ГЛАВА 26

Ума, немногим ранее

Огонь в алтаре вспыхнул, я вперилась в него взглядом. Села напротив на каменный постамент, словно для этого и сделанный.

Долго ждала, когда со мной заговорит голос, но он молчал. А пламя пожирало хворост. И мне казалось, что так сгорает моя старая жизнь, надежды, иллюзии, всё, что мне казалось вечным и незыблемым: моя семья, дом, планы, уверенность в будущем, воспоминания и убеждения. Даже Дезмонд... И он исчез навсегда.

Как бы спокойно я ни пыталась смотреть на это, как факт, всё равно было больно, словно последний лучик у меня отняли. Ничего не осталось. Только это пламя.

Воздух дрожал над огнём – голубоватым по краям. Раскалённый, он плавился тоже. Словно и то, что было сейчас, было ненастоящим – оторви взгляд, и всё опять окажется не таким. Пожалуй, к этому стоило привыкать...

Во мне не было разочарования, оно уже слишком долго разъедало душу. Надоело. Во мне не было боли, просто больше невозможно было страдать – глядя на огонь, я стала пустой. И сидела, не шелохнувшись.

Всё, что я знала, оказалось неправдой. Можно было вопить, топать ногами, возмущаться. Но зачем? Кому? Теперь я один на один сама с собой. Жаловаться себе? Хм, я же не алкоголик... И нытиков вообще не люблю.

А что случится дальше? Был ли смысл гадать? Всё равно не отгадаю. Казалось, неудержимый поток событий несёт меня и его не остановить. Так был ли смысл сопротивляться? Лучше плыть по течению, расставив широко руки, как в тот раз, когда я упала в бурную реку, спастись удалось только, когда я смогла расслабиться. А если и нет?..

Встреча с духом дедушки успокоила меня: душа вечная, утрачу это тело, однажды получу новое. Глупо переживать о смерти, если ты вечная, и тебе нечего терять. Хотя и это тело меня вполне устраивает, и очень хотелось ещё пожить. Но свободной.

Что ж... Как будет, так будет.

Я отпустила контроль. Сидела и смотрела на огонь, а он смотрел на меня. И мы будто делились друг с другом чем-то – от него распространялся свет радиально, меняя цвет и насыщенность, кругами побеждая темноту. Я тоже – словно мои контуры растворялись, перетекали из одного состояния в другое, увеличивая меня до потолка, до стен, хотя и они не были преградой. Моё плотное тело – то, к которому я привыкла, внезапно не было ограничено формой, волосами и кожей, а радиально становилось всё тоньше и тоньше, словно отчасти уже и было духом. Расширялось со светом дальше и дальше, и это тоже была я. Как и эта комната. То, что над ней и глубоко под землёй.

Странный это был урок. Странный учитель.

Я ожидала устных наставлений, а пространство молчало. Вместо этого я просто чувствовала его, живое! Не было абсолютно ничего здесь, что бы ни дышало и ни было наполнено энергиями. Разными: тонкими и плотными, лёгкими и тягучими, неподвижными, как камни, мощными, таинственными, сладкими, жёсткими, колючими и приятными.

Словно мир открылся мне ещё одной гранью, и пришло внутреннее знание, что он всегда был не таким, к какому я привыкла, что я смотрела на него только с одной стороны, а у него есть и другие. Он не плоский, он многогранный! И каждый поворот внутреннего зрения открывает что-то новое – прямое оказывается изогнутым, кривое – ровным.

Просто раньше я привыкла смотреть только так, как приучили, словно мир, показанный взрослыми, долгое время был залит цементом. А теперь вдруг сорвался с постамента и покатился, сверкая гранями, не всеми приятными. Но мне никто и не обещал...

Стабильность жизни – иллюзия. И мир, который мы пытались «залить цементом», сделать стабильным, подчинить контролю, не существует. Он изначально не такой! Может, я именно этого и искала?

И вдруг наступил покой.

А после разверзлось надо мной и внутри меня, как гейзер, окропило, хлынуло, окатило водопадом неожиданного и внезапного для этого момента чувства – любви, огромной, сияющей, ни к кому и ко всему одновременно. Словно этот поток событий, казавшийся таким жёстким и несправедливым, только из любви и состоял. И от того, что он был таким всеобъемлющим, залил собой всё во мне, я замерла, перестав дышать. И растворилась.

Ясность, понимание, знания лились на меня с этим чувством, наполняли, словно сосуд с прозрачными стенками, – они тоже были любовью. Даром Небес.

* * *

А потом всё закончилось: огонь ушёл в землю; я снова ощутила себя, свои контуры и почти сразу – лёгкое сожаление, потому что полная свобода осталась в том чувстве Любви и Ясности.

– Твоё посвящение закончено. Теперь ты в полной силе, Ума. И ты настоящая Яни! – произнёс голос дома.

– Что я должна делать?

– Доверяй внутреннему чувству. Слушай Себя внимательно. Каждый момент потребует своего действия.

– Я буду! Но я бы хотела снова ощутить то, что ощущала! – сказала я. – Это лучшее, что было в моей жизни!

– Возможно что-то похожее будет, но всё равно другое. Ничто не повторяется, в одну и ту же воду нельзя войти дважды. Просто старайся помнить то, что ощутила и познала здесь. И то, какой ты была в состоянии любви.

– Такое я никогда не забуду!

– Можешь забыть. Личность растворяется в такие моменты, а потом собирается снова. И всё, что было отброшено, вернётся, пока ты не станешь свободна по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду?

– Путь только начинается.

– Будут ещё уроки?

– Вся жизнь – урок. Но в этом доме стены всегда готовы напитать тебя знаниями, хотя за каждое приходится платить опытом. Созерцай этот мир, прислушивайся к мудрым, ищи их общества, читай святые книги, различай доброе и светлое как своё. Всё, что тебя окружает – леса, скалы, моря, реки, пустыни, люди, лаэры, могулы, – всё станет твоим учителем. Но помни, что главный учитель – всегда внутри тебя. В твоём сердце ключ ко всему. А пока первое задание... Почувствуй, что тебе делать.

– Просто почувствовать?

– Да.

Я встала на ноги и, осмотревшись, замерла, стараясь не думать. В практически тёмной зале только в алтаре теплился свет гранатовыми искрами на горке пепла. Внутренний порыв, как толчок, заставил меня сунуть руку прямо в огонь. Обжигаясь, отбросить пепел в сторону, расчистить дно алтаря.

И с удивлением я обнаружила на самом дне спрятанный в пепле чёрный камешек – меньше перепелиного яйца, овальный, гладкий. Поразительно холодный, хотя и лежал в огне.

Я коснулась его пальцами. И будто провалилась на мгновение в пустоту. А потом вынырнула, ощущая силу.

– Вы выбрали друг друга. Забирай и храни, – сказал голос дома. – Изначально первый Яни, Мир-Тен, привёз его сюда. И последняя Яни увезёт. Символично.

– Мы действительно должны покинуть остров?

– Хозяйка не шутит. Во-первых, люди нарушили клятвы, во-вторых, натащили сюда теней из подмира себе на потребу, – проговорил голос. – Если люди не уйдут, вот что будет с островом.

Алтарный зал вдруг исчез, и я оказалась на вершине холма, с трудом поняв, что это тот самый, на котором сейчас стоит мой дом. Знакомый мир превратился в пустыню, серую, безжизненную, страшную. Ни листочка, ни дерева, ни травинки, только мёртвая почва и ветер, горький, словно отравленный, которым было практически невозможно дышать.

– Вот что случится с островом, если люди продолжат заниматься тем, что делают сейчас. Это один из вариантов будущего, которого ещё можно избежать, – произнёс голос дома.

– Но как же я изменю людей? И как заставлю их исправиться?

И без слов поняла: никак. Моя задача – только сообщить им, а дальше... у каждого есть выбор...

Картина серой пустыни исчезла, я снова оказалась в алтарной зале.

Голос дома произнёс:

– Возьми камень.

На мгновение чёрный голыш показался мне невероятно тяжёлым, но затем легко скользнул мне в пальцы, на вид ничем не отличаясь от речных камешков, отшлифованных водой.

Я поднесла камень на ладони к глазам. И будто провалилась в звёздный космос, а потом вынырнула обратно. Встряхнула головой.

– Это не простой камень, – сказала я. – В чём его сила?

– Это и не камень вовсе. Это Абсолютно Чёрное Тело, священное семя, которое может уничтожить мир и возродить заново.

– Весь мир?

– Или его часть. Сейчас ты покинешь меня, но вот что ты ещё должна знать...

Голос сделал паузу. Я вся превратилась во внимание. А выслушав, поняла, что пора уходить, потому что снаружи происходит такое, для чего я здесь и оказалась... И вдруг почувствовала всеми порами кожи так, как сирень чувствует весну – там Дезмонд!

* * *

Дезмонд

Он держал её в своих руках, опустившись на колени. Светлые волосы запутались в его пальцах, а сердце расширяло грудь. Это была она, его Ума, живая, чудесная, только слишком бледная! Дезмонд в растерянности оглянулся – чего он только не умел, а даром целительства Бог его обделил.

– Целителя!

– Не надо целителя, – пробормотала Ума, медленно открывая глаза. – Я не в обмороке. Просто тело не успевает так быстро перестраиваться на новые энергии... Они такие... мощные...

– Это все заметили, – улыбнулся Дезмонд, всё ещё волнуясь за её состояние.

К счастью, румянец возвращался к щекам Умы. Дезмонд прижал её к себе, всем телом ограждая от остального мира, словно ворот с засовами было недостаточно. А Ума оживала, глядя на него во все глаза. Протянула руку, коснулась его скулы, рассматривая, словно пытаясь убедиться, что он настоящий. Провела пальцами по контуру, убрала с его лба рыжий вихор.

– Как же я рада, что ты вернулся!

Дезмонда залило нежностью так, что он утонул в синих глазах. И выныривать не хотелось. Показалось, будто он разгадал загадку и смысл жизни – он был в ней! Совсем не в короне и политических распрях, а в том свете, что сиял ему навстречу. И переполненный чувством, Дезмонд сказал:

– Я люблю тебя!

Она обхватила руками его шею, оживая окончательно. Обняла, прижавшись. Сердце его забилось неистово, кровь разогналась по венам. И Дезмонд не удержался – нежно коснулся её губ, а когда она ответила, страстно смял поцелуем, потому что не чувствовал их вечность. Это недоразумение требовалось исправить. Жаль, что окончательно сойти с ума сейчас было нельзя!

– Ваше Величество, – послышался рядом голос Честера. – Вы потребовали целителя, лейтенант Гарнетт к вашим услугам.

Дезмонд с сожалением оторвался от губ Умы. Другой могул, длинноволосый блондин, похожий на орлана чертами лица и хохолком на макушке, с птичьим тотемом на груди, козырнул за его спиной.

– Мне не нужен целитель, спасибо, – повторила Ума. – Я в порядке.

Им всё-таки пришлось встать на ноги – вернуться из мгновенной радости узнавания к проблемам этого мира.

Но глянув на дом, Ума воскликнула:

– Наставница! Как я могла позабыть о ней?

– Благодарю, Гарнетт, – кивнул Дезмонд и повернулся к Уме. – Эта карга тоже здесь?

– Ларна освободила меня! – крикнула Ума и, оторвавшись от него, бросилась к дому.

– Ваше Величество, – тихо сказал рядом Честер. – Есть проблема: петли возвращения порталом не активируются. И вы должны увидеть ещё кое-что...

Дезмонд проследил взглядом за Умой и повернулся к полковнику.

– Что ещё?

Полковник Честер указал на высокий забор.

– За ним, Ваше Величество.

Раскрыв крылья, Дезмонд подлетел и оторопел от того, что увидел. Такого не ожидал даже он...