ГЛАВА 20

Ума

«Нет я не могу так!» – мысленно взорвалась я и, наверняка зная ответ Ларны, резко обернулась к ней – мы шли по ночному лесу уже с «нашей» стороны хребта.

– Я не найду хижину, если мы не отправимся прямо от задней калитки «Логова». Это во-первых!

– Сбавь эмоции, Ума, паника не поможет. Просто сосредоточься. К вашему дому приближаться слишком рискованно! – строго ответила наставница, в темноте похожая на молодую девушку, стройная, высокая, подтянутая, в длинном платье поверх штанов, воткнутых в сапоги.

Я чуть было не выпалила, что ей, видимо, с предательством нормально дышится, а мне не очень, но вместо этого сказала:

– Мне нужно кое-что взять в «Логове». Дедушка сказал.

Наставница тут же оживилась.

– Речь не о вашем фамильном камне? Что он рассказал?

Кхм, с тех пор, как мы вышли с ущелья, она уже третий раз о каком-то камне упомянула. А я, как водится, и слухом ни о какой фамильной реликвии не слыхивала, но признаваться не спешила, ответила уклончиво:

– Возможно.

– Всё ещё не доверяешь мне? – поджала губы Ларна. – Даже после того, как я позволила тебе увидеться с дедушкой?

На самом деле, это было единственным, что мирило меня с её присутствием рядом. Вряд ли кто-то осмелится обманывать мертвецов. И всё же доверять после всего случившегося было по меньшей мере было глупо.

– Я не дала тебе попасться Ринзоду Чжаши пару часов назад, – напомнила Ларна. – А могла бы вручить мужу и получить отличное вознаграждение.

– Спасибо, – буркнула я и мысленно добавила: «...что не продала меня во второй раз».

И почему дедушка ей так доверяет? Даже сейчас? Говорили, будто мёртвые с того света видят всё. С другой стороны, а кто это проверял? Нет уж, теперь я была просто обязана вести себя с наставницей осторожно.

Однако тревога за Дезмонда зашкаливала, а я знала тайные лазейки и забавные секреты дедушкиного логова... И я не могла не попытаться! Однажды у меня получилось, вдруг выйдет и сейчас?..

– Где находится в доме то, что ты хочешь забрать?

– Если новые владельцы не нашли и не забрали раньше меня...

Наставницу передёрнуло.

– Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Но я пойду с тобой.

– Нет!

– С каких пор ты мне перечишь?

– Я выросла, госпожа.

– Учителя должно уважать всегда.

Я искоса посмотрела на неё и не ответила.

Уважение заслуживают годами и теряют в одну секунду. Моё было безмерным, теперь же заставить себя испытывать к наставнице то же, что раньше, я не могла. Так что я просто обошла её и направилась к дому по тропе, вьющейся серой змейкой в чёрных кустах по возвышенности. Оттуда уже виднелись редкие огоньки деревни, слышался лай собак.

Довольно скоро мы оказались на холме над Логовом. Схватившись за молоденькую сосну, я вытянулась и почти свесилась над склоном, пытаясь разглядеть, что происходит во дворе. И этого было достаточно. Десяток горящих факелов у ворот отражались в блестящих щитах – тех самых, которые я видела, когда увозили Дезмонда. Они были выставлены по центру двора по окружности, слегка наклонённые к центру – большому чёрному пятну.

Я не стала смотреть сквозь кристалл, было и так понятно: они поместили Дезмонда в яму, выкопав её там, где мы устраивали семейные празднества в тёплые дни. И на этот раз подобное свинство было удачным, потому что я поняла, что надо делать. Я рванула с платья белый воротничок.

– Обождите меня здесь, – сказала я Ларне и бросилась вниз с холма по естественным ступеням из выступающих корней и травяных холмиков, местами подсвеченным луной.

За елями, в тёмно-синем платье никто не разглядит меня ни со двора, ни из дома, тем более что на северную сторону окон почти нет. А я знаю, как пробраться в Логово незаметно.

– Ума, стой! – шикнула мне вслед наставница, но меня было не остановить.

* * *

Карабкаясь на четвереньках по лазу, ведущему под землёй из кустов крапивы за частоколом на территорию поместья, я мысленно бубнила сама себе, что никогда б не поверила, что в здравом уме буду пробираться туда, где меня чуть не лишили свободы.

Здесь было адски душно. Азарт и страх били по нервам и подстёгивали передвигаться быстрее в кромешной темноте. Иногда я останавливалась, чтобы подсветить путь магическим кристаллом, хоть и светил он так себе в этой кротовьей норе.

Лаз был выкопан кем-то из предков и обновлён моим папой и дядями, когда они были мальчишками и тайно сбегали в лес от учителя точных наук. Благо, от кухонной кладовой до кустов за калиткой, которую бабушка тщетно запирала, было рукой подать.

Отодвинув деревянную крышку, я острожно высунула голову из-под земли. В нос ударил запах животных – знакомое стойло, откуда я увела цератопса, было за дверью справа. Я поморщилась от духа этих полухищных полуптиц-полузверей с носорожьей вонью.

«Эх, бабушки моей на них нет – они б у неё розами пахли и сияли, начищенные, как ложки перед праздником», – думала я, отгоняя от себя леденящий страх.

Отвлекаться было необходимо. Потому что Ума сошла с ума! Но зато я хоть что-то попробую сделать! Спокойно заниматься раскрытием собственной магии и выполнением веления неизвестной мне хозяйки острова, я попросту не смогу и не захочу, зная, что тот, кто спасал меня, в плену и его собираются пытать!

Я глотнула воздуха и перелезла почти наощупь в другой подпол. Этот проход под землёй можно было назвать официальным: по нему к нашим семейным праздникам проходили слуги, чтобы с грохотом и совершенно внезапно запустить фейерверки. Отчего-то мы всегда очень радовались, когда наши гости подскакивали в испуге, а потом замирали от восхищения, потому что вечернее небо заливало огненной красотой.

И хоть это не соответствовали истине, Ринзод со своей армией показались мне коварными захватчиками, у которых теперь хотелось во что бы то ни стало отбить родную землю.

С готовностью воевать я прошла по более удобному подземелью. Приподняла над головой люк, сверху засеянный травой и покрытый дёрном. В щелку увидела металлические щиты – ближайший ко мне мерцал всего лишь в метре. А за ним – Дезмонд!

Вокруг никого не было. Разговоры слышались там, где горели факелы, – у ворот.

Как безумная мышь, прижав уши, я вылезла. Слава небесам, что сюда падала тень от раскидистого дуба, растущего ближе к ограде! Я тут же запуталась в складках платья, но выпуталась быстро и подскочила почти у самого щита, от которого разило дурнотой и головной болью. Вытащила из-за пояса нож, сжала в руке.

– А вот и дорогая жена, – раздалось из другого теневого пятна.

И под свет звёзд вышел Ринзод Чжаши.

«Теперь я в самом деле пропала», – подумала я, ощутив ледяной ком в животе. И развернулась к «мужу» лицом.

Вытянув за спиной руку, я почувствовала прикосновение металлического края щита. Изогнула кисть, вытягивая её как можно дальше и, разжав пальцы, наугад бросила кинжал. Он глухо, едва слышно стукнулся обо что-то... или кого-то. Но тот, во мраке, не ойкнул, даже не пошевелился.

Видит Бог, я хотела помочь.

– Господин Чжаши, – тут же раздался возле меня и голос наставницы. – Рада, что вы не спите. Я нашла Уму по ту сторону хребта, куда её утащил дракон... Помогла ей вернуться и привела к вам.

Ох, как мне захотелось со всей дури наступить ей на ногу, чтобы она не говорила так заискивающе! Но надо было как-то выживать. Я понурила голову и произнесла страдальческим голосом, слегка качнувшись, словно едва стою на ногах:

– Наконец-то я дома! Господи, благодарю! Сначала меня похитил рыжий бродяга, а потом, когда мне удалось выбраться, он и вовсе превратился в дракона и снова захватил меня и утащил через хребет! Это было ужасно!

– То есть ты не сама сбежала?

Изумление на лице моего «супруга» изумило и меня, – оказывается, оно не каменное, и мимика ему тоже присуща, как любому смертному без лицевого паралича.

Кажется, наставница тоже опешила от моей наглости. Но врать мне у неё ещё учиться и учиться...

– Что вы! Как я могла? – моргнула я с новым приступом страдания в глазах. – Вы же меня заперли в комнате. Разве способна такая девушка, как я, высадить дверь на замке?

Ринзод оценивающе посмотрел на меня и положил на моё плечо тяжёлую руку.

– Мда... Не думаю. Но похитителя мы поймали. Мерзавец в яме – за вами.

Наставница посмотрела на щиты. Я испуганно отшатнулась. Ринзод придержал меня, стиснув плечо пальцами, как клещами. Они были холодными.

– Бояться не стоит – этот урод полностью парализован и больше ни в кого не обратится.

– И не выберется оттуда? – Дрожь в голосе мне не нужно было подделывать, она была настоящей.

– Нет. – В тоне Ринзода слышалось удовлетворение. – Я знаю своё дело, и моя добыча всегда остаётся при мне. – Он глянул на меня так, что и я почувствовала себя добычей. – Завтра, когда я выясню, кто он и откуда, мы просто сожжём мерзавца.

– Сожжёте? – Мой голос сел, ноги стали ватными, и стало нечем дышать.

– Разумеется с разрешения от Святых Старцев, – ответил Ринзод и, подхватив меня под локоть, повёл в сторону дома.

Я не чувствовала ног под собой и вся будто омертвела.

Наставница очнулась и подала голос:

– Господин Чжаши, Уме надо отдохнуть. Она столько пережила за эти два дня! Позвольте, я отведу девочку в её комнату и помогу привести себя в порядок.

– В её комнату? – удивился он.

– Ну да, это же дом её деда, здесь у моей воспитанницы была своя комната. В родных стенах она скорее оправится. Пока у неё шок и истощение – сами видите.

Наставница говорила уверенно, но мне показалось, что и она боялась Ринзода. А в моей голове гудело, словно я встала под храмовый колокол. «Они хотят сжечь его, сжечь... Господи, не позволь! Я же верю в Тебя!»

И всё-таки ноги у меня подкосились, мне стало дурно.

Наставница и Ринзод подхватили меня с двух сторон. «Муж» отстранил Ларну и поднял меня на руки.

– Да, совсем плоха. А я не понял, чего она по траве карабкалась...

– Там была отравленная яма... – выдохнула я... – со странными грибами...

Наставница засуетилась и быстро пошла вперёд, показывая, куда. Не глядя на меня, Ринзод пошёл за ней. И судя по его лицу, странно было, что не перекинул меня просто через плечо, как мешок, ведь он нёс просто добычу.

Лестница на второй этаж, прохлада ночи по лицу, внутри меня смешались жар и холод. И тошнота.

Меня действительно принесли в мою комнату. Наставница юркнула к окну. Ринзод положил меня на кровать. Закрыл ставни изнутри, повесив на открывающем рычажке замок и добавил, судя по жесту, запирающей магии.

– Я распоряжусь, чтобы принесли воду, – сказал он.

– И поесть чего-нибудь. И переодеться, – вставила наставница, вновь потеряв уверенность, как прижавшая уши кошка.

Как мерзко она заискивала перед ним!

Увы, даже ненависть не придала мне сил – уж слишком захлестнуло отчаяние. Ринзод вышел. Ключ провернулся трижды с внешней стороны двери.

Кажется, в этот раз моей свободе в самом деле наступил конец.

* * *

На столе у окна одиноко горела лампада, бросая в углы длинные тени.

– Довольна теперь? – шикнула наставница, едва стихли шаги.

Я села и закрыла лицо ладонями. И без неё было тошно.

– В этом вся ты! Твоя самоуверенность, вседозволенность, граничащая с глупостью – вот что всегда было для тебя на первом месте! – продолжала Ларна, попутно осматривая комнату. – Прежде чем подумать как следует, ты бросаешься в омут с головой. Авось выплывешь. Как можно доверить великую силу тебе?! Ты понятия не имеешь об ответственности!

Я убрала руки от лица.

– Да, это было глупо, довольны? Но я должна была попытаться. – Мой голос настолько сел, что я не могла его узнать. – Вы можете спасти Дезмонда? Того, рыжего, что они поймали?

– Зачем? – От одного выражения лица мне захотелось её стукнуть, она добавила, заглянув под кровать: – Все существа, способные превращаться в животных, – порождения дьявола. Они несут с собой соблазн и искушение. Неужели после всего, чему я учила тебя, ты не распознала демона, Ума?!

Я сцепила зубы, чтобы не выругаться так же цветисто, как Дезмонд.

– Демонов и полудемонов правильно уничтожать. И тут я не стану мешать охотнику! – назидательно проговорила наставница, осторожно приподняв край матраса.

– А если так называемый демон лучше вас, вместе взятых? – Я с вызовом взглянула ей прямо в глаза.

– Вот он, твой характер. – Наставница покачала головой. – Упёртая, как всегда. А ты не распознала, что уже поддалась его власти? Вся готовая растечься перед не-человеком.

– Мне он не сделал ничего плохого.

– Только похитил.

– Да не похищал он меня! Я похитила его, связанного, когда бежала отсюда на повозке! А потом он помог мне не угодить в лапы этого... – Я зло мотнула головой на дверь.

– Ну что ж, ты попалась сама, поздравляю.

Наставница зашагала по комнате, отмеряя метры по деревянному полу от стены до стены и внимательно рассматривая, словно тысячу раз не ходила по этой комнате. Несмотря на обрушившуюся на меня слабость, я спрыгнула с кровати. Пошатнулась и шагнула к ней.

– Снимите с меня блок.

– Без ритуала нельзя. Опасно.

– Я не боюсь. Снимите.

Она мотнула головой. А я решительно подошла к ней и схватила за плечи. Прижала их, глядя в заиндевевшие серые глаза.

– Это моя магия, мой дар. Они мне нужны не когда-то, а сейчас! Снимите блок! Я взрослая, мне решать самой, что опасно, что нет. Умру, значит, умру!

Ларна с высокомерным возмущением отцепила мои руки со своих плеч.

– Одна я этого сделать не смогу. Для этого нужен другой маг. Или ритуал, – процедила она. – Иди, ложись и сними обувь. Сюда идут. Взялась играть роль, так доиграй её до конца!

Шаги правда послышались пока где-то вдалеке.

* * *

Широкоскулые служанки с загорелыми, краснощёкими лицами, в одинаковых серо-синих одеждах втащили большой чан. Слуги-горцы принесли вёдра с горячей водой, которую без слов вылили в ёмкость, скоро наполнив её до середины. Две женщины втащили пару стульев. На них выложили полотенца, мыльные принадлежности. На изножие кровати – просторное синее одеяние, похожее на халат с широким багряным поясом и длинную белую рубашку.

В корзине, странной, с двумя ручками, как на тазу, по бокам, пожилая служанка с крупными рытвинами-щербинами на носу принесла кувшин, лепёшки и керамический горшочек с чем-то съестным.

– Спасибо, – кивнула наставница. – Я помогу ей помыться.

– Я сам помогу. Вон все! – Ринзод показался в дверях, как мрачная тень.

– Но господин Чжаши, лучше я, ведь Ума... – начала было наставница.

– Я сказал «вон»! Комнату вам дадут, идите, – с нажимом, но не повышая голоса, бесстрастно сказал он.

И она подчинилась! Как и служанки. Просто вылетела из моей спальни с печатью оскорблённого самолюбия на лице. Лучше б убила меня, чем умничать перед этим!

Ринзод подошёл к кровати, высокий, в чёрном охотничьем костюме и высоких сапогах. Закрыл собой свет от лампады.

– Раздевайся. Ты вся в грязи.

Я проглотила холодный ком. Он смотрел выжидающе.

– Напоминать стоит, что я твой муж? И непокорную жену могу карать так, как мне заблагорассудится?

Я медленно спустила ноги с кровати. Ринзод ждал. Я попыталась расстегнуть пуговичку у ворота платья. Пальцы не слушались.

Он подошёл.

– Помочь?

И с тем же холодным выражением лица рванул от ворота вниз обеими руками. Пуговицы верхней части платья поскакали, клацая по деревянному полу.

Во мне вспыхнул гнев, перекрывая страх. Чувствуя огонь внутри, я глянула в раскосые карие глаза.

– Я разденусь сама. И буду вашей женой. Подчинюсь вам, если...

– Без «если». Ты подчинишься, это и так понятно.

– Как и то, что вы хотите получить магию моего рода. И она вся во мне.

Он вдруг усмехнулся.

– Думаешь, хочу? Может, мне будет достаточно и твоего тела.

– Это не так, – ответила я. – Даже если вам плевать, Святым Старцам – нет. Они обеспокоены тем, что никого из волхвов Яни не осталось. На вас возложена миссия.

– Мне на любые указки плевать.

– Поэтому вы позволяете посланнику от Старцев контролировать вашу охоту? – сверкнула глазами я.

Это ему не понравилось. Ринзод шагнул ко мне вплотную. Подцепил железным когтем, надетым, как перстень, на мизинец, и одним рывком разодрал моё платье пополам, лишь на подоле оно осталось целым. Платье упало на пол, я осталась в тонкой нижней рубашке. Инстинктивно закрыла руками грудь.

Ринзод ухватил меня за талию и, легко приподняв, как куклу, просто сунул в чан. Я попыталась оттолкнуть его. Он нажал на плечи, заставив меня прямо в рубашке и чулках погрузиться в воду.

Продолжая удерживать, Ринзод склонился и глянул в глаза, словно ножом резанул.

– Жена должна бояться мужа своего.

– Зачем вам враг в собственном доме? Мы обо всём можем договориться, как взрослые люди. Чтобы наш брак начался хорошо, лучше не прибегать к казни, а помиловать. Во славу духов...

– Наш брак уже не начался хорошо. Я гонялся за тобой два дня по лесам. И мне плевать, что ко мне испытывает моя собственность! – ответил он ровно, несмотря на колкую злость в глазах. – А диких тварей, которые доставляют мне неудобства, я учу с особой жестокостью. Завтра ты посмотришь, как.

Горячая вода показалась мне ледяной. Огромная тяжёлая рука провела по моей груди, животу, остановилась ниже.

– Вот такой страх в глазах мне нравится, – сказал Ринзод, в уголках рта скользнула тень ухмылки.

– Пощадите пленника. Не убивайте! И я всегда буду делать только то, что вам нравится, – пересохшими губами выпалила я. – Я поклянусь, если вы проявите милость!

Ринзод внезапно выдернул руку из воды и выпрямился, брезгливо отряхнув пальцы.

– Отдалась ему?

– Нет.

– Мать проверит тебя завтра. И молись, чтобы ты была чиста! За свиньями я мясо не подбираю!

Он сделал жест рукой. Чан мгновенно с двух сторон оплели чёрные плети, унизанные длинными шипами, как на кряжистых ветвях акаций. Я едва успела вытянуть голову, но в паре мест шипы всё же искололи до крови мне шею, окружив, как жёсткий воротник, и заставив задрать высоко подбородок и смотреть на охотника снизу вверх.

– Сиди и думай об этом до утра! – рыкнул Ринзод. – И о том, что жена должна быть покорной. Если узнаю, что была под рыжим, сожгу обоих.

Он вышел, хлопнув дверью. Я проследила за ним расширенными глазами.

Он оставит меня так?!

Ключ провернулся в замке. Шаги отчеканили, удаляясь по деревянному настилу, злые, как он сам. А я сидела, вытянув шею и понимая, что не выдержу. До утра точно.

* * *

Вода остывала. Всё затекло, но я сидела, боясь пошевелиться. Каждый неосторожный вздох стоил мне укола до крови. Я чувствовала себя уязвимой, как никогда.

Мой взгляд, растерянно шаря по стенам и потолку, упал в дальний угол. Там, в нише под окном, за разрисованным красными ягодами и ветками смородины кирпичом, который легко вынимался, в игре с братьями много лет назад я сделала тайник. Да так и оставила. Возможно, потому, что, как дедушка, люблю секреты.

В проёме в стенке лежало всё на случай, если мы с братьями решим уйти в лес ночью, не посвящая взрослых: маленький нож, огниво, верёвка, кожаная фляга, горстка сушёных, наверное, уже сгнивших яблок, и мешочек соли...

С воспоминанием о том, что я всегда была неправильной девочкой и могла дать фору братьям, чувство слабости, противоестественное и противное для меня, начало таять. Как корка тонкого льда, под которым разжигали пламя. Это был мой гнев. И в душе вспыхнул мятеж, взрыв, революция.

Я физически не могу выдерживать, когда ограничивают мою свободу. И мириться не стану с подобным. Ни за что!

Я дёрнулась, колючки заставили вернуть прежнее положение головы и плеч, ещё больнее оцарапав. И да, я застыла в той же позе, но ярость стала только кипучее.

«В ядре гнева таится огромная сила. Сконцентрируйся на ней и ты сделаешь что угодно», – говорил мне Дезмонд.

«Спасибо, рыжий! Ты помоги ему, Господи!»

Я уже с прошлого раза поняла, что ядро гнева, о котором рассказал Дезмонд, зажигается в моём животе – прямо над пупком. Не магия, просто моя внутренняя сила.

Я закрыла глаза, погружаясь мысленно в него, и представила наполненный огненной лавой сгусток. Он пульсировал, увеличивался. Стал большим и тяжёлым, как раскалённый до красна каменный шар.

А затем, стиснув зубы, я отправила всё, что в нём было, себе в руки. Рванула со всей силой гнева колючую дрянь, что запаковала меня живьём в чане с водой. Через дикую боль и стиснутые зубы. Слёзы злые брызнули из глаз.

Плети упали на пол. Его залили крупные капли крови с моих пальцев, с ладоней и шеи. С меня словно содрали кожу, от боли свело виски.

Но я встала, свободная. И больше не чувствовала себя жалкой. К чёрту боль, её можно пережить! Я больше тела! Я не рабыня! Ничто меня не удержит!

И вдруг в голове будто разорвалось что-то с безумной вспышкой, заставив меня зажмуриться изо всей силы. Огромное, невыносимое, словно шар из живого огня, вырвалось изнутри, испепелив контуры тела. Комната вспыхнула в пламени и исчезла. Вокруг осталась только чернота, она обрушилась сверху, как ночное небо, охлаждая тысячами ледяных звёзд.

Я сама стала ночью. Без границ. Без правил. Без мыслей. Без дыхания.

Это длилось мгновение. А потом я снова увидела потолок и стены своей бывшей спальни. Я выступила из чана, поливая пол водой и кровью.

Сбросила всё мокрое. Разорвала зубами и ранеными руками на полосы тонкие льняные полотенца. Перевязала себе ладони, придерживая край зубами то с одной стороны, то с другой. С шеей было проще.

Хотела вытереться, но вода на коже высохла мгновенно, ведь та горела. А гнева больше не было. Вместе с ним растворился страх, как масло на раскалённой сковороде – пошипел пузырями и исчез. Да, мне было больно, но бояться было больше нечего – даже смерть лучше такой жизни!

И будто со стороны, далёкий внутренний голос констатировал так, словно это произнёс Дезмонд: «Момент, когда тебе больше нечего терять, становится точкой обретения силы». Я даже обернулась, но, конечно, его здесь не было.

Без лишних мыслей я оделась в то, что принесли. Скрутила в жгут мокрые волосы. Подобрала отброшенное, как рваное тряпьё, собственное платье. Выудила из кармана кристалл, который мне дал Дезмонд, – пригодится. Что ещё? Ах да, тайник!

В свете лампады вода вокруг чана просачивалась сквозь щели деревянного пола, а кровь...

Волна изумлённой дрожи пробежала по моей коже – нет, мне, наверное, из-за боли показалось!

Я поднесла кристалл к глазам – меня захлестнуло мурашками с ног до головы. Моя кровь, словно жидкие семена, прорастала в отшлифованные доски и пускала в них корни... А потом... они распространялись дальше – тонкими, мерцающими штрихами огненного света. Я выронила от неожиданности кристалл и вдруг осознала, что продолжаю видеть это волшебство и так.

Свет от моей крови, словно праздничная иллюминация, расползался по полу, по стенам, по потолку. Внезапно лента с орнаментом, вьющаяся по контурам потолка – та самая, которую я привыкла разглядывать с детства, гадая, есть ли в ней смысл, – зажглась и стала выпуклой. Задышала, как будто живая. Узоры, обретая объём и свет, вдруг стали словами. И тогда вся комната заговорила со мной.