот как!

– А что?

– Погоди. Что ещё в лесу ты видела и знаешь из того, что людям обычным не дано?

– Ну с лесавками игралась...

– Это ещё кто?

Я махнула рукой, буркнула:

– Ой, они совсем безобидные, кругленькие, серенькие, на ёжиков на первый взгляд похожи, потому что в клубок сворачиваются, а на самом деле это лесные человечки. Любят в опавшей листве шуршать по осени. Древесниц пару раз видела...

– Это кто?..

– Духи деревьев, типа женщины. В летний ливень или в грозу иногда из чащи выступают, да так же и пропадают.

– Понятно. Что ещё в этих лесах с тобой странного было? Может, и с дедом твоим связанное? Вспоминай!

Он с таким нажимом сказал это, что в воспоминании моём вдруг хлынул дождь, проливной, тёплый...

– Я под дождём стояла как-то. Маленькая совсем, мне хорошо было очень. – Я потёрла висок. – А передо мной на коленях почему-то был ошарашенный дедушка. Только не помню, чего он испугался.

– А что с дождём было не так?

Я развела руками, всё ещё порядком растерянная.

– Не знаю. Ты сказал вспомнить, и на ум сразу пришёл этот дождь. Он необычный был, как будто цветной, весь радугой пронизанный.

– Ладно, уже хорошо. Пойдём. – Дезмонд одним движением руки свернул сферу, как походный плащ.

– А мы не полетим?

– Нет.

– Почему?

– Теперь я дорогу знаю, а у тебя проездной закончился на драконьи перевозки.

– Ты обиделся?

– Нет.

– Тогда почему не полетим?

– У меня от твоего визга крылья не разворачиваются.

– Правда? – охнула я. – Прости...

– Попалась.

– Теперь ты надо мной шутишь?

– Ну не всё же тебе нарушать субординацию.

– Какую ...динацию?

– Ту, которая позволяет сесть мне на шею и ноги свесить.

– Ты всё-таки обиделся...

– И не думал. А ты в этой части лесов за хребтом была хоть раз?

– Что ты!

– Странно, что ты с твоей пронырливостью в Ущелье мёртвых не полезла.

– Ну я всё-таки девочка... И с мёртвыми не шутят. А что ты понял, когда спрашивал меня про лес?

– У тебя всегда был дар.

– Ух ты! А какой?

– Узнаем. Что-то природное, со стихиями связанное или с духами.

– Но мои братья тоже подобное видели!

– Угу, а они кем были? Правильно, юными волхвами. И те, считай, жрецы: разбираются со стихиями, с тотемами животных, учатся ими управлять.

– И я смогу?

– Посмотрим.

* * *

Дезмонд взглянул на солнце, перекатившееся к западной части небосклона, как золотой шар меж тёмных туч. Взял меня за руку и повёл прочь с опушки вдоль голубоватого хребта. Едва мы вступили на тропу в папоротниках, под сень высочайших елей, сквозь кроны которых подобно волшебному дождю, проникали лучи солнца, я воскликнула:

– А хищный динозавр в деревне откуда? Таких же не было, а он появился!

– Правильный вопрос. Никто из людей Ринзода или он сам не были раньше возле вашего «Логова дракона»?

Я остановилась.

– Не знаю. Мы ведь с Кираном только приехали перед продажей.

– А где твой кузен нашёл покупателей? Он без тебя ездил в Логово?

– Да, месяцем раньше. Потом нам пришло с почтой письмо, что они согласились купить дом и земли.

– А кто их смотрел?

– По-моему, какой-то специально засланный человек. Киран не особо распространялся.

– Зачем вы вообще решили дом продать?

– Нам нужны были деньги. Кирану в столицу хотелось, мне – за учёбу в Ордене платить. И к сельскому хозяйству мы были не приучены.

– Странно, ты говорила, что в Логове детство провела, и чем же ты занималась?

– Книги читала, гуляла по лесу. Играла с братьями.

– Что за книги?

– Легенды, сказки, разное... Хотя бабушке я всё-таки помогала. Стряпать я умею, вышивать, счета вести; знаю, что слуги должны делать и как ими управлять, да вообще много чего прочего.

– А говоришь «не приучена»!

– Я просто не хотела сидеть взаперти, как домашняя клуша. Я свободы хочу! Воли! Мир увидеть, места разные! Хотя наши леса я, конечно, тоже люблю...

Мне стало грустно, а Дезмонд кивнул.

– Понимаю. Мудрецы говорят, что желание свободы – самое сильное из существующих. Все остальные приходят и уходят. А стремление стать свободным не оставит тебя в покое до конца жизни, пока не найдёшь, наконец, эту самую свободу. Или не станешь свободной уже совсем, без тела, когда отдашь Богу душу.

– Я бы хотела стать свободной раньше. Прямо сейчас.

– Что мешает?

– Хотя бы это. – Я протянула ему руку с помолвочным браслетом.

Дезмонд поморщился.

– Непонятно, как от этой дряни избавиться, – сказала я. – Браслет зачарован. Только жених или муж, коли надел, способен снять его. Больше никто!

Я напоказ попробовала стянуть серебристый «наручник» так и эдак. Эх, если бы он поддался!

Дезмонд встал почти вплотную ко мне. Положил руку на браслет, закрыл глаза и тихо-тихо забормотал что-то.

– Что ты делаешь? – прошептала я, заинтригованная.

– Не мешай, – так же шёпотом ответил он и продолжил бормотать.

Довольно быстро металл стал горячим, раскалился, едва не обжигая кожу, и вдруг словно расширился. Пальцы Дезмонда коснулись его, обхватывая запястье. Нащупали что-то.

Щелчок. Браслет упал в прошлогодние листья, и я почувствовала, что рука моя, наконец, свободна.

– Делов-то! – усмехнулся Дезмонд и убрал пальцы с моей кисти.

На коже осталась красноватая полоска, сам предмет «пленения» валялся у моих ног.

– Ты волшебник! – с искренним восхищением воскликнула я, рассматривая собственную руку. – Настоящий волшебник!

– Я этого и не скрывал, – расцвёл Дезмонд, довольный собой.

И с видом императора развернулся и пошёл дальше. Я вприпрыжку за ним.

– Спасибо! Но ведь я и раньше жаловалась! Почему ты не снял?

Он равнодушно пожал плечами.

– Не люблю, когда мне говорят, что задача невыполнима. Раньше ты так не говорила.

– Да-а, ты шикарно справился! Жалко, что лететь ты сейчас всё равно не сможешь, – наигранно вздохнула я. – Конечно, ведь все силы проклятые духи забрали...

Дезмонд со смешком прибавил шагу. До меня долетело:

– Манипуляции не принимаются. Тем более такие топорные.

Я догнала его и пошла рядом, счастливая, что символа моей несвободы на мне больше нет. Это даже уменьшило мой гнев на всех, кто мне врал.

И Дезмонд, кажется, был доволен. Однако несколько шагов спустя по моим ногам пробежал ветер, поднимая сушь из листьев и юбки. Что-то щёлкнуло возле моего бедра, чуть прихватило кожу у кисти, словно крепкими челюстями. Я вскрикнула и отскочила в сторону. Дёрнув рукой, к которой словно кто-то невидимый прицепился, я обнаружила, что браслет снова заковал моё запястье.

– Что такое? – Дезмонд тут же оказался возле меня.

– Вот, – жалобно сказала я, показывая ему проклятый браслет.

Капелька крови выкатилась из-под него и потекла по внутренней стороне руки.

Дезмонд аккуратно стёр её, взял мою руку в свои.

– Больно?

– Нет. Немножко... Но почему?..

– Сейчас разберёмся.

Более не излучая ауру довольного павлина, он стал хмурым и сосредоточенным. Обхватил руками мою и, сдвинув брови, начал читать заклинание.

Всё повторилось. Браслет упал, моя рука освободилась. На этот раз Дезмонд не стал оставлять всё на самотёк. Он поднял вещицу, рассмотрел её внимательно. Положил на ладонь, расконцентрировав взгляд.

– Занятно, – сказал он и спрятал браслет себе в карман.

– А что занятно?

– На тебя лично заговорен.

– Как они могли заговорить, если видели меня впервые?

– Бабка-ведьма, маман твоего мужа, вполне могла сделать это, пока ты ей дом показывала.

Мы пошли по тропе дальше. Я сжала кулаки.

– Наверное, правда, тогда. Она всё норовила ко мне прикоснуться.

– Отпечатки ауры снимала.

– Ненавижу её! И Ринзода! И наставницу! Браслет этот! И вообще мне ужасно неприятно, когда ты Ринзода Чжаши называешь моим мужем!

– Отберу документы, перестану.

Я нахмурилась.

– Ты опять собираешься туда? В дом?

Дезмонд глянул на меня хитрым взглядом.

– А ты не хотела бы?

– В ловушку точно нет! И тебе не советую. Мы бы уже далеко были бы отсюда, если бы не твоя затея.

– Можно подумать, ты против чистого платья.

– Я против... точно против всех этих обманов и надувательств! И против того, чтобы меня усыпляли, похищали и продавали... Ненавижу всё!

– А как же люди, о которых ты пеклась? – насмешливо спросил Дезмонд.

И мой запал вмиг иссяк.

– Люди? Да, люди... Что-то надо с ними делать. Но если завеса на месте, а динозавры нападают, я ничего не понимаю.

– Главное, не делать то, что тебя вынуждала наставница.

– Да. Но тиранозавр был настоящий! И он не один здесь, мне в деревне рассказали. Люди бедные всего боятся. И ничего не знают.

– Естественно, кто бы им чего рассказывал? Когда люди много знают, управлять ими сложно. – Дезмонд снова одарил меня хитрым взглядом. – Послушай, Ума, а может, пусть справляются сами? Не маленькие.

Я ответила ему с укоризной.

– Сразу видно, что ты никогда ни за кого не отвечал.

– Я?! – возмутился Дезмонд, ткнув себя в грудь пальцем, но потом снисходительно хмыкнул. – Ну да, где уж мне...

– Дедушка говорил, что когда хозяин ничего не делает, люди становятся лучше; когда хозяин спокоен, люди – справедливее, а когда хозяин не предпринимает ничего нового, люди живут богаче.

– Мудрый был дедушка, – сказал Дезмонд.

– И добрый. Всем при нём хорошо жилось. Правда, эти же люди растащили всё, что было в доме, – погрустнела я. – Разве это справедливо?

– Если наследники сбежали, и им ничего не нужно в брошенном доме, почему бы и нет?

– Но они же не знали, что мы продадим дом!

– И долго никого из Яни здесь не было после смерти старшего?

– Полгода. Хоронить дедушку с бабушкой ездил папа, я за мамой и братьями ухаживала. А приехав, и папа слёг. И вся семья дяди. Потом ни я, ни Киран в себя не могли прийти. Да и дома дел хватало. Знаешь, – пожаловалась я. – Когда я приехала, первым делом я хотела дедушкины книги найти, но в кабинете их не оказалось.

– А что в них? – заинтересовался Дезмонд.

– История рода, домовые записи, легенды, разное. Всё вынесли деревенские...

– И ты всерьёз собиралась отдавать свою жизнь за воров?

– Они просто люди.

Вдруг Дезмонд подскочил, ойкнув. Разодрав карман, помолвочный браслет выскочил наружу и, летая рядом, клацал защёлкой, словно живой. «Куснув» пытающегося поймать его Дезмонда, он ринулся ко мне.

Спрятав руки за спиной, я отскочила с испуганным вскриком. Браслет за мной. Кажется, он готов был вгрызться в меня. Дезмонд прыгнул за ним, выставив руки, как за мячом во время игры.

И тут впереди между двух секвой вырисовалась хищная пасть тиранозавра.

– Дез! – Я ткнула в опасность пальцем.

Браслет мигом захлопнулся на запястье с жадным клацаньем. Тиранозавр двинул на нас. В мой желудок упал холодный ком.

Со смачным ругательством Дезмонд выпустил из пальцев огненный шар в тиранозавра. Тот испуганно дёрнулся, но не убежал, а начал падать на нас.

Дезмонд схватил меня в охапку. Оттянул под секвойю. Земля под нами вдруг стала мягкой. Мы провалились. Полетели с криком по тёмной норе, пока не остановились в каком-то глубоком, наполненным мраком земляном колодце.

– Ну, и здравствуйте! – вдруг проскрежетал где-то рядом старческий голос.