ГЛАВА 16

Ума

«Этого не может быть!» – подумала я, глядя на громадное дерево, растущее вверх корнями, словно они могли питаться от ветра и воздуха.

Ветви расползались по висящему над водой каменному основанию острова роскошной зеленью и прорастали вниз – к искрящемуся под солнечными лучами морю. Казалось, мир перевернули вверх ногами.

«Но такого не бывает...» – звенело в моей голове.

И вдруг корни, ветви, само дерево начало рассыпаться у меня на глазах, таять вместе с островом, вновь прячась за быстро наступающими сизыми переливами тумана. Мгновение, и ничего больше не стало, кроме меня, тумана и кромки берега.

Внезапно голосом Дезмонда прогремел гром:

– Ума! Ума! Ты не ушиблась? Да ответь же, в конце концов!

Я сморгнула.

И удивилась сильнее прежнего, потому что теперь вокруг меня царил полумрак, Дезмонд тряс мои плечи. Лицо его в обрамлении густых рыжих волос было переполнено волнением. Кажется, он был прилично растерян.

Пахло сыростью, грибами, хвоей. Где-то высоко над нашими головами нависали корни и ветки, в просветах между ними рассеянными неровными столбцами парил дневной свет. И никого больше.

– Мы снова в грибной яме? – пересохшими губами пробормотала я.

Облизнула их и почувствовала горечь, словно наелась едких сыроежек.

– Чертовщина какая-то! – бросил Дезмонд в сердцах.

Осмотрелся, кинул на плечо мою дорожную сумку и, обхватив меня за талию, выпустил крылья.

– Уходим отсюда. К тьме такие шутки!

* * *

Мы вылетели из ямы, сбив головой хвойные лапы и комья земли. Дезмонд поднялся над верхушками секвой и сосен. Было видно, как в противоположную от нас сторону несётся обезумевший тиранозавр, снося всё на своём пути, словно его напугали чем-то.

Дезмонд обогнул дерево и взмыл к скалам. Выбрал широкий выступ на такой высоте, куда никакая дичь не доберётся, опустил меня и приземлился сам. В моей голове бушевал хаос, мысли разбегались рябью, как волны по воде.

– Мне всё почудилось? – нервно спросила я. – Я спала? Ударилась головой? Была в обмороке?

– В последний момент – точно в отключке.

– А перед этим?

Он раздражённо пожал плечами.

– Я сам спал, наверное...

Обалдело глядя сверху на лес и лужайку с водопадом, от которой мы, как выяснилось, ушли совсем недалеко, я проговорила себе под нос:

– Так это был сон! Но ведь всё выглядело реальным... Даже говорящий кот!

– Голубой? – нахмурился Дезмонд.

– Угу, наглый, с длиннющим хвостом. Ты поймал его и обезвредил.

– На руку хвост намотал?

– Да, и держал за шкирку.

– А грибник?.. – Ещё сильнее свёл к переносице брови Дезмонд.

– Тоже был. В шапке с ворсинками. Тебя поймал в мертвяковый клей.

Дезмонд поморщился и глянул на свои руки и плечи – они были чистыми.

– Скажи, ты дерево корнями вверх на острове видел? – волнуясь, спросила я.

Во всей этой фантасмагории оно поразило меня больше всего.

– Видел. И море с туманом.

Не выдержав, я тронула его за руку, сжала.

– Получается, мы видели один и тот же сон? Разве так бывает?

– Бывает. Но случайно – никогда. – Он положил свою руку на мою, лежащую у его локтя. Посмотрел внимательно. – Конечно, мы могли вдохнуть какой-то грибной дряни. Грибы... кхм, они и не такие глюки вызывают. Но это другое, Ума! Сон-то был одинаковым! К твоему сведению, чтобы добиться одновременного сновидения, опытные маги долго сонастраиваются. Ты, конечно, прости, но где ты и где опыт?

Неопределённость Дезмонда явно раздражала. Похоже, он к такому не привык.

– А ты сонастраивался с кем-то? – поинтересовалась я, случайно, как грипп, подхватывая его раздражение. – Попадал раньше в один сон?

– Нет. У меня никогда не было такого дара. Мой отец в этом мастер. Погоди, давай лучше сверимся, – продолжал хмуриться Дезмонд. – Может, всё же дело в грибах, а общими были незначительные детали?

И он подробно пересказал то, что случилось с нами с момента, когда мы попали в яму и до мгновения, когда из неё вылетели. Всё совпадало, мне оставалось только кивать.

Дезмонд стал темнее тучи. Мы замолчали. И вдруг меня осенило. Я дёрнула Дезмонда за рукав – мрачность его была невыносимой.

– Это был знак нам обоим – просто бывают вещие сны! Не стоит воспринимать всё буквально. Если разобрать сон, то выходит так: тебе грозит опасность, но ты с ней справишься – как с клеем!

– А тебе, по этой логике, надо рассказать правительству, чтобы вместе со всем населением валило с острова к чертям? – недобро усмехнулся Дезмонд. – Очень забавно, потому что выхода с острова нет.

– Может, всё-таки есть? – неуверенно сказала я.

– Не говори ерунды! Вы тут словно в прошлом застряли! А цивилизация, из которой я к сюда попал, гораздо более развитая, чем ваша. И мы, и лаэры, у которых есть поражающие воображение летающие железные машины, а не только корабли, как у нас, пытались проникнуть к вашим островам. Ничего не вышло. Острова окружены глубочайшей впадиной в океане. Пролететь или проплыть над ней невозможно, сбиваются все приборы. Потом корабли тонут, летательные аппараты падают, тоже тонут. За пятьсот лет до вас добраться никто не смог, значит, океанскую впадину пересечь нельзя. Понятна логика?

Голос его звучал резко. Меня начала злить его мрачность и высокомерный тон, словно он разговаривал с умственно отсталой. И вовсе не я виновата в том, что происходит с нами.

– Но ты же к нам попал...

– Попал по ошибке, – отрезал Дезмонд. – Порталом. И так же меня отсюда заберут.

– А если не заберут?

Дезмонд стал настолько мрачным, что мне стало не по себе. Он словно не допускал раньше такой мысли, впрочем, и сейчас бросил в ответ чересчур небрежно, буквально через губу:

– Это невозможно. Я важен.

– Ты сам говорил, что могли постараться враги...

И вдруг он вспыхнул.

– Да кто бы там ни был! Я король, тьма тебя раздери! Единственный монарх Могулии, которого убить не могут, потому что подданные присягнули мне! Клятвы на крови не нарушают! Неужели ты и этого не знаешь, Ума?

Оторопев от такой новости и внезапного гнева, чуть не сбившего меня с ног, я втянула голову в плечи и разозлилась. А потому всё-таки сказала то, что, возможно, говорить и не стоило:

– Ясно, Ваше Величество. Извините, вы мне врали, что не король. Кстати, вас и не убили. Просто сбросили на остров, с которого нет выхода: живите и радуйтесь...

Отодвинулась от него так далеко, как это только было возможно на площадке в два метра. Отвернулась, чтобы не быть свидетелем ещё одной вспышки ярости. Хватит с меня на сегодня! Жаль, не спрыгнуть отсюда – разобьюсь, а то бы сбежала, и не догнал бы.

Мимо нас пролетела ярко-синяя птица, ветер пробежался по верхушкам деревьев. Слышно было, как часто и яростно дышит Дезмонд. И вдруг перестал.

Я услышала за спиной уже совсем другой тон:

– Извини. Я не должен был повышать на тебя голос. Ты тут ни при чём.

Я повела плечами, мне стало почему-то ещё обиднее, чем за секунду до этого. Словно извинившись, он дал мне официальное право обижаться. Засвербело в носу. Я стиснула зубы и кулаки – не расплачусь, у меня есть достоинство! Пусть идёт ко всем чертям со своей магией, крыльями и драконами!

– Ума! – позвал Дезмонд.

Я не ответила. Он добавил ещё мягче:

– У-ум-а-а...

Тронул меня за плечо. Я высвободилась.

– Нет тут такой! – фыркнула, даже не обернувшись.

– Есть. Очень красивая, сердитая Ума. Ну прости. Был не прав, взорвался. Виновен.

– На меня нельзя кричать, – буркнула я, по краям оттаивая.

И почему мне так нравится его дурацкий, бархатистый с раскатами голос? И запах? Просто с ума сводит! Я же его ненавижу!

– Нельзя. Извини, – вдруг примирительно согласился он.

Я почувствовала, что он стоит за мной близко-близко – жаром от него меня окутало сзади, словно шерстяным пледом, нагретым на печи.

– Значит, ты наврал. Ты не король, – проворчала я, из вредности не оборачиваясь.

Горячие ладони легли на мои предплечья. Погладили немножко. И Дезмонд развернул меня против воли. Мы встретились глазами – в его полыхал огонь, но вовсе не яростный. Никак я не привыкну к этим огненным зрачкам с маленькой чёрной точкой посередине.

– Я король, – заявил рыжий нахал.

– Голый? – ещё злясь, ответила я.

– Уже нет. Раздеться? – Он усмехнулся, становясь похожим на себя самого.

– Ага, давай, сбрось вещи и пробегись голышом в крапиве.

– Какая ты жестокая, Ума! Любишь изощрённые казни?

– Не люблю, когда меня считают тупой и отсталой. И тем более виноватой неизвестно в чём. Я помню: когда насаживают вину – это манипуляции. Так вот, такие топорные манипуляции со мной не пройдут.

Губы Дезмонда расплылись в ухмылке.

– Один : один, засчитано! Как можно считать тебя глупой, если ты так быстро учишься? И я не называл тебя отсталой, Ума.

– Ну да, цивилизация у нас только отсталая, и живём мы в прошлом, куда уж нам, – противным голосом передразнила его я.

Но отстраниться он мне не дал.

– Ты в этом не виновата. Я считаю тебя умной и интересной.

– Врёшь.

– Если б я врал, ты бы не заметила. И ещё я считаю тебя очень красивой. Так поверишь?

Его губы внезапно нежно коснулись моих, и я собралась было его оттолкнуть, но на душе было так скверно, в уме сумрачно, а от прикосновений так хорошо, что я подалась к нему сама.

Притянула его за шею, удивляясь собственной смелости. Он глянул в глаза. А потом поцеловал жарко, неистово, прижимая к себе так, словно хотел стереть между нами границы. И руки его, раскалённые, бесстыжие, тоже стирали запреты. Сквозь ткань платья оставляли на моей спине невообразимые следы, а потом вдруг коснулись бёдер.

Я резко дёрнулась, стараясь высвободиться. Он не пустил, но стал тише, нежнее. А потом вновь словно с цепи сорвался в поцелуях.

– Ты врун... врун, – бормотала я прямо в его губы, когда на мгновение прерывалась, чтобы вдохнуть.

– Я король, – отвечал он и настойчиво, снова жёстко, словно наказывая и подчиняя, сминал мои губы, увлекая в свой собственный огненный вихрь.

Несмотря на туман в голове, я попыталась выставить руки между нами.

– Не.. верю... Я не глупая... Точно не настолько...

А он просто склонился, нюхая мои волосы, и пробежал поцелуями по шее. Голова моя закружилась, показалось, что колени сейчас подогнутся, и я просто полечу назад, в пропасть, как набитая ватой кукла. Потому что я уже будто летела... А он вернулся к моим губам, бормоча:

– Красивая... красивая такая...

Сопротивляться не было сил. Я вся была в его плену, в кольце рук, в тепле и запахе, во власти губ. «Наверное, я задохнусь», – подумала я. Потому что и дышать больше было невозможно, и ноги мои оторвались от камней и будто бы парят... парят... А руки его не дают упасть. Блуждают по спине, бёдрам, груди, оставляют жадные узоры...

И вдруг где-то совсем рядом посыпались сверху камни. Дезмонд мигом утянул меня в углубление в скале, спрятав под естественным навесом. Его губы горели, мои тоже. Мелкая крошка и пара булыжников пролетели вниз.

– Тьма побери эти места! Ни секунды покоя! – буркнул Дезмонд.

Мы притаились: я – в его руках; он, прижимаясь спиной к скале. Камнепад прекратился быстро. А сердце моё стучало, колотилось, путались мысли.

– Ты не можешь быть королём, – прошептала я, пытаясь саму себя отвлечь.

– Почему это?

– Ты ругаешься, как солдат. Разговариваешь, как нормальный. Ведёшь себя тоже... вполне обычно. И вообще ты рыжий!

– Ахахах! Последний аргумент – просто шик! По-твоему, короли ненормальные и не могут быть рыжими?

– Точно не такими, как ты!

Он улыбнулся хитро.

– Да, я особенный король. Поэтому народ меня любит, а элиты – нет. Конечно, за три года я не успел отрастить брюшко, бакенбарды и отсидеть зад на троне. Дел слишком много. А насчёт солдата ты правильно отметила: до того, как стать королём, я был генералом.

– Таких молодых генералов тоже не бывает.

– Какая ты упрямая и недоверчивая, Яни Ума, – прямо в мои губы проговорил он. – Я-ни-Ум...

И вдруг он резко замолчал и посмотрел на меня. А потом, отстранившись, посмотрел ещё внимательней. Мне стало некомфортно.

– У меня на лбу вырос рог?

– Нет. Кто тебя назвал так?

– Дедушка. А что?

– Если говорить медленно, получается «Я не ум, а...»

– Так никто не говорит. Не понимаю...

– Есть такое понятие в мире мудрецов, что если хочешь понять высшее Я и все истины, нужно выйти за пределы собственного ума. И даже практика такая есть: надо сидеть неподвижно и говорить себе «Я не ум, а кто я?» Мысли должны затихнуть, и тебе откроется Высшее Знание.

– Но «Яни» – просто моя фамилия, – смутилась я.

– А как там, говоришь, звали вашего великого предка, который всё замутил?

– Яни Мир-Тен.

– Отлично! Тоже бьётся!

– Куда бьётся?

– В расшифровку: «Я не мир теней».

– Кхм... или «Я не мир, тень», в смысле «я тень», по твоей логике, – пробормотала я, почему-то покрываясь мурашками. – Или наоборот, говорит какой-то там тени, что меня тут вообще нет.

– Тени? Очень интересно. Волхв по имени Мир-Тен и твоя связь с туманом, создающим иллюзии. Что-то крутится в моей голове. Я должен разгадать эту загадку: меня очень раздражает, когда меня водят за нос, понимаешь? А тут эти сны на двоих, духи, леса... На самом деле, мне здесь всё кажется неправильным.

Дезмонд заправил мне прядь за ухо, пригладил волосы на макушке.

– Всё, кроме тебя.

А я разволновалась и стала мягкой, как снежная баба на солнце. Вот-вот растаю и сдамся окончательно. Но нельзя... – что-то шептало опасливо внутри меня, и сжимались мышцы.

– Меня немного учили разгадывать сны, – сказала я. – Если ты о том, что случилось в яме, я почти что-то понимаю...

– Почему сразу не сказала?

– Я начала, но ты меня перебил.

– Извини. Слушаю.

– Грибы во сне – это про связь с духами, с другим, не нашим миром. Так в мифах говорится. Грибники как проводники, да и сами грибы тоже, говорила моя наставница.

При упоминании о ней Дезмонд скривился, но я продолжила.

– Та огромная фигура, которая сплелась из веток и цветов перед водопадом, она словно не могла говорить. Ей это было трудно. Или я не могла её слышать. Может, потому что я не в полной силе, из-за блокировки.

– Может быть. Люди годами практикуются, чтобы из обычных стать магами, тех же духов видеть...

– Да, и я подумала, если её прислужницы – те прозрачные девушки – духи, значит, и Хозяйка, что явилась мне, тоже в какой-то мере дух. Наставница говорила, что духи часто говорят с людьми через сны.

– Ну, тут не соврала. Давай дальше.

Ободрённая его интересом, я сказала:

– С точки зрения символов коты – тоже проводники к духам. Через кота моя наставница с духом умершего как-то общалась. В Ущелье Мёртвых. Она рассказывала, что даже самые обычные кошки видят и наш мир, и другой, они словно на грани живут.

– Допустим.

– То есть получается следующее: когда нас обоих затянуло в сон в яме, грибной дух настроил связь, кот передал всё, что хотела сказать Хозяйка. И показал нам, что есть тайна за морем. – Я почему-то совершенно разволновалась. – Не знаю, может, это как раз про ту самую впадину, которая ни к нам, ни от нас никого не пускает? И последнее: мне кажется, что дерево, которое росло на острове вверх корнями, может означать только одно: что всё...

– ... не так, как мы думаем, – договорил Дезмонд мою мысль. – Тут всё «вверх ногами»!

Его глаза загорелись интересом и азартом. Мне стало лестно.

– Ты умница, Ума! – воскликнул Дезмонд. – Я даже не буду спорить с твоими доводами! Знаешь, мой отец всегда говорил, что сны помогают нам воспринимать то, что выходит за пределы нашего обычного ума. В том числе, разговоры с духами. Им было важно, чтобы мы услышали, и не только ушами и мозгами...

Довольная, я развела руками и кокетливо улыбнулась:

– Я-не-Ум, а...

– ...а чудо! Вот ты кто, Ума! Ты чудо! Ты загадка, которая сама себя разгадывает!

Я хотела сказать, что это чересчур, но Дезмонд снова поцеловал меня так страстно и пылко, что от логических выводов ничего не осталось, один сладкий туман в голове. Правда, когда мы оторвались друг от друга, я всё-таки произнесла то, что чуть не забыла:

– Если ты король, а к собственному королевству вернуться не можешь, попробуй захватить власть и нашим островом править, а?

И увидев расширенные глаза с огнём по центру, рассмеялась.

* * *

(Двумя днями ранее, Аэранх)

Дезмонд Таббат и понятия не имел, что в тот момент, когда арка телепортации выплюнула его, голого, в дикие травы, на постамент выхода из портала на центральной площади Аэранха – столицы государства, с которым могулы так недавно восстановили мир, с лязгом шмякнулась золотая корона.

Вслед за ней из портала ветром света вынесло символ королевской власти – крупный амулет с парой драконов, на толстой золотой цепи. И тут же по бело-золотой дорожке перед аркой новый порыв ветра разметал словно с неба упавшую одежду.

У похожих на ангелов в белых тогах крылатых лаэров вытянулись лица. Все красивые и несколько высокомерные, особенно рядом со смуглыми, черноглазыми и проще скроенными могулами – представителями посольства и телохранителями, лаэры тщетно пытались держать лицо.

Пара служащих новой арки бросилась к куче тряпок на торжественной дорожке. Взглядам встречающих и зевак предстал синий бархатный сюртук, батистовая рубашка, штаны и... начищенные до блеска туфли.

– Что это значит? – грозно спросил окружающих верховный правитель Лаэрии Шеран Рамма.

– Где наш король?! – прорычал угрожающе могульский дипломат, сверкнув огнём в чёрных глазах.

– Это измена! – послышалось в рядах его помощников.

«Король могулов пропал!» – волной пронеслось по толпе на площади.

Учёные маги засуетились, в том числе главный конструктор арки, младший сын правителя, Сандер Рамма. Судя по ужасу и ошеломлению на их лицах, произошло что-то непредвиденное. Но то, что случилось дальше, не ожидал никто.

Арка снова засветилась. Из портала перемещения на белую ковровую дорожку выпала на обе туфельки красноволосая крупная дама в золотом платье; увешанная драгоценностями, как свадебное дерево – подарками.

– Деззи, ты забыл печать... – поспешно сказала она, оглядываясь по сторонам. – А где мой сын?

* * *

И только двое, осторожно выглядывающие из-за занавески чердачного этажа старого здания, смотрели на происходящее спокойно.

– Ну что, вы хотели войну? Вот вам и повод – лаэры угробили короля могулов: разложили его на частицы.

– Мда, – ответил другой негромкий голос, – всё складывается даже быстрее и удачнее. Вот увидите: сейчас эта крикливая мамаша Таббат начнёт за своего сынка грызть глотки лаэрам...