ГЛАВА 18

Дезмонд

Камнепад прекратился. Наверняка поверху проскакал какой-нибудь горный козёл. Дезмонд выглянул из-под каменного навеса с большой осторожностью: было бы обидно выжить в каких угодно передрягах и отдать Богу душу, получив случайным камнем по темечку.

К счастью, опасность миновала. Дезмонд сел на клочок травы, свесив в пропасть ноги.

Ума вспомнила о своей сумке, которая валялась у их ног. Покопалась в ней и с улыбкой достала из недр ленточки вяленого мяса и сыр.

– Ты, наверное, голоден? Теперь моя очередь тебя кормить.

Она села рядом, бесстрашно, без визга и девичьих ломаний, чем снова его восхитила. Дезмонд улыбнулся и взял мясную косицу.

Голоден он был, в самом деле. Более того, сейчас его тянули в стороны два совершенно противоположных чувства: подступающее осознание мрачного факта, что Ума права о том, что выхода, возможно, и нет; и опьяняющее желание касаться её, владеть ею, словно больше ничего в мире не важно.

Но это был не тот момент, чтобы позволить себе забыться в страсти. Наоборот, в постоянно пытающемся запутать мире как никогда требовались свежие мозги. Это было сложно, ведь Ума оставалась рядом, сама будто часть этих лесов, снов, туманов – хмельная иллюзия с дивным телом, часть танца загадочных девушек-духов, побуждающих забыть обо всём и предаться только одному.

Да вот только обстоятельства требовали, чтобы он держал себя в руках. Во-первых, Ума должна завершить ритуал девственной – так же, каки начинала, ведь слишком многое меняется в женщине, когда она в самом деле становится женщиной.

Во-вторых, нельзя было пропитываться отчаянием, какими бы ни были факты. Отчаяние тоже способно поймать твой мозг, как рыбу в сеть, забрать способность здраво мыслить. Только попробуй поддаться, и оно сожрёт все силы, задует логику пылью беспокойства и накормит досыта тень, которая наверняка уже опять присосалась.

Дезмонд чётко помнил, каково было жить без присоски-тени, и понимал, что давно не было того чувства ясности и потоком льющейся силы, которую можно просто черпать из воздуха.

Дезмонд знал, как отделаться от тени, и хотя кормить жадное существо – демона, жиреющего на негативе, было не с руки, времени сесть в практику, уединиться и отделаться от него просто не было. Дела государственные – сплошная суета! И пусть он совсем не монах по натуре, нет-нет да возникала лёгкая зависть к отцу и братьям в монастыре, у которых только на это и было время.

Может, потому он сейчас не в короне и не на пьедестале, а здесь, у чёрта в заднице? Итак, что делать дальше, если остров Деон – действительно не мгновенное приключение, а внезапная тюрьма?

Дезмонд нахмурился, замер на мгновение. И продолжил усиленно жевать. Зачем пугать девушку? Он ей даже подмигнул.

Если его попадание сюда не было ошибкой в приборах арки, значит, напрашивается чья-то изысканная месть. И в нынешней ситуации уже не особо важно, чья.

Его недоброжелатели могли в очередь выстроиться: герцог Клинделер, ближайший друг погибшего наследника, принца Арнуэла; любовница старого короля графиня Хандэ, которой так и не удалось доказать, что её дочь Клелия – пусть и незаконнорожденная, но принцесса. Притязания графини на трон были смешны, как и предложение Дезмонду жениться на Клелии, дабы скрепить так сказать законную кровь с незаконной...

Даже двоюродный дядя, наместник Абринкара, обиделся на Дезмонда, когда тот отказался от предложенной ему руки дочери наместника Таны. Жениться на кузине? Что за чушь!

Маршал Хельмин, которому Дезмонд подчинялся, а теперь, сев на трон, сам даёт задания, тоже затаил злобу. Ну и так далее...

В конце концов все жрецы королевства, мечтавшие заполучить доступ к Телу Света и с ним безграничную власть и силы, испытывают ныне боль несбывшегося и винят в ней Дезмонда. Ведь теперь доступ к Телу Света возможен, если ты реально решил просветлиться и посвятить жизнь развитию духа и поиску Бога. Других настоятель монастыря на горе Меру и заодно отец короля Дезмонда на порог не пустит.

Дезмонд взял из рук Умы ещё кусок вяленого мяса и усмехнулся сам себе.

Самое забавное, что ничего из произошедшего Дезмонд не планировал. Коронацию, перемещение Тела Света из Лаэрии к горе Меру, – всё это пришло само. А теперь отнимают?

«Ну, отнимают, так отнимают – не горевать же! Значит, пора перестроиться и действовать по-новому в новых обстоятельствах», – сказал себе Дезмонд, хотя червячок внутри неприятно зашевелился. Довольно большой, почти жаба. Всегда проще не иметь, чем терять.

Каков план, если его отсюда не собираются возвращать учёные обратным порталом?

Теперь, когда балом правит непредсказуемость, возможно, единственно правильный ход – ва-банк. Ведь если Хозяйка острова хочет, чтобы отсюда свалили жители, значит, она готова предложить им пути выхода. Хотела бы убить, жахнула бы землетрясением, градом, ливнями, оползнями, эпидемией покруче. Но, видимо, и у Духа природы есть свой кодекс чести. Этим надо воспользоваться.

Дезмонд взглянул на Уму. Она улыбнулась, обволакивая своей красотой, тёплая, нежная, сама женственность, и протянула ему ещё сыра. А Дезмонд подумал, что если сначала он просто решил помочь Уме, теперь ему это ещё и выгодно. Она – его прекрасный билет с острова.

Однако придётся поднатужиться. Ведь для того, чтобы получить выход отсюда, сначала нужно ввести Уму в полную силу и выполнить требования Хозяйки. А потом уже вернуться в Могулию и пнуть того, кто займёт его место на троне, пусть и через несколько лет путешествий.

Дезмонд приободрился: это уже было похоже на план!

А ещё было бы неплохо узнать, что именно находится на том летающем острове. Интуиция Дезмонда била в бубен, говоря, что дерево вверх тормашками не было просто иллюзией во сне, оно в самом деле существует, и его недаром прячет туман.

Обычно в самых аномальных точках с аномальным скоплением энергии наблюдаются нестандартные явления природы – взять то же Тело Света.

Любопытно, а что если у него перед носом находится нечто настолько же ценное? Допустим, редчайший артефакт невероятной силы или ещё что покруче? С ним вернуться Дезмонд сможет не просто пропавшим засланцем, а победителем с сюрпризом!

Дезмонд повеселел окончательно.

– Так, – сказал он Уме. – Сумерки на носу. А нам до полуночи нужно найти твою ритуальную хижину. Предлагаю поторопиться.

– Мы завершим ритуал сегодня? – с придыханием спросила она, её синие глаза сделались больше и выразительнее.

Такой красивой быть – просто преступление!

– Разумеется, зачем ждать? – ответил Дезмонд.

– Меня восхищает то, что ты знаешь, что делать, и ни капли не сомневаешься! А я извелась уже от сомнений! До сих пор мороз по коже от мысли: «Что если наставница была права, и я со своей силой разрушу остров?»

– Ничего ты не разрушишь, – спокойно сказал Дезмонд. – Ты для этого Хозяйке не была бы нужна.

– Правда?

– Ну, представь, если для неё люди – клопы, ей было бы проще встряхнуть простыню, чем отправлять к ним глашатая с целью убедить всех убраться. Очевидно, что Хозяйка острова довольно гуманна и не любит простых решений.

Ума поёжилась.

– Мне страшно.

– А мне нет, – весело соврал Дезмонд. – Когда ситуация патовая, предпринимай тот единственный шаг, который можешь сделать. Потом поймёшь, что дальше. Скажи: возвращаться к мужу для тебя вариант?

– Нет.

– Жить по эту сторону хребта в пещере и прятаться вечно – вариант?

– Не хотелось бы.

– Поступить в свой Орден можешь?

– Наставница сказала, что нет.

– Значит, единственный шаг, который ты можешь сделать сейчас, – завершить ритуал.

– Но что потом?

– Мудрые говорят: в настоящем моменте самый смак. Предлагаю вкусить и распробовать! «Потом» будет в следующем настоящем моменте, тогда и насладимся.

– Но я так волнуюсь...

– И как, помогает?

– Нет.

– Смысл тогда волноваться?

Дезмонд коснулся большим пальцем её подбородка. Потянулся к Уме, нежно поцеловал. Обнял, проводя ладонью по золотым волосам, и в момент, когда ощутил, что сейчас опьянеет окончательно, отпрянул.

Вскочил на ноги и с широкой улыбкой, излучая уверенность, протянул ей руку.

– Девушки предпочитают драконов или мужчин с крыльями?

Настроение его поднялось, ибо теперь у него был план и вектор. А энергия всегда течёт веселее, когда знает, куда ей течь. Ума тоже обрадовалась.

– Мы полетим? Ура! Я больше не хочу попадать в ямы!

– Не ты одна, детка. Не ты одна.

* * *

Ума

Громадный дракон понёс меня вдоль нескончаемого голубого хребта, помечая тенью от крыльев поляны, густые чащи остроконечных елей, зонтичных сосен и гигантских секвой. И вдруг, наконец, в скалистой гряде показалась внушительная щербина – Ущелье мёртвых.

Дезмонд спустился в синее марево, окутавшее задумчивые, почти потусторонние стволы деревьев, растущие, словно великаны из тумана и едва видимой рыжей земли, вверх, в сумеречное небо. Папоротники вокруг едва заметно шевелились, тая в себе возможную опасность. Природа здесь была таинственна и первозданна, словно в начало времён. Но впереди виднелись засохшие ели и туманная дорога между скал на ту сторону – в обычную жизнь.

Дракон развернулся, подмяв под себя молодые деревца и кусты, превратился в человека. Пожалуй, я никогда не привыкну к подобным превращениям...

Дезмонд взял меня за руку и притянул к себе, горячий, сильный, с огненными глазами. Показалось, что я чувствую в нём дракона, которым он только что был – столько мощи и невероятного жара излучал он.

– Пока мы тут, давай ещё раз снимем с тебя браслет, детка, – сказал он хрипло. – Эта дрянь точно не должна быть на твоём запястье во время ритуала. Да и вообще.

Я покосилась на помолвочный артефакт.

– А если он снова будет кусаться?

Дезмонд подмигнул.

– Мы будем хитрее.

Он оторвал с бока своей кожаной куртки шнурок, попробовал его на прочность и выпустил из пальцев пламенные кольца магии. Те окрутили шнурок. Дезмонд, пробормотав заклинания, вновь снял с меня браслет так же, как в предыдущий раз.

Но теперь он крепко привязал к его раскрытым концам кожаную верёвку, надел браслет на свою руку. Из противоположной ладони закрепил магией, заставив свободные концы кожаной тесьмы съежиться.

– Теперь эта штуковина никуда от меня не сбежит. – Он усмехнулся. Считай, что помолвлены мы с Ринзодом, а ты, крошка, свободна!

Он продемонстрировал плотно севший на его запястье браслет колдуна, который тщетно пробовал соскочить.

Дезмонд плюнул на него, растёр слюну и расхохотался.

А я бросилась к моему спасителю на шею. Поцеловала, тут же оказавшись в кольце крепких рук, и получила ответный поцелуй, жадный, жаркий, но слишком быстрый.

– Не лучшее это место, чтобы праздновать жизнь, – сказал Дезмонд. – Идём.

Он раздвинул папоротники почти в наш рост высотой, обернулся и с улыбкой поманил меня. И по какому-то странному стечению чувств в этот сложный момент в моей жизни я вдруг почувствовала, что счастлива. Просто от его взгляда и улыбки. И шагнула следом, удивляясь тому, как чужой человек вдруг стал мне родным за пару дней.

В голове промелькнуло, что несмотря на то, что меня всегда окружали братья, папа, дядя и дедушка, слуги, ремесленники из лавок в городе, деревенские мужики здесь, в «Логове», но я, как выяснилось, не знала мужчин. И уж точно не подозревала того, что всего лишь запах и улыбка одного рыжего и нахального способна заставить меня потерять голову, осмелеть и растаять от его прикосновения. Кажется, я и себя не знала...

У самого входа в ущелье, от которого несло неприятной сыростью, Дезмонд остановился.

– Завесу видишь?

– Нет, – мотнула я головой. – Только туман. Отвратительно здесь, конечно. Как ночью на старом кладбище.

– Не случайно же оно «Ущельем мёртвых» называется. Кстати, почему?

– В деревне говорят, что тут можно души умерших увидеть. Но только ночью и по особым дням, когда просвет между тем и этим миром истончается.

– Это когда же? – сощурился Дезмонд.

– В Светидар да в Световит – дни, когда солнце ровно стоит.

– Забавные названия. Ну что, ж логично. Возьми-ка! – Он достал из кармана камень и протянул мне.

Я расширила глаза – это был громадный кристалл повиновения в дорогой оправе.

– Где ты взял такой?!

– У ведьмы в твоём бывшем доме отобрал. Должен усиливать дар. Посмотри как бы через него на ущелье.

Я подняла к глазам камень. Всё пространство между серо-голубыми скалами было словно перетянуто в несколько слоёв тенистой сетью, как в сачке для самых мелких рыбёшек.

– Ого!

– Ни один динозавр не проскочит, только если он размером с мошку, – ухмыльнулся Дезмонд, глянул на быстро темнеющее небо. – Пошли. Время не терпит.

А я задержалась, как зачарованная рассматривая сквозь волшебный кристалл не столько завесу, сколько огненную ауру этого великолепного рыжего красавца. Я ведь никогда раньше аур не видела! Только знала об их существовании от наставницы. И вдруг разглядела сама! Дезмонд весь словно был выткан из живого, игривого пламени.

Сухие папоротники, торчащие из булыжников чуть в стороне от меня, зашевелились. Я повернула голову и оторопела: из мёртвых зарослей выступил ко мне навстречу кот. Громадный дикий лесной зверь, с настороженными ушами, с толстым подшёрстком и умными хищными глазами неестественно жёлтого цвета. Он скребнул по камню когтями, очень похожими на металлические...

Я сглотнула. По загривку пополз холодок, потому что уж очень этот кот напоминал Говоруна из сновидения. Но был не голубым, а дымчато-серым, словно сотканным из тумана, что клубился рядом.

Несколько мгновений я смотрела на кота, а потом бросилась в ущелье догонять Дезмонда. Впрочем, бросилась – громко сказано. В густой тени скал, в запахе гнили и опасной сырости идти было тяжело, как и дышать.

А Дезмонду было всё ни по чём. Весело прошагав по центру ущелья, освещая всё вокруг себя огненной аурой, как факел в ночи, он приблизился к выходу из ущелья. Глянул, где я, через плечо.

И вдруг откуда-то сверху на него обрушилась сеть. В ячейках вспыхнули здоровенные кристаллы подчинения один за другим. Так много сразу я никогда не видела! Дезмонд выставил руки, пытаясь выбраться. Сеть затянулась и мешком подскочила в воздух, закреплённая по обе стороны ущелья.

Я бросилась к нему.

– Дез...

Сзади кто-то зажал мне рот и притянул к каменной стене в густую тень.

– Молчи, Ума! – шикнули в самое ухо.

И я узнала голос наставницы.