ГЛАВА 25

Дезмонд

Словно из глубокого сна упав в одеревеневшее тело с огромной высоты, Дезмонд раскрыл глаза и гаркнул своим воинам, спавшим рядом вповалку мертвецким сном:

– Могулы, подъём! В атаку!

Раскатистый рык подействовал на них, как пощёчина. Воины повскакивали, сонные, но на автомате схватились за оружие. Снопы хвороста вспыхнули огнём, обдав жаром с горьким запахом магии.

– В следующей жизни родись кем-нибудь поумнее, могул! – крикнул Ринзод с возвышения.

Могулы принялись отбрасывать кривыми клинками горящий хворост, но тот будто налетал на невидимую преграду и падал обратно, обжигая искрами.

Поднимаясь на будто не свои ноги, затёкшие от долгой практики, Дезмонд разглядел за стеной огня серых сущностей – теней, похожих на безглазых дымчатых сомов. Опасных «рыбин», кишащих на подворье, было слишком много. Они плотным слоем окружили могулов и огонь, не позволяя отбрасывать хворост. Ими управлял с помощью рук жрец в фиолетовом, Светлейший. Ринзод тоже расставил широко пальцы, будто поддерживал.

«То есть тёмная магия используется правительством!» – дошло до Дезмонда.

И вдруг стало понятно возмущение Хозяйки острова: на большом континенте привлечение демонов из подмира привело к катастрофе; на ограниченном кусочке суши такое злоупотребление тёмными тварями способно закончиться его абсолютным уничтожением. Это же супер низкие вибрации энергий, а значит, болезнь – как чума!

Огонь нарастал. По ногам Дезмонда пробежала искра боли – кровь возвращалась в мышцы.

Из хорошего было то, что за мерзкими тварями и Ринзодом высился дом Умы, целый – таким, как его запомнил Дезмонд! И каменный забор. В тревоге шумел высокими кронами лес. Живой! Бежали по голубому небу облака, сквозь которые светило нормальное солнце. За распахнутыми воротами и фигурами слуг, пригнавших обратно цератопсов, виднелась деревня. Неразрушенная.

И судя по переполоху во дворе поместья, по висящим на уровне второго этажа гроздьям магических камней, растоптанным щитам-блокираторам и перекошенной роже Ринзода, Дезмонд с отрядом вернулся в то самое время, куда и метил.

– Ты удивишься, колдун, но я безумно рад тебя видеть! – проорал Дезмонд, наконец, оживая. – Обнимемся?

Ринзод не ответил, он смотрел на поднимающееся стеной пламя. Уголки его губ тронула улыбка садиста, предвкушающего удовольствие от чужой боли.

Дезмонду потребовалось ещё мгновение на то, чтобы прочувствовать собственную силу и энергию тотема, прокатившуюся от макушки до пят. В землю и обратно. Насколько же ярче было всё теперь – без демона-паразита внутри. Но огонь наступал, готовый жрать живое. Дым лез в ноздри. Могулы уже теснились всё ближе друг к другу внутри круга.

– Сжигать могула-дракона? – зло хохотнул Дезмонд, глядя на соперника сквозь дым. – Тебе мама в детстве не сказала, что ты идиот?

Переплетая пальцы, провёл рукой по кругу и просто плюнул. Пламя погасло, словно его накрыли тряпкой. Отличный дар – от мамы достался. Снопы рассыпались грудой пепла. Кто-то из воинов закашлялся, прикрывая нос рукавом от едкого дыма. Дезмонду он был ни по чём.

– Тени уничтожить. Этих обезвредить. – Он указал на колдуна, Светлейшего. – Есть ещё старуха. Наша цель – дом. В нём девушка. Остальные – хомячки!

– Вперёд! – крикнул полковник.

Светлейший жестом развернул тени к могулам. И те ринулись на воинов, раскрыв клыкастые пасти. Могулы вступили в схватку – рядом засверкали клинки и разряды магии. Дезмонд материализовал крылья. Выпустил усеянный острыми шипами хвост.

– Святые старцы! Сюда едут святые старцы! – прокричали слуги от ворот. – Где? Где?! По дороге вон, сверху... Смотрите сколько фиолетовых мантий...

– Кто это? – напряжённо спросил полковник, кромсая тени разрядами магии.

– Те же демоны. Но «святые», – ответил Дезмонд. – Разбираемся с этими скорее!

Он обернулся к воротам и увидел, как тени-«рыбины» дожирают демона, которого он отцепил от себя. И даже у него, видавшего многое, от этой трапезы с дымчатыми ошмётками, похолодело в животе.

Одна из сущностей подхватила Морэла и потянула вверх. Дезмонд взмыл в воздух. Выпустил из рук разряд энергии. Длинное тело тени рассыпалось с жуткой вонью. Морэл, кувыркаясь, упал на землю. Новые тени бросились на него, но полковник помог отбиться.

И Дезмонд рванул над этой свалкой к Ринзоду. Налетел на колдуна, как коршун. С размаху вмазал в челюсть. Схватил за грудки.

– Где Ума? Быстро говори!

– Оттрахал и сжёг, – мерзко усмехнулся Ринзод, сплёвывая кровь. – На что ещё годится ведьма?

Ярости Дезмонда не было предела. Он вырвал из рук колдуна кристалл повиновения и, развернув, сунул тому в рот, блокируя возможность превращения в монстра. Можно было расплющить колдуна магией, но он просто бил. По лицу, по рёбрам. Куда попадал. Со всей силы, не давая опомниться. Колдун впечатался в каменную кладку забора. И вдруг Дезмонд остановился, поразившись, как легко из состояния полной тишины обрушился в эту дикую ненависть.

Колдун медленно поднимался с разбитым в кровь лицом, выплюнул в руку кристалл. Дезмонд мог добить его. Но не стал. Всё. Хватит. Достаточно. Если б «рыбины» не сожрали демона, он бы уже присосался обратно...

– Ты сейчас сожжёшь подписанный Умой договор и освобождаешь её. И вали туда, откуда пришёл! Иначе отправлю в лабиринты подмира! – отчеканил Дезмонд, отобрав магический кристалл и краем глаза замечая, как его воины одолевают теней.

Полковник Честер саданул из излучателя по Светлейшему, и тот распался пополам. Тени обрушились на землю. И исчезли, просочившись в неё. Победа?

Дезмонд сунул за ворот чёрной рубахи колдуна громадный бриллиант и увесистый кошель с золотом.

– За дом хватит. На сдачу зубы себе вставишь.

– Так дёшево не отделаешься... – выдавил разбитым ртом Ринзод.

В его глазах вспыхнула зловещая радость. Придавив колдуна к забору, Дезмонд обернулся, проследив за взглядом, и увидел, как на цератопсах въезжают люди в фиолетовых мантиях.

– Это мой дом. Я купил его, – заявил Ринзод и хрипло рассмеялся. – И жена моя. Я могу с ней делать всё, то захочу. По закону.

В тот же миг земля задрожала под ногами. Дезмонд почувствовал доносящееся из-под неё биение, которое так поразило его, ещё когда был в яме. Словно где-то глубоко под дёрном и почвой забилось громадное, мощное сердце. Цератопсы заволновались, подали назад, едва не скидывая всадников.

«Сработает ли теперь петля возврата порталом?» – подумал Дезмонд.

И вдруг из дома вышла Ума. Уверенная, с горящей ярко аурой такого же цвета, как мантии прибывших – фиолетовым с серебром. У Дезмонда гулко ухнуло сердце. Она была спокойна и яростна одновременно, переполненная силой. Красивая, как королева. В чём-то синем.

Ринзод сплюнул кровью с зубом и высокомерно ощерился.

– Это мой дом!

– Какой дом? – громко сказала Ума. – Где ты видишь дом, Ринзод?

С достоинством царицы она сошла по ступеням крыльца, окаймлённого мощными приземистыми колоннами. Земля завибрировала чаще. Стены за спиной Умы зашевелились, словно при землетрясении. Кирпичи принялись двигаться, перестраиваясь на глазах. Из дома начали выбегать слуги с вытаращенными глазами, спрыгивать во двор с балкона, спасаясь. Башня на черепичной крыше затряслась и, меняя форму, словно слепленная из размягчённого масла, вместе с крышей прогнулась и опустилась за Умой – прямо к её ногам. К ужасу всех башня превратилась в морду гигантского дракона, по сравнению с которым Дезмонд был не больше мыши.

Колонны оторвались от земли одна за другой. Из фундамента появились острые железные когти. Колонны-лапы переступили снова. По стенам и крыше пробежала крупная дрожь, превращая их в холку и туловище гиганта. Стряхнули во двор пожитки: сундуки, красно-синие горские ковры, утварь. И... выплюнули старуху Чжаши, как мошку.

Хозяйственная пристройка преобразовалась в мощный хвост, от удара которого по земле даже цератопсы с фиолетовыми старцами подпрыгнули, словно жареные семечки на подносе.

Ринзод оцепенел. А Дезмонд, покрываясь мурашками по загривку от восхищения, пробормотал себе под нос:

– Так вот почему «Логово дракона»... – и вспомнил кости невиданного по размерам динозавра, заложенные в виде странных украшений на входе в «терем».

Оживший каменный дракон за спиной Умы прорычал так, что всех жутким ветром пригнуло к земле.

– Посмеешь ли ты, Ринзод Чжаши, сказать, что купил дом? Когда здесь никогда дома не было? И не было ничего, кроме этого дракона? Перводракона Яни? – внезапно громогласно заявили Ума.

Её глаза горели, золотые волосы развевал ветер, она шагнула вперёд.

Сотрясая землю, каменный дракон шагнул за ней. Даже Дезмонду стало не по себе. Ринзод выпрямился, оглянулся на старцев.

– Ты моя жена, – сказал он, отирая кровоточащую губу. – И должна подчиняться мне. И всё, что было твоим, теперь моё!

Ума задрала руку вверх, широкий рукав скатился до локтя, обнажая белую кожу.

– Жена? Разве? А где помолвочный браслет? Призовёшь его? Нет? Не сможешь! – Она сверкнула глазами. – А договор? Покажешь?

Дракон подобно ей сверкнул огнём в глазах уж слишком похожих на окна-бойницы. Рыгнул и с огненной отрыжкой выплюнул в воздух горящие листы. Они вспыхнули красными искрами и погасли.

«Ай да Ума!» – подумал Дезмонд и бросился к ней. Она остановила его движением руки.

– Ты ополоумела... женщина... – пробормотал Ринзод.

Ума отвернулась от него и направилась к «святым старцам». В ней не было ни капли страха, а силой и величиной ауры могло раздавить. Но Дезмонд, поглядывая на Ринзода и старцев, пошёл рядом с ней. От них любой подлости можно было ожидать. И он не допустит.

– Вам здесь больше не рады! – заявила Ума в лицо старцам. – Это владения Яни.

– Кто ты такая, женщина? Как смеешь ты говорить непочтительно со святыми?! – прокричали ей в ответ.

Цератопс под одним из них взревел. Каменный дракон ответил мощным рыком, от которого «святые» гости попятились к выходу.

– Стойте, трусы! – рявкнула Ума. – Хозяйка Острова не желает здесь больше видеть людей. Особенно вас, старцы, с вашей тёмной магией! Вы должны снять барьер с острова и уйти!

– Это наш остров! А то что? Что вы разговариваете с ведьмой! Сжечь! Такую только сжечь!

Не дожидаясь их действий, Дезмонд обратился в дракона и дохнул в приезжих огнём. Одни бросились прочь. Другие выставили магические щиты.

Ума подняла руку. И скала, нависающая за полоской леса и поместьем, тоже пришла в движение. Со страшным скрежетом камни выступающего утёса развернулись и ожили, превратившись в морду ещё одного дракона, гораздо больше размером того гиганта, что топтался и бил хвостом-пристройкой на месте дома.

– Прочь! – прогрохотала Ума. – Убирайтесь! Или всё на этом острове уничтожит вас!

Скалы вторили ей ужасающим грохотом, посыпались камни, народ завопил в деревне, заревели животные, зашлись лаем собаки. Старцы развернули цератопсов и рванули с холма к дороге.

– Времени у вас уже не осталось! – крикнула им вслед Ума.

Дезмонд накрыл тенью двор, могулы подняли клинки и прогнали старуху Чжаши, Ринзода и слуг со двора поместья. За воротами Дезмонд придал им ускорение, поддав жару. Затем вернулся, убедившись, что никто больше не сунется. Надолго ли?

Обернувшись человеком, он вошёл в ворота и закрыл их на все засовы.

Дракон на хребте прекратил шевелиться, и земля перестала дрожать, хотя камнепады продолжали громыхать повсюду. Дезмонд повернулся к Уме, совершенно покорённый её мощью. Сердце его билось отчаянно от восхищения и любви.

– Ты всё-таки вернулся... – улыбнулась она.

– Ну, ты же такая красивая, когда злишься, – просиял он, глянув на медленно отступающего на своё место дракона, в которого превратился дом.

Эта магия была похлеще Олиного воображения. Никто на его памяти не был способен оживить скалы.

«Она идеальная», – решил Дезмонд.

И вдруг, протянув к нему руку, Ума побледнела и начала падать. Он едва успел подхватить её.

Морда дракона на скале исчезла. Каменный дракон замер и вновь обратился в терем с башней с длинной пристройкой. С его стен сизой дымкой слетел туман и постелился по траве.

– Это тоже была иллюзия? – расширив глаза, догадался Дезмонд. – Но погоди.. Но как?!

– Почти... Скоро и они обо всём догадаются, – выдохнула Ума и потеряла сознание.