ГЛАВА 15

Ума

Я никогда не видела море, хотя это и может показаться странным – ведь мы живём на острове. Но он был велик, и от моего города было слишком далеко до береговой линии; а в дедушкиных краях море отрезал от нас хребет и дикие земли.

Но теперь оно раскинулось передо мной – бурное, с тёмными водами, пенистыми волнами, которые накатывало с рёвом на покрытый песком и шлифованной галькой берег и выглядело холодным.

Над морем студёной моросью стоял туман – такой густой и непроглядный, что, казалось, он сожрал всё, что было в ста метрах от нас, и мир заканчивался прямо за выступающим в тёмные воды гигантским утёсом.

– Мда, затянуло. Сейчас даже остров не видно, – заметил Дезмонд.

– А он там есть, – с масляной хитринкой сказал кот. – Кстати, сударь, в море можно искупаться. Или в ручье – вон там, за соснами, а то вы весь..., простите, залипший в остатках мертвякового клея.

– Разберёмся, – буркнул Дезмонд, покачнув его на руке. – Сначала рассказывай.

– Отпустите меня, сударь, – взмолился кот. – Что вы со мной, как с котёнком? Я уже повержен вами, а в сказках говорится, что если кота Говоруна победить, то он больше вредить не станет. У нас кодекс чести. Вон она знает!

Он ткнул лапой в меня. И мне пришлось кивнуть.

– Да, в сказках и легендах такое говорится.

– Поклянись, что расскажешь нам всё и не сбежишь. Поклянись, что не навредишь сейчас и позже гадить не будешь, – всё равно потребовал Дезмонд, а мне мотнул подбородком на кота и добавил: – Ума, на будущее, никакой лесной нечисти не верь на слово без клятвы. Духи, коты, акулы... все себе на уме. Но нарушив клятву, они в подмир попадут в услужение демонам. Нечисть себя любит, и никто из них не захочет подобной перспективы.

– Буду знать, спасибо, – пробормотала я.

Кот поболтал в воздухе лапами, словно раскачиваясь, распушил усы.

– А вот и поклянусь, – с оскорблённым видом заявил он, скрипнув с противным металлическим лязгом когтями одной лапы о другую.

Затем Говорун гордо продекламировал слова клятвы, перечислив всё, что хотел могул.

Дезмонд отпустил его на гальку и, отряхнув руки, сел на валун. А меня так взволновало море и туманное ничто над ним, что я бы не усидела – предпочла стоять.

Кот отряхнулся, распустил короткий мех и кисточку на хвосте, который теперь не был больше безразмерным. Выгнул спинку дугой, покогтил гальку и сел.

– Отвечаю на вопросы, – сказал кот. – Про Уму. Но сначала про Хозяйку нашего острова. Пять сотен лет назад люди пришли на её земли как гости, попросили убежища, чтобы спастись во время великой войны. И она приняла их. Люди обещали уважать её и почитать законы природы, но и ста лет не прошло, как им на всё стало плевать. Они сами себя посчитали хозяевами.

Я слушала, затаив дыхание. А кот рассказывал историю голосом старого сказочника:

– Хозяйка была очень терпелива. Ждала долго, когда люди одумаются, но этого не случилось. И надоело ей, что они голосов леса, вод и неба не слышат; творят, что хотят, ни во что истинную Хозяйку не ставят! Поэтому она решила сообщить людям, что на острове им больше не рады. Через Уму.

Я вытаращилась на кота, оторопев: он пошутил, наверное?

– Кто послушает Уму, если в этой стране у женщин нет голоса? – строго спросил Дезмонд.

– Послушают, когда Ума в полную силу войдёт, – сказал кот. – Люди только силу слышат.

У меня запершило в горле. Я кашлянула.

– И что же я должна буду делать?

У меня похолодел загривок, на руках появились мурашки.

– Хозяйка скажет.

– Что конкретно Хозяйке не нравится? – спросил Дезмонд.

– Я же сказал, – проворчал кот, недовольный, что его слушали невнимательно, – люди стали вести себя как хозяева. Грабят сокровища, раскапывают всё, что хотят, рушат горы, рубят лес; поля свои да огороды сажают на святых угодьях; воды загрязняют, воздух коптят, в лесах гадят, тёмного всё больше распускают. Да ещё и между собой собачатся, не почитают то, что должно!

Дезмонд пожал плечами.

– Люди как люди. Когда они были другими?

Мне стало стыдно за наш род человеческий, к щекам прилила кровь. А кот продолжал:

– Истинных детей Хозяйки люди притесняют. Оградили хребтом, на остальную часть острова не пускают. Хозяйка очень зла на людей!

– Постой! А это не она сама привела меня в детстве на ритуал посвящения? – догадалась я.

– Если ты про то, чтобы волхвам магию подпортить, то да. На тебя их силы перевела, чтоб наказать за обман, – заявил кот и многозначительно посмотрел.

– Только тебе эту магию взяли и запечатали, – вставил Дез. – Любимая наставница. Ладно, скажи, почему Ума туманом управляет и насколько велика её сила?

– В полной силе с туманом Ума сможет делать всё, что пожелает, – промурчал кот. – Почти как сама Хозяйка: людей отпугивать и прогонять со своих земель, сны наяву насылать, явь застилать так, чтобы никто не разглядел ничего. По мере надобности...

– Поняла, Ума? – сказал Дезмонд и посмотрел на меня как-то по-новому.

А я почувствовала себя странно: людей прогонять? Я же их спасать хотела... Кого из меня сделать хотят? Мне всё это не нравится!

– Три года назад вроде подобрели люди, – вздохнул кот и облизал себе лапу. – Хозяйка даже гневаться прекратила, думала: ну, наконец-то! Но потом люди как с цепи сорвались, ещё хуже стали. Вот она и осерчала совсем.

Дезмонд поджал губу.

– Об этом можешь не рассказывать, сам в курсе.

– Даже удивительно, что такого могло случиться три года назад, что зажили все вдруг счастливо... – вздохнув, произнесла я давно мучивший меня вопрос.

– Тело Света на планету дождём пролилось, – ответил Дезмонд. – Тьму и грязь у всех смыло. Только на Золотой век всех не хватило, каждого потянуло в своё корытце. Люди есть люди, могулы есть могулы, и лаэры только с виду святоши.

Кот с удивлением воззрился на него. Я тоже.

– Откуда ты знаешь такое? – спросила я.

– Был там. Возле Тела Света.

– Оно же легенда. Тела Света нет на самом деле...

Дезмонд кивнул на здоровенного Говоруна.

– А коты говорящие есть?

Тот с растущим уважением посмотрел на Дезмонда.

– Сударь, вы удивляете меня всё больше. Готов служить вам по мере надобности.

– И что за это попросишь? – скептически усмехнулся Дезмонд.

– Причастности. Давно знатных приключений не было. Приуныл даже, ожирел...

– Зато мы никак дух перевести не успеваем, – буркнула я, разозлившись.

Море вспенилось передо мной, окропило совсем не холодными брызгами.

И почему всем от меня что-то надо? А если я не хочу? Я хочу жить просто и свободно! Не выполнять великих миссий! Не быть чьим-то глашатаем или купленной женой, спасительницей мира, людей, острова, а жить своей жизнью! – заревело внутри меня моё собственное море.

Я подхватила с берега булыжник и замахнулась со всей силы. Дез перехватил мою руку. Не опустил, но задержал бросок.

– Если поймать момент, когда ярость только зарождается, ты сохранишь огромную энергию, – вкрадчиво сказал Дезмонд. – Она придаст решительности и силы твои действиям. И дров не наломаешь в злости, как могла бы. Каждый великий маг должен знать, как накапливать энергию, а не растрачивать её.

– Я не великая, – буркнула я. – И не маг!

– Будешь великой, – спокойно ответил Дезмонд, словно и он уже за меня всё решил.

Это сильнее разозлило меня. Кровь забурлила в венах.

– Ты такая красивая, когда злишься, – вдруг добавил Дезмонд, обезоруживая меня и добавил: – Ты просила меня научить магии, так слушай. Импульс энергии гнева, который я сэкономил в ловушке, помог мне частично превратиться в дракона – настолько, чтобы разорвать и растопить застывшую смолу, но не больше, чем надо было, иначе я был бы в той яме погребён.

Он улыбнулся, словно я не кипела рядом, и кивнул на мою руку.

– Почувствуй, где бурлит в тебе ярость. Сконцентрируйся на ней. И вместо того, чтобы бросить камень или наорать на меня, сделай то, что без этой энергии не смогла бы. Ну!

Он убрал руку с моей.

Только из раздражённого любопытства я обратила внимание внутрь себя. И вдруг почувствовала эту кипящую в груди точку, как ядро гейзера. Вот он, гнев!

«А если это не злость, а просто сила? Без окраски?» – прозвучало во мне.

И я почувствовала её, сила завибрировала во мне, словно я сама была гейзером. Она требовала выхода, и я направила её на туман над морем, мысленно велев:

«Разойдись!»

Мутная стена над морем стала рассыпаться, как рваное одеяло. И в плотной завесе тумана образовался просвет. А в нём – другой остров напротив нашего.

У меня перехватило дыхание, потому что он парил над морем. Облако зелени расползлось по всему его каменному основанию, как зелёная крона перевёрнутого корнями в небо невероятного дерева. Над летающим островом ярко светило солнце, отражаясь в тысяче капель на листьях. Это было невероятно красиво и нереально. Этого просто не могло быть!