ГЛАВА 22

Ума

«Поздравляю! Ты первая, кто смог увидеть послание!» – разлетелось вокруг меня светом слов, а затем и тихим, певучим голосом ожившей комнаты.

Я обвела взглядом известную с детства спальню, и меня залило мурашками, ведь теперь она была совершенно другой: пронизанная светом и вибрирующими потоками энергий, словно чародей вылил на обычные вещи волшебства и присыпал порошком фей. Даже пыль в углу была чудесной!

– Я? – удивилась я. – Почему? Во мне ведь даже магии нет!

– Теперь есть. Ты сорвала блок с дара.

– Как?!

– Желанием. Намерением. Силой духа. Действием.

У меня мурашки побежали по рукам. Стены продолжали светиться и дышать – я так отчётливо это видела!

– Но разве можно... самой?

– Настоящий дар только самой и можно получить. Или освободить. Ритуалы – лишь вспомогательные инструменты. Всё и всегда зависит от личных усилий. Ты трижды вслух истребовала возвращения дара. Осознанно, чего бы это тебе ни стоило. Такие намерения – как стрела, всегда попадают в цель. Ты поняла, что ты больше, чем тело. Ты отказалась от него и отринула правила. Предпочла свободу духа, понимая, что нет дороги назад. Так завоёвывают силу.

Я посмотрела на свои руки – перевязанные рваными лоскутами, они тоже светились. Голубым и розовым с переливами, и это было так необычно, но совершенно не пугало.

– Кто ты?

– Дом.

Ощущение дыхания в стенах усилилось едва слышимым ритмом, словно воздух был пронизан пульсом, а где-то в подвале забилось гигантское сердце живого существа. Всё это казалось иллюзией, но очень хотелось, чтобы было правдой.

– Все ищут тайные знания Яни, а бОльшая их часть всегда на виду, – с усмешкой произнёс голос, и в воздухе заискрились волны магии, словно ноты, отмечающие вибрацию каждого слова.

– С ума сойти... Но почему ты открылся мне? Я ведь, как выяснилось, приёмная, не настоящая Яни!

– Первичен дух. Яни – не фамилия. Это статус жреца. У первого Яни на острове – Мир-Тена – вообще не было наследников.

– Стоп-стоп-стоп! – Я замотала головой и подняла руку. – А как же святой род Яни? Легенда о спасителях, народный праздник, наконец?

– Люди любят верить в то, во что удобно.

У меня пересохло во рту.

– Не понимаю...

– Великий волхв и чародей Мир-Тен привёл на остров своих учеников и их семьи полтысячи лет назад. Перед тем, как покинуть тело, он передал знание достойному. Как сыну, но не сыну. В течение двух веков другие волхвы, обладающие истинным знанием, последовательно вступали на пост жреца, охраняя остров и камень – реликвию на нём, и получали статус Пробуждённого Защитника – Яни. «Я ни тело, ни ум» – так расшифровывается этот статус, потому что для жреца главное – дух.

– Но как же... семья? Она ведь в самом деле существовала, и в документах написано...

– Около трёхсот лет назад, когда верховный Яни должен был покинуть этот мир, среди учеников не оказалось достойного. Тогда он передал знание стенам. Сделал их ключом для того, чей дух будет готов принять.

Я сглотнула.

– Но ведь дом может разрушиться...

– Истинное знание не исчезает. Даже если остров уйдёт на дно, этого не случится.

– Ладно... – Я переступила с ноги на ногу, задним умом осознав, что волосы мои высохли мгновенно, как по волшебству. – А что было дальше?

– Верховный жрец умер, не назначив главного Яни. Ученики перессорились, некоторые даже передрались, – продолжал голос, а в воздухе оживали картины далёкого прошлого. – Не понимая, что можно продолжать свои практики здесь и всё же стать достойными, ученики посчитали себя обманутыми и ушли. Одни создали Орден святых старцев, другие решили, что дело в силе и так ею увлеклись, что занялись колдовством, ничем не брезгуя. Женщины-ученицы создали Орден сестёр. А здесь, в доме Жреца, остался только один юноша. Как обучать знанию, он не имел понятия, он успел пройти только часть обучения с простейшими шаманскими ритуалами, но уходить он не хотел. Не слишком сильный маг, но весьма находчивый, он сам провозгласил себя Яни, для верности добавив, что он прямой потомок великого Мир-Тена. Затем состряпал бумаги на дом, перекроил по-своему легенду, принимал людей, которые продолжали верить, а со временем женился. Вот и семья появилась.

– Но разве так бывает?

Голос рассмеялся.

– Чего только не бывает на свете! Новый «Яни» был расторопным малым, а крестьянам в деревне было, как и сейчас, страшно без защитника. Они с радостью приняли фальшивку за правду. «Ура! С нами пресветлый Яни! Можно ничего не бояться!»

– Но почему ты его не остановил? Он ведь жил здесь, в эти стенах!

– Зачем? Дух вечен, торопиться некуда. По-своему он был не так плох, научил первой ступени и передал ритуально знание своим сыновьям. Но сознание его было ограниченным. Он даже стремился понять что-то по книгам, найти секреты великого Мир-Тена и предыдущих Яни. Но не смог. К твоему сведению, вору никогда не стать пробуждённым... Но всё и всегда идёт своим чередом. Теперь появилась ты, и ты готова.

Я взволнованно прошлась по комнате, ощупала стену, которая излучала свет, и вскинула голову.

– Ведь я не жрец! Я ничего не знаю! Точнее, наверняка знаю меньше даже тех учеников в прошлом!

– Но тебе нужен учитель.

– Нужен, но... – Сердце сжалось. – Я ведь продала тебя...

– Этот дом никогда не был твоим. И ничьим. Это дом Яни. Храм, а не жилая постройка, что бы вы все за эти века ни думали. Так что ты не могла его продать. Он не продаётся.

– А новый владелец есть.

– Колдун, – выдохнул голос то ли с усмешкой, то ли со всхрипом. – Он должен уйти.

– Ты прогонишь его? – с надеждой спросила я.

– Ты прогонишь.

Во рту у меня пересохло.

– Разве я смогу?

– Ты не одна.

Я подумала о Дезмонде.

– Тогда сначала я должна спасти того, кто сидит в яме. Мне нужна твоя помощь!

– Дождись утра.

– Но если они его до рассвета... – От волнения у меня перехватило дыхание.

– Умение действовать без суеты – главный признак мудрости.

– Но мне не нужна мудрость! – выпалила я. – Мне нужна свобода. И он! Живой.

– Что ж, возможно, я ошибся в тебе...

Волшебный свет начал гаснуть.

– Стой! Подожди! – воскликнула я, вскинув руки. – Я просто не могу так сразу стать мудрой, но я хочу!

– Да, ты в самом деле не помудреешь сразу. Переспи с этой мыслью до утра, – услышала я в ответ. – И прочувствуй, что в тебе изменилось. Возможно, мы ещё вернёмся к разговору.

– Нет, погоди!

* * *

Комната стала обычной, едва освещённой ночной лампадой.

Какая же я балда! Зато честная. Только вряд ли это поможет. И если по правде, я хотела быть свободной, а не жрицей... И ещё...

Я закрыла глаза, думая о Дезмонде.

И ещё я хочу, чтобы он спасся. И я вместе с ним. Хочу обнять его, а потом каким-то чудесным образом быть вместе. Сердце сжалось в груди, словно это было несбыточно.

Терпение – то, чего у меня никогда не было. Но почему все отказываются помочь Дезмонду? Неужели потому, что он могул?

Безрезультатно подёргав за ручку двери и даже попробовав её высадить, как дверцу в чулане, я прошлась по комнате.

Мой дом – храм? Как это?

Как пережить ещё один обман? Ещё одно разоблачение?! Как может быть фальшивкой семья, в которой я всех любила, гордилась и была счастлива, пока все были живы, по которой я скорбела?

«Нет! – резко ответила я сама себе. – Кровь действительно не имеет значения, любовь имеет! Семья наша была настоящей!»

Наша фамилия не Яни. Но какая разница? Того, кто придумал эту уловку триста лет назад, никто не помнит, он чужак для меня. Мои близкие любили меня, и я любила их. И люблю, даже если они уже по ту сторону Ущелья мёртвых.

А Дезмонд – по эту! И он совсем рядом! В яме... Что же мне делать?

Я опять подошла к двери, дёрнула её – не открывается. Как залитая бетоном. Расковырять замок тоже не вышло – от защитной магии, наложенной Ринзодом, нож из моего детского тайника просто отскакивал.

Исцарапанные шипами руки саднили, шея тоже. Я вернулась к выемке от тайника, в котором больше не было ни фляги, ни огнива. Поковыряла тут ножичком кирпич. И вдруг разглядела тонкую щель. За ней была свобода: полоса синего леса, обёрнутая туманом.

Туман! Даже сквозь узкую щёлочку я почувствовала его, как никогда раньше. Словно это не природное явление, а живое существо клубилось, обнимая ели. И дышало. Да! Оно так же дышало, как и комната только что.

– Иди ко мне! – прошептала я, приложив кончики пальцев к крошечному отверстию.

Поманила туман, потянула к себе, вспоминая уроки наставницы про энергии и стихии, похожие на сказки тогда и такие нужные сейчас. Мгновения спустя я почувствовала на пальце морось, едва ощутимые капельки влаги.

Я убрала руку, и сизоватая мгла, как мягкая кошка, стелющаяся под дверью, словно у неё нет костей, мурлыкая и ласкаясь, просочилась в дырочку в стене. Быстро заполнила пространство, обнимая мои ноги, облизывая пол и подол платья.

Очень скоро вся комната заполнилась дымкой. Становясь всё плотнее, она будто радовалась тому, что её впустили, позвали. Признали, наконец.

В одной из легенд о лесах, которые я читала в дедушкиной книге, рассказывалось о туманниках – существах, способных создавать иллюзии и запутывать путников. А что если попробовать, раз уж мне так хорошо с туманом?

Я поднесла руку к едва видимой сквозь пелену тумана стене. Сосредоточилась. Моя кожа, будто испарину, выделила бледный, розово-голубой свет.

– Дом, я буду называть тебя Яни, раз ты последний дух настоящего жреца... Можно?

Волна тепла от стены в ответ была, как мне показалось, дружественной. Я и вторую ладонь положила на стену.

– Ты не против моего друга, тумана?

Ответа не было, но и холодом не повеяло. Хороший знак: мне не дают указаний, но и не возражают, словно смотрят, что я предприму.

Эх, ни один учитель не бывает прост: ни моя наставница, ни учителя общих наук, ни этот дом.

Просто и хорошо мне было только с Дезмондом...

Я слегка улыбнулась собственной задумке: если кто-то захочет навредить ему, придётся постараться. И обратилась к туману с просьбой помочь.

– Сделай так, пожалуйста, чтобы никто в этом поместье: ни в доме, ни во дворе не смог ничего разглядеть. Ты сможешь, я знаю.

Туман отозвался, словно щенок, которому бросили мяч, – с игривой готовностью.

– Дом, Яни, я просила защиты и прошу: не мешай мне защитить себя и того, кто мне дорог, пожалуйста! – на всякий случай ещё раз повторила я, помня, что сущности и духи любят уважение.

Не получив ответа, я всё равно кивнула, поблагодарив. Закрыла глаза и выставила ладони, чувствуя вокруг ласковую морось. Я представила, как туман просачивается в щели под дверью и вытекает из моей спальни. Как быстро расползается по коридору, проникает в комнаты, одну за одной.

Я все их слишком хорошо помнила: чуланы, столовую, переходы, камины, спальни, кабинет и гостиную, кухню, чердак и помещения для слуг. Залы, сводчатые потолки, комнаты для гостей и подвалы.

В моём воображении туман, плотный, густой настолько, что подними руку к носу – не разглядишь, заполнял всё. И зависал, делая воздух влажным, тяжёлым, отнимая возможность видеть и быстро передвигаться.

Я не имела понятия, получается ли у меня в самом деле, но чувствовала в руках и груди то, что никогда не ощущала раньше, – магическую силу, помноженную на уверенность. Я так хорошо знала дом, что будто сама перемещалась с туманом. Хотя это было только воображение...

В одной из комнат я вдруг представила спящего Кирана, и словно отступила с удивлением, но затем упрямо заполнила туманом и его спальню.

Дом погрузился в хмарь. Моим воображением укутало его, запеленало. И я вновь почувствовала биение сердца – где-то в глубине под домом, в самом центре. Заволновалась и попросила в третий раз.

Дом не мешал.

Выдохнув, я сосредоточилась снова. В воображении покатила едва прозрачную мглу сквозь стойла с цератопсами. Звери заволновались, подали голоса, замычали неизвестно откуда взявшиеся туры, залаяли собаки. Но туман сожрал мигом все звуки.

Уже сытый и оттого ещё более важный, туман позволил мне направить себя во двор. Я заворачивала его в многослойное серое покрывало от земли до ветвей дуба. Старательно, как взбитые белки ложкой выкладывала, сгущала, пока не сделала двор невидимым и не утопила в тумане яму, со всех сторон закрытую металлическими щитами.

Немного подумав, я представила, что ям теперь несколько. Десяток иллюзий, если они, конечно, не только в моём воображении получились, заставят наших тюремщиков побегать. И выкроят Дезмонду и мне время.

Возможно, он нашёл мой нож... Возможно, он придумал что-то... Или придумаю я... Или дом всё же вступит игру... Или... – сердце замерло на минуту, – или учёные маги из страны Дезмонда заберут его и спасут уже окончательно.

С усталым удивлением я отметила, что мне за себя не страшно, больше нет. Чувство, что я-то выкручусь, что бы ни предстояло, тоже было сродни силе.

И всё-таки я устала. Веки начали слипаться, руки опустились. Я добрела до кровати и рухнула на неё. Подтянула колени к груди и, подумав: «Хоть бы всё это не было плодом моей воспалённой фантазии», – заснула в одно мгновение.

И мне снилось, что густая пена тумана расползается дальше – с холма вниз, на деревню и испуганного тиранозавра. Смешно...

* * *

Резкий окрик ненавистного голоса разбудил меня:

– Ума, чёрт тебя побери! Где ты? Отзовись! Ты живая? Ума!

С мыслью: «Жаль, что его не сожрал туман» я раскрыла глаза. Фигура Ринзода едва виднелась сквозь мглу в жёлтом проёме двери. С факелом перед собой, от которого несло какой-то колдовской вонью, Ринзод вошёл, разгоняя туман. Споткнулся о стул, тот полетел, судя по звуку в чан с водой.

Ринзод яростно взмахнул факелом в разные стороны и рванул к кровати.

– Ума! Как ты выбралась?

Я быстро вскочила на ноги, подальше от него.

– Драть колючки руками – моё любимое занятие. Вместо вышивки. Ты не знал?

Его лицо исказилось, Ринзод всмотрелся в меня, а я вдруг с холодком по коже увидела то, о чём говорила наставница – тёмное, почти чернильное пятно обволакивало пространство вокруг него.

Ничего себе! Я вижу ауру! Но такую хотелось бы развидеть. Казалось, одно присутствие рядом пачкает и меня.

Ринзод тоже рассмотрел мою ауру.

– Магия? Откуда в тебе?

– В тазу твоём намариновалась, – ехидно хмыкнула я, решив, что страха в моих глазах он больше не увидит – обойдётся без удовольствия.

Он схватил меня над локтем, сдавив больно исцарапанное вчера место.

– Дерзишь? – И мотнул подбородком, указывая на туман. – Твоих рук дело, ведьма?

– А дыму разве не с кухни натянуло? Может, бельё вываривали? Или твои подштанники? – невинно моргнула я, замечая, что отсутствие страха во мне раздражает его и будто бы делает слабее.

Ринзод притянул меня к себе, так сжав пальцами предплечье, что я всё-таки ойкнула.

– Я научу тебя быть покорной!

Размахнулся, но пощёчина не последовала. Ему на голову с потолка упал увесистый кусок штукатурки. От неожиданности Ринзод выпустил меня и закашлялся. Всё его лицо покрылось слоем побелки, как у клоуна.

«Спасибо, дом!» – мысленно крикнула я.

И воспользовавшись замешательством, выскочила из спальни. Мигом оказалась на балконе-пристройке. Яркое утреннее солнце ударило в глаза. Я зажмурилась.

Ринзод схватил меня сзади.

Раскрыв веки, я с удовлетворением увидела, что дом и весь двор, и всё что дальше за забором в долине поглотил плотный туман. На самом деле, а не в моём воображении. Из взбитой белой пены торчали лишь верхушки башенок в деревне и кроны деревьев.

Туман медленно таял под жаркими солнечными лучами, но во дворе пока ещё стойко сохранялось ощущение, что из белесой массы торчат края щитов не в одном, а в десятке мест. Между ними, растерянно размахивая факелами, бегали, как заблудившиеся лесные мыши, слуги Ринзода.

«Ура! Получилось!» – подумала я и попыталась оттолкнуть Ринзода. Он схватил крепче, заломил мне руку.

– Любезный хозяин, что происходит? – послышалось рядом.

Из тумана на балконе вынырнул благообразный мужчина в фиолетовом плаще. Я узнала его тонкое лицо с коротко стриженой седой бородой и стальные глаза – дедушкин частый гость, всегда безымянный, Светлейший.

Из-за его спины, разогнав хлопья тумана, показалась мадам Чжаши, неестественно румяная, яркая и жуткая, как чучело Зимы на сожжение.

– Это колдовство, господа. Сейчас уймём, – заявила она.

Ринзод сильнее вывернул мои руки, а старуха надела мне через голову здоровенный желтоватый плоский камень на цепи. Он лёг на грудь, закрыв область сердца.

Я согнулась от боли в груди и невозможности дышать. Ринзод ударил меня по спине. Я вдохнула, закашлялась, на глазах выступили слёзы. Он выпрямил меня грубо.

– Сама напросилась!

И сквозь проступившую слёзную муть я увидела, как мой волшебный туман тает, прибиваясь к земле. А вместе с ним и иллюзии. Скоро не осталось и клочка.

Всё ещё удерживая меня, Ринзод бросил через губу:

– Вот, Светлейший, чем вы меня наградили! – и дёрнул, будто упрямую козу.

Я почувствовала, как защёлкнулись на запястьях браслеты.

– Так это же прекрасно, милейший господин Чжаши! – просиял улыбкой ангела посланник от Святых старцев. – Столько силы и дара, и не на свободе, а в ваших руках! Вы знаете, что с такими делать. И как использовать.

– Зря я не плюнула вам в чай, когда вы к дедушке приезжали! – буркнула я.

– Зря, милая, – кивнул Светлейший. – Тогда мы бы раньше поняли, кто обладает настоящей силой в семье Яни.

Затем он обернулся к Ринзоду.

– Давайте уже покончим с вашим пленником, милейший. А то из-за нашествия тумана всё слишком затянулось. Мне пора возвращаться в столицу с отчётом.

Я увидела в конце коридора взволнованную наставницу. Глаза её расширились, когда она увидела антимагическую блямбу на моей груди. Да, с такой только топить хорошо...

– Собственно, да, Светлейший, пленник больше не нужен, – заявил Ринзод. – Ума у нас. Дар в ней проснулся. Она выведет на камень Мир-Тена.

И крикнул слугам:

– Готовьте костёр!

Один из прислужников заглянул под щит над ямой и вдруг заорал:

– Пленник исчез! Сеть пустая!

Неужели Бог услышал меня?..

* * *

Лицо Светлейшего мигом стало таким же жёстким, как у Ринзода, растеряв всю елейность.

– В чём дело, мистер Чжаши? Вам были даны все средства! – заявил он.

И хлопнул себя по носу, потому что уж слишком назойливо клеился к его кончику с щербинкой здоровенный комар.

– Я разберусь! – буркнул Ринзод, не показывая, что сам растерялся.

И шлёпнул на своей щеке ещё пару комаров. При его жёстком пафосе это выглядело комично. Я хмыкнула, хоть и понимала, что следующий удар достанется мне. Но тут же снизу, будто из подвала, поднялась к нашим лицам чёрная комариная туча. С раздражающим жужжанием она разделилась. Ринулась на Светлейшего, Ринзода и его мать. Комары облепили их, как мелкой сетью. Но не тронули ни меня, ни наставницу, которая притаилась в конце балкона.

Я моргнула изумлённо, глядя, как мои тюремщики отбиваются и отмахиваются. Жаль, недолго. Ринзод сделал пасс. Со вспышкой магии трупики комаров осыпались на пол. Светлейший и старая ведьма так же отделались от насекомых.

Ринзод глянул на меня с яростью.

– Твоих рук дело?

Я пошевелила закованными за спиной запястьями.

– С этим получилось бы?

Ринзод сквозь зубы бросил оскорбление.

– Святые в помощь! – охнул Светлейший, сплетая что-то руками.

На нас летело новое жужжащее облако. Пара других, чёрных и угрожающих, принялись гонять по двору прислужников. Осы!

– Да чтоб вас! – взъярился Ринзод и пустил из ладоней пассы.

Они как молниями разрезали жужжащие массы, спалив их на подлёте.

– Что происходит? – пробормотал Светлейший.

Ответить ему не успели. С истошным рёвом и топотом цератопсы вырвались из стойла и помчались по двору прямо к воротам. Разбегаясь, чтобы не быть затоптанными носорожьей мощью, прислужники с криками тыкали в обезумевших животных кристаллами подчинения. Но диплодок уже проломил ворота. Цератопсы бросились на свободу, растоптав в клочья металлические щиты блокировки.

Ринзод оттолкнул меня и, вытащив из-под рубахи внушительный рубиновый кристалл, попытался заклинанием остановить стадо. Цератопсы не обращали на него внимания. Их, казалось, гнал прочь невидимый погонщик, более мощный, чем Ринзод. Стадо несло к лесу, словно ураганом. Слуги побежали за ним.

Ринзод с расширенными глазами, словно не веря им, повторял и повторял заклинания. От земли, вынырнув из-под неё, поднялись серые облака-тени, похожие на громадных, откормленных сомов без морды и плавников.

– Не стоит... – начал было посланник Святых старцев.

– Сам решу! Моё стадо! – огрызнулся Ринзод и отправил призрачных «сомов» за цератопсами.

В тот же момент все собаки из деревни зашлись воем, от которого меня пробрало до костей.

А я вдруг поняла, что меня никто не держит, и осторожно, медленными шажочками, принялась пятиться к стене. Кряжистые пальцы ведьмы вцепились в моё плечо.

– Куда?..

И вдруг с балконного козырька прямо в лица колдунов свесилась гроздь крупных сияющих кристаллов, похожих на те, что были вчера на сетях, поймавших Дезмонда.

Ринзод и Светлейший уставились на связку и замерли, морщась, словно от зубной боли. С крыши спрыгнул и повис перед нами, размахивая чёрными с рыжими подпалинами крыльями, Дезмонд! Боже, как счастлива я была видеть его наглую физиономию!

– Дез... – выдохнула я.

Как же хорошо, что он жив и здоров! Правда, не умом, раз собрался в открытую выступить против двух сильных магов и ведьмы.

– А любой кристалл можно перенастроить, – заявил Дезмонд с издевательской ухмылкой. – Парализует чудно. Не знали, ублюдки?

Он схватил замерших у перил Ринзода и Светлейшего за грудки одного левой, другого правой рукой. И сбросил обоих с балкона. У меня от удивления раскрылся рот.

Мадам Чжаши выкрикнула проклятие и, потянув за наручники, прикрылась мной. Дезмонд подлетел ко мне и, ткнув ладонью в лоб старуху так, что она отлетела к стене, принялся стягивать с меня каменную пластину. Блокирующий артефакт отлетел в сторону.

– Сзади! – крикнула я и, наконец, вдохнула полной грудью без тяжести мельничного жернова.

Ринзод не разбился. Ещё в полёте его накрыла тень чёрной твари, похожей на мохнатого быка. На моих глазах колдун превратился в жуткое существо с рогатой головой яка и телом великана. Он приземлился на громадные лапы-копыта. Заревел дико и с разбегу бросился на постройку.

В одно мгновение оказался возле нас с Дезмондом. На меня пахнуло зверем и яростью.

В новом образе Ринзод был настолько страшен и огромен, что от ужаса мои ноги стали ватными. Он же запросто растопчет нас... Деревянные полы затрещали под весом полуяка-получеловека.

Но Дезмонд был быстрее. Он схватил монстра за рога. Спрыгнул с балкона, рывком вытащив и его. Потянул за собой рогатого в воздух, набирая высоту. Я увидела, как набухли напряжёнными буграми мышцы на руках Дезмонда. Ринзод изворачивался, пытался мохнатой лапой достать его. И яростно ревел.

– Не ту зверушку ты выбрал тотемом, козёл! – гаркнул ему Дезмонд. – Рекомендую крылья! Но уже в следующей жизни!

И с высоты куда выше нашей крыши отпустил Ринзода. Рогатый монстр полетел вниз.

Всё ещё распластанная на полу, старуха Чжаши с воплем ужаса подалась вперёд. Взмах её рук поднял из земли дюжину новых призрачных «рыбин». Дымчатые твари взмыли ввысь, окружили её сына. И вместо того, чтобы разбиться в лепёшку, он мягко спланировал, как на воздушной подушке, и опустился рядом со Светлейшим.

Как тот не разбился, я не успела заметить, но сейчас «старец» наводил руками громадную серебряную сферу. Он метнул её в сторону Дезмонда. Тот уклонился, поднимаясь всё выше. Сфера метнулась за ним, словно шаровая молния, на лету пытаясь достать моего рыжего ломаными линиями искристого серебра.

Несмотря на весь страх за Деза, магия завораживала – видеть такое мне никогда не доводилось, как и представлять, что подобное существует.

Перепрыгнув через мадам Чжаши, наставница бросилась ко мне.

А Дезмонд в воздухе расхохотался, словно дразнил неравных ему по силе мальчишек.

– Что, уродцы, думаете выкрутиться? Зря!

Его крылья в небе вспыхнули огнём. Дезмонд выпустил навстречу сфере огненное облако. Проглотив шар, оно увеличилось и, словно огненный снаряд, полетело со свистом вниз – во двор.

Дезмонд обратился в дракона. У меня перехватило дух. Я приникла к перилам, следя за великолепным чудовищем в броне с огненными крыльями. Светлейшего и Ринзода накрыла пылающая тень.

Снаряд ударил о землю со взрывом рядом с ними, присыпав землёй и дёрном. Пламя от взрыва пробежало по кругу, заключив обоих в ловушку.

Медленно, с проклятиями, рядом со мной поднималась на четвереньки старуха Чжаши.

– Сейчас, Ума, сейчас... – пробормотала наставница шёпотом, пытаясь снять с меня оковы.

Что-то щёлкнуло.

– Зря. Они снова вернутся, – шепнула ей я. – Зачарованы на меня.

– Нет.

Я услышала повторный щелчок. Обернулась, ощутив свободу рук, а мир более ярким и широким. Наставница показала мне своё запястье, прикованное «помолвочным» браслетом с цепочкой к поручню.

– Ты свободна. Беги!

– Но вы...

– Беги, Ума! И не отдавай камень колдунам и демонам, никогда!

– Но какой камень?!

– Беги! – Она толкнула меня свободной рукой. – Скорее!

Я успела краем глаза увидеть, как поднимается у стены старуха Чжаши с раскрасневшимся злым лицом. Увидела, как выставили вместе, защищаясь от дракона и пламени, магический щит Ринзод и Светлейший, всё ещё окружённые огненной стеной. Как с испуганными лицами, с круглыми щитами в руках и сетью, усыпанной кристаллами подчинения, разбегаются вдоль забора слуги Ринзода, готовя ловушку дракону.

– Улетай, Дез! Они снова тебя поймают! – крикнула я так громко, чтобы дракон услышал сквозь рёв огненного марева, которым он поливал магический щит над нашими врагами.

Но вдруг... воздух под Дезмондом словно провалился, образовав звёздную пустоту. И дракон исчез. Звёздный клочок посреди голубого неба свернулся, словно кукиш, и тоже пропал.

Я остановилась, вперившись глазами в небо.

«Это шутка... – сказала себе неуверенно. – Он же любит шутки! Он сейчас вернётся...»

Но дракона и след простыл, словно его никогда здесь и не было.

Слуги опомнились и, всё ещё поглядывая со страхом в небо, бросились тушить огненный капкан над Ринзодом и Светлейшим.

«Как?! Портал?! Сейчас?! – с ужасом мысленно завопила я и обречённо сама же себе ответила: – Да. Сейчас. Ты всегда знала, что это случится в самый неподходящий момент...»

Преодолевая навалившуюся разом слабость, как в кошмарном сне, я заставила себя сделать шаг и побежать. Свернула по балкону за угол, пытаясь сообразить, куда дальше.

Дверь передо мной распахнулась. За ней никого не было. Темнота узкого прохода для слуг вспыхнула знакомыми письменами. И я услышала: «Сюда, Ума».

В последний момент перед тем, как дверь за моей спиной захлопнулась, я отметила краем глаза настигающие меня жуткие серые «рыбины», теперь похожие на безглазых дымчатых червей размером с телят. И припустила с такой скоростью, с какой никогда не бегала.

Знакомый внутренний коридор между столовой и дедушкиным кабинетом осветился письменами и мерцающими штрихами света, указывая мне путь.

Я побежала по знакам. Это было легко: за каждым углом зажигались новые символы. Вперёд. Направо. Лестница вниз. Через «тронную залу», как мы называли в семье гостиную на первом этаже со множеством опорных колонн в метр шириной. И вдруг самая последняя в ряду начала раскрываться, словно кто-то невидимый заставил расступиться древние кирпичи.

Загорелось ярким светом пятно внутри, словно предлагая спрятаться в колонне. Не раздумывая, я прыгнула с разбегу в полое чрево из кирпичей. И с оторопью увидела узкую ломаную лестницу, уходящую внутри колонны куда-то далеко вниз, словно в другое измерение. Судя по тому, как ступени на ней начали зажигаться одна за другой, как подсвеченные факелами, мой путь лежал именно туда.

Скрежет за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как кирпичи сами собой задвигаются обратно. От мысли, что я останусь тут замурованной, холодок пробежал по коже. Но я отбросила её, мне слишком многого сейчас следовало бояться, так что проще было отложить все страхи на потом.

Я побежала по ступеням вниз – туда, куда меня, кажется, приглашали. Глубоко. Наверное, глубже фундамента и погреба. Так можно было добежать и до центра земли!

Но бесконечные ступени всё-таки закончились. Я остановилась, как вкопанная на последней, и ведущие меня огни в одно мгновение погасли. Меня окружила гробовая тишина. Темнота облепила, словно ватой. По разгорячённым щекам скользнула сухая прохлада. И я услышала, как колотится моё сердце.

Я переступила с ноги на ногу и срывающимся после бега голосом произнесла:

– Ты привёл меня сюда, Яни, что дальше?

Ещё пара мгновений молчаливого мрака, и вдруг искры, штрихи света, словно волшебные светлячки, загорелись повсюду, освещая пространство передо мной. Оно было огромным, словно под домом был скрыт его двойник.

По телу пробежали мурашки. Восхищение, изумление и страх волнами прокатились с головы до ног. Передо мной в полумраке и шёпоте сквозняков простиралась колонная зала с высокими сводами, странными каменными кольцами вдоль стен, похожими на рамы к несуществующим зеркалам, шлифованными плитами на полу и возвышением по центру. Оно было похоже на очаг в центре прямоугольной четырёхступенчатой пирамиды с плоским верхом и отчего-то вызвало внутренний трепет.

– Это алтарь, Ума, – сказал всё тот же голос, эхом отлетая от стен. – Ты в сердце храма. Зажги в нём огонь, если чувствуешь, что можешь и хочешь. Впервые за сотни лет.

Я инстинктивно обернулась. За спиной в темноте была лишь стена и узкая лестница. Я осторожно сделала несколько шагов к странному очагу, в середине которого лежал покрытый пылью хворост, и замялась.

– Ума, вступи в своё право, прими обет стать действительной Яни, достойной ученицей, а затем и жрицей истинного знания. Ты получишь ответы на свои вопросы. Ты станешь свободной и выкуришь отсюда всю нечисть. Или возвращайся к той жизни, от которой бежишь. Ты уже свободна в своём выборе.

Я замялась на мгновение.

Я никогда не планировала быть жрицей. Но знаний я хотела. И свободы. А возвращаться было некуда и не к кому. Портал закрылся за Дезмондом. С холодной ясностью я осознавала, что он не вернётся.

И всё моё прошлое отрезано.

Я достала из кармана моё детское огниво и поднесла его к алтарю.