Глава 12

Я не помню, как взлетел в скрипящее кожаное седло, бешенную гонку тоже почти не запомнил. Спина Поршня ходила подо мной мерно и слаженно – конь очень плавно нес седока даже на такой невозможной скорости. Я отчётливо осознал: этот конь будет скакать сколько нужно. Его остановит только закончившееся топливо в баке – где бы он не находился в этом странном металлическом теле.

Безумно захотелось закричать прямо в занимавшееся перламутровой зарёй небо, что я и сделал. Разорванная боевым кличем тишина на границе Пустоши лопнула как гигантский мыльный пузырь. Лес Потерянных Душ, владения Кернунна, принял меня намного ласковее Пустоши: каждый ствол словно лучился слегка влажным теплом. Травы и кусты объяли ароматом нежного бархатного утра.

Теперь можно было не спешить. Я остановил Поршня и спешился, стараясь нащупать в пространстве ту единственную тропу, которая выведет прямиком к Неблагому Двору.

− Выбрался-таки! – этот скрипучий голос я бы узнал с закрытыми глазами, среди множества других. Из-за куста показалась высокая фигура, полностью заросшая длинной серой шерстью. Существо чем-то напоминало волка – может быть длинной мордой и горящими желтыми глазами.

− И тебе доброе утро. Видимо Ланселот не научил тебя вежливости.

Он лишь глухо зарычал на низкой ноте.

− От слуа не уходят живыми. Ты не пополнил их ряды, значит пришел черед мне заняться тобой.

В нём было что-то неуловимо знакомое – никак не мог разобрать, что. В первую нашу встречу он слишком быстро убрался за хозяином. Теперь его характерная вкрадчивая манера выговаривать слова прямо свербела в мозгу на грани узнавания.

− Я уже понял, что Эониель заведомо послала меня на смерть, − сказал я, − Одного не могу никак уяснить – чем так насолил ей?

− Не смей поминать имени светлой королевы! –взревел он и кинулся на меня. Поршень всхрапнул и бросился между нами – удар саблевидных когтей пришелся прямо по лоснящемуся лакированному боку. Конь взвизгнул, как циркулярная пила и встал на дыбы, метя передними копытами в голову существу.

Желтоглазый обладал просто фантастической юркостью: увернувшись от удара, он полоснул страшными когтями прямо по животу Поршня и отскочил на безопасное расстояние. Мой бедный конь уже не визжал, а выл: из глубоких ран сочилась горящая жидкость – его собственный бок лизало пламя, а я стоял, как последний дурак, и не знал, чем помочь! Очень быстро он стал превращаться в громадный сгусток, объятый нестерпимо жарким пламенем.

Не выдержав жара, я отступил, и тут же увидел, как поросшая пегой клочковатой шерстью рука с очень длинными когтями несется к моему лицу. Гибнущий в огне Поршень метнулся в сторону нападавшего, выбросив из пасти длинную огненную струю. Существо извернулось под невероятным углом, но полностью избежать ожога все равно не вышло: конь двинулся в его сторону, становясь между нами. Теперь уже желтоглазый взвыл и бросился в сторону. Я видел, как раскалилось тело Поршня: он поскакал, уже совсем не так быстро, преследуя напавшего, вслед за ним по тропинке тянулись горящие струйки. Вдруг раздался взрыв – в небо взметнулся столб пламени, а взрывной волной поломало дерево, сбило меня с ног – земля вздрогнула. Начался пожар.

Что стало с нападавшим на меня непонятным существом? Выжил ли он во взрыве? На самом деле, меня сейчас можно было брать голыми руками – оглушенный, потрясённый потерей… Оказалось, странный железный конь прочно занял свой уголок в моём сердце.

Неожиданно прямо перед собой я увидел яркие травянисто-зелёные глаза Кернунна – он что-то говорил, тряс за плечо…

− Люк! Ты слышишь меня? – голос звучал издалека, − Вставай! Помоги мне! Нужно срочно погасить пожар: иначе загорится лес! Да вставай же!

В голове гудело, жирная зловонная копоть щипала глаза и драла горло. Сомневаюсь, что Страна Вечного Лета прежде видела подобное! Тут не водилось бочек с бензином и кровью земли, которая убивала всё живое на своем пути, отсекая дыхание.

«Жизнь и смерть – вечно рука об руку, следуют друг за другом, как нитка за иглою» − отстраненно подумал я. Щеку ожгло болью, потом другую – это Кернунн отвешивал очень увесистые оплеухи, стараясь привести меня в сознание. Он занёс руку в третий раз:

− Хватит, − попросил я, заслонившись покрытыми копотью руками, − Что нужно сделать?

− Я буду взывать к земле, а ты попробуй позвать ветер, чтобы он пригнал грозовые тучи.

− Никогда прежде не заклинал ветер, − объявил я, − Может не получиться.

Кернунн стоял на коленях рядом со мной.

− Всё когда-нибудь бывает в первый раз! – философски заметил он и отвернулся, погрузив руки по самые запястья в землю.

Как говорить с ветром? Я слышал, они живут на высокогорных пиках и бывают всюду, нигде не задерживаясь надолго… На самом деле, когда мы с Сили учились у Нудда, у него часто гостил высокий альв с длинными снежными волосами и льдистыми серыми глазами. Он чем-то напоминал Сильвара, но даже в лице брата больше красок, чем у того альва. Мы спрашивали Нудда о нем − наставник объяснил, что это сильф, а точнее Убийственный Северный Ветер – так переводится его имя. Может попробовать позвать его?

− Убийственный Северный Ветер, − прошептал я, − Где бы ты ни был, явись, хоть из-за грани миров!

Ответом на вызов стало лишь легкое дуновение, стихшее через пару ударов сердца.

− Да уж, − Кернунн опять повернулся ко мне, − Ты, похоже «мастер» во взывании к ветрам.

− Я предупреждал! – удивительно, от обиды даже глаза заслезились – или это от копоти? Высокий черный дымный столб разрастался с пугающей быстротой. Пламя трещало, требуя новых жертв.

− Не обижайся, сэр Люк. Я взывал к земле с тем же результатом. Дайте мне трель соловья, или смех девы… на худой конец, каплю утренней росы – я сотворю свирель, что будет играть на струнах сердца. Но поднять из недр воду – тут мои силы пасуют. Однако, буду пытаться дальше – есть ли другой выбор?

− Чего нет, того нет, − кивнул я, и продолжил звать.

− Погоди, − прервал меня Рогатый, − Может, все дело в словах?

Я развёл руками – смысл его замечания ускользнул.

− Ты зовешь ветер, а нужно сказать в начале, кто призывает. Ты ведь тоже не ринешься сломя голову на первый попавшийся голос!

Ну…Тут можно поспорить! Однако в его словах было рациональное зерно.

− Взываю к тебе, Убийственный Северный Ветер, я, Люциан Рамстэд, сын Эниды и воспитанник королевы Мэдб, брат Сильвара Стерха и королевы Тианиель! Явись ко мне, где бы ни находился!

Как-то резко стало очень холодно – будто в Страну Вечного Лета наведалась ледяная стужа Нифельхейма. Прямо на глазах листья на близлежащих кустах покрылись ледяной бахромой, а земля под ногами замёрзла. Кернунн очень резво вытянул руки из почвы, подул, согревая.

− Ты меня звал, сын Эниды и королевы Мэдб − я пришёл, − у него был обычный голос. Нудд рассказывал, что его можно расслышать, если попасть в гущу арктической бури…

− Убийственный Северный Ветер…

− Зови меня Нордвинд, − оборвал он, − Чего тебе надо?

− Ты можешь потушить пожар? Спаси лес!

− Всего-то! – он повернулся в сторону разгоревшегося пламени и просто подул. Яростный треск огня сразу стал тише и неуверенней. Нордвинд подул ещё раз – огонь исчез, остались только клубы дыма. Стало ещё холоднее. Сильф подул в третий раз – дым основательно поредел, а на месте гибели Поршня осталось обледенелое почерневшее пятно, с хаотично торчащими обгорелыми автомобильными частями – в смерти, он всё-таки принял свой истинный облик.

− Я буду должен тебе за спасение леса! – произнёс Кернунн, благодарственно прижав руку к обнажённой груди. «Ему тоже холодно» − с удовлетворением отметил я, углядев на плече Рогатого пупырышки гусиной кожи.

− Я взыщу долг в своё время, − пообещал Нордвинд и растаял в воздухе. Вместе с ним постепенно исчезал лютый холод. Листья оттаивали, воздух наполнился солнечным теплом − в нём остался витать смрад палёного.

− Я мог бы, справедливости ради, возложить долг на тебя! – заметил он, сверкая зеленью глаз, − Это от твоего неправильного питомца столько горя!

− Если справедливость для тебя важна, − парировал я, − То он пожертвовал собой, спасая меня от желтоглазого монстра с когтями как острейшие сабли! Так что именно монстр виновен в происшедшем – если бы он не напал, желая меня убить, лес бы не пострадал, а мой конь был бы жив.

− Но монстра здесь нет, а ты стоишь передо мной!

− Что ж, на это мне нечего ответить.

− Я взыщу с тебя только одно, − промолвил он, − Дай слово, что никогда не обидишь ту, что дорога твоему сердцу и примешь любое её решение.

Ничего вокруг не изменилось, но земля почему-то так и норовила уйти из-под ног.

− Ты знаешь, где Рада? – прошептал я, − Скажи!

− Если она захочет тебя видеть, сам найдёшь её. Не я твоей должник, а ты мой!

Я сцепил зубы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь грубость – видимо сказалась усталость; вдохнул, выдохнул, и произнес так спокойно, как мог:

− Просто скажи мне, ты видел её? У неё всё хорошо?

− Я встречался с нею. Для человека она очень могущественна, красива и печальна, − ответил Кернунн, − Но ответ на твой вопрос – да, у неё всё хорошо.

С плеч свалилась огромная тяжесть, о которой даже не подозревал, пока её не стало. Мы поклонились друг другу в знак благодарности и прощания и направились каждый в свою сторону.

Дорога домой всегда ближе той, что ведёт к приключениям. Ноги сами избрали самую короткую тропу – солнце стояло в зените, когда ворота королевского замка открылись передо мной. Путешествие к ведьме Пустоши вымотало ещё больше, чем поход за Диадемой Справедливости: после него где-то в глубине сердца осталась ноющая пустота, которую нечем было заполнить. То и дело вспоминались слова Кэрриген: «Брат идет за жизнью брата с железом и солью». Сили… Не может быть! Он ведь чувствует мою боль, как свою! Однако, надо признать, братец очень вовремя появился с амброзией…Может, это такая мазохистская месть? Неужели я так его допёк, что он хочет избавиться от меня? Бред!

Лучше подойти с другого конца: «Друг короля в подводной могиле, сражённый за дружбу». В подводной могиле! Может здесь кроется ключ? Надо хорошенько допросить Селлана! Его семья в Подводном царстве тоже тесно связана с престолами. Да, и Сили спросить напрямик! Если брат желает мне смерти, пусть скажет, чем я её заслужил!

При Дворе было как-то непривычно тихо и пустынно. Даже садовые гоблины не шуршали меж кустов роз – а они обычно находили себе работу. По широкой мраморной лестнице я прошел на второй этаж – замок сегодня выбрал короткий путь. Сначала, по обыкновению, хотел заглянуть к брату, но передумал. Как ни странно, мне действительно нужно было побыть одному. В очередной раз убедился, что замок чувствует настроение своей семьи, в этом отношении ничем не отличаясь от любого из холмов-сидов Страны Вечного Лета.

Хотелось амброзии – ощутить эйфорию от немедленного наполнения силой: лёгкость в теле и бодрость духа… Но я отбросил навязчивое желание – это лекарство, и сейчас оно мне не нужно! Сам могу справиться. Точнее, обыкновенный бассейн с тёплой водой и травяной мёд, смешанный с вином и горькой ореховой настойкой.

***

Сидя на толстой шерстяной подстилке под «своим» дубом, с бутылкой упомянутого коктейля – всё необходимое нашлось на необычно пустой кухне – я понял, почему Мэдб так любила отдыхать здесь. Кора могучего дерева отдавала мягким теплом, крона дарила густую тень и непередаваемый тонкий дубовый запах, от которого восхитительно пустело в голове. Можно было очень долго сидеть так, ни о чём не думая, со взглядом, устремлённым в безоблачно-голубые небеса.

Я уронил несколько капель из бутылки на землю у корней дерева – в память о Поршне – в ней оставалось больше половины, но пить уже не хотелось. Тианиель сама нашла меня, присела на коврик рядом, обняла. Я прижался щекой к её гладкой прохладной щеке – мы так делали в детстве, просто чтобы поддержать друг друга.

− Что у вас происходит с Сили? – спросила она, − Он молчит, но сам не свой – я чувствую. Брат вернулся быстрее тебя. Вы поссорились?

− Со мной он не ссорился, я с ним тоже. Это что-то его, личное.

Я рассказал ей о Кернунне, о реакции Сильвара, о Кэрриген, пророчестве, Поршне, желтоглазом монстре… Обо всём. Тианиель слушала, уютно примостив голову у меня на плече, одной рукой обнимая за талию.

В конце она сказала:

− Что-то тревожащее творится вокруг. У меня нет всей информации. Эониель – ещё та змея! Она желает тебе смерти – это ясно. Может, это она подсылает к тебе убийц, давая дурацкие задания, чтобы им легче было выполнить свою задачу. Беспокоит другое – никак не могу понять её мотивов! Ты вроде ничего не сделал ей. Или?..

− Нет, − покачал я головой.

− Я спрашивала Конана, но он тут же становится немым, как только речь заходит о семье. Шпионы донесли: Эониель рассталась с Альтуром, хотя он и принёс ей диадему. А они были любовниками много лет! С этой сапфировой штучкой тоже не всё так ладно… Королева хотела упрочить свою силу и власть, но вместо этого, стоило ей водрузить диадему на голову, как земля стала отторгать её. Ты ведь знаешь – львиную долю сил управителям дают их территории: сама земля подпитывает и поддерживает. Так вот, по слухам, Эониель сейчас слаба, как никогда! Она уже засунула ненавистное украшение в дальний угол, но, как понимаешь, это мало что изменило.

− Самое время нам напасть на Благой Двор, для увеличения территории! – усмехнулся я, − Королева слаба, главный генерал смещён… Или нет?

− Официально об этом не объявлено, так что пока Альтур является генералом, но у него нет дополнительных стимулов класть голову за королеву. Скорее уж он сам может попытаться захватить власть – об этом тоже шептались. Он очень обижен.

− Могу представить.

− Лириан было воспрянул духом – он давно мечтает о короне, но вначале ему нужно избавиться от Коннана. Не думаю, что он настолько мерзок и поднимет руку на собственную сестру с братом…

− Там ещё проклятье Латоны…

− Это миф, − улыбнулась, отстраняясь Тианиель, − Эониель распустила слухи, с подачи Вольхара и по его совету. Учитель всё рассказал − всё-таки, он мой подданный! Даже её братья уверены, что трон проклят. Латона покончила с собой, не оставив никаких распоряжений. Она так тосковала о муже, что перестала заботиться о троне, детях, даже о себе самой. Денно и нощно слёзы лились из её глаз – их она собирала в огромную бутыль, дав глупую клятву: если она переполнится, уйти из жизни. Эта бутыль хранится под строгим секретом где-то в Благом замке. Как ты понимаешь, королева сошла с ума. Об этом предпочитают не говорить – такие темы не для досужих сплетен.

− А как же вышло обойти запрет на ложь? – удивился я, немедленно вспомнив ужасное чувство жжения во рту, отнимающее дыхание.

− Лютик, − просто ответила Тианиель, − Он человек, и вполне может солгать. Однако, я знаю, что даже ему пришлось заплатить за это – не спрашивай, чем − я не знаю!

− Манерному менестрелю оказывается столько лет!

− На самом деле, он служил ещё Латоне и держал Эониель на руках, когда она была младенцем. В Тир Нан Ог время останавливается не только для нас.

Я с удивлением уставился на сестру.

− Почему мы не говорили раньше?

Она пожала плечами:

− Ты всё время был занят.

− Ведьма сказала, что брат охотится на брата с железом и солью… Меня пытались прикончить именно так.

− Если не считать отправки в Пустошь и нападение монстра, − кивнула Тианиель, − Понимаю, о чём ты. Нет, Сили не убийца. Он слишком долго пытается подражать тебе, даже с Ариадной. Это точно не он. Может, речь вовсе не о тебе?

− В Стране Вечного Лета завёлся маньяк?

Королева заливисто рассмеялась.

− О! Этого добра здесь на каждом шагу! Возьми хотя бы Блэза!

Тут до меня в полной мере дошел смысл её слов.

− Сили подражает мне с Ариадной?

− Ну, ты наверно совсем слепой, если ничего не видел! Он же в детстве издевался над нею – прохода не давал! Всё только бы тебя переплюнуть! Сколько мама его наказывала! Всё без толку! Я думала, ты знаешь − вы же друзья, не разлей вода!

− Он никогда мне не говорил! – потрясённо произнес я, − Мы обсуждали любые темы, только не эту. Ариадна молчала…

− Сили запретил ей. Запретил, понимаешь? Мы с ним надолго поругались из-за этого! Ариадна наша сестра, пусть и человек! Я не говорила маме – боялась, что она очень сильно накажет Сили, а он отказался снимать с Ариадны свои гейсы. А потом вы уехали учиться, мы надеялись, что это пройдёт – брат станет взрослее, у него появятся другие интересы, женщины… Ну, ты понимаешь.

Она ненадолго замолчала, а я… Да что там! В голове не укладывалось: Сили, спокойный, рассудительный, сверхправильный Сили приказывал Ариадне! Туманил ей память, запрещал говорить, а может, вспоминать что-то! Обращался не как с сестрой, а… как? Так, как вольные фейри порой обращаются с заблудившимися путниками, случайно забредшими во врата между мирами? Заставлял есть камни, или мусор под видом пирожных, или вытирать распущенными волосами свои сапоги, побывавшие в грязи? Не хотелось думать, что брат и самый близкий друг мог принуждать девушку – Ариадну! – к чему-то такому, даже в детстве… Его образ в моей голове никак не желал вязаться с подобными поступками!

Тианиель обеспокоенно смотрела на меня.

− Я думала, тебе известно о его чувствах – вы вечно соперничали, кто будет сидеть с нею рядом, или станет ухаживать за обедом! Вы ведь с Сили так близки! Когда приезжали от Нудда, брат первым делом бежал к Ариадне, а она пыталась вызнать у меня, когда это случится, и старалась сбежать куда-нибудь подальше, под видом обучения. Мама, насколько проницательна была, и то поймалась на удочку – все нахваливала её за рвение к учебе.

От её слов стало нехорошо. Разом вспомнилось, как я дергал в детстве Раду за длинную русую косу и называл «уродливой смертной», чтобы позлить…

− Да, эта история порядком затянулась, − вздохнула королева, − Я точно знаю, Сили уже давно оставил в покое Ариадну. Он часто менял любовниц – видимо, боролся с юношеской страстью. Ариадна перестала его бояться и даже, в некотором роде, прониклась доверием.

В тот день, когда она танцевала с Роннаном, Сили дико приревновал. Думаешь, это был дефект в платье, что оно расползлось на кусочки? Нет. Просто Сильвар разом снял все гейсы и гламор. Ариадна не выдержала воспоминаний и сбежала, раньше, чем он понял, что наделал. Я знаю, где сестра, но не скажу ни одному из вас! Хватит ей страдать! Я дала слово! Одно время она так мучилась, что я боялась за её рассудок. Ах, если бы мама была жива!

От слов Тианиель у меня перехватило дыхание.

− Ты не говорила! – с трудом проговорил я.

− Сильвар мой брат, не забывай! При том, он старше меня, очень мудр и рационален, если не считать одержимости Ариадной. Тебе не говорила – чтобы вы не сцепились и не поубивали друг друга в запальчивости. А потом, думала, ты сам понял…

− А сейчас?..

− Он ушел. Я не знаю куда. Была у Ариадны – к ней не дошел. Попросила её дать знать, если явится. В его комнате нашла вот эту записку, − она достала из кармана клочок бумаги, на котором было нацарапано почерком Сильвара: «Не все ошибки можно исправить, но стоит хотя бы попытаться».

Вот тебе и ответ на вопрос, почему не стоит нам сейчас тягаться с Благим Двором – Эониель слаба, а без Сильвара ослаблен весь Неблагой Двор. Земля признала его, но он отказался от трона, потому что считал себя уязвимым из-за Ариадны. Я приняла на себя титул, но лишь разделила силу. Мы правим вместе, этого не изменить. Помоги мне вернуть его!

Я промолчал. Нет, не из-за Ариадны Сильвар отказался от трона, а из-за нашей с ним связи. Даже сестре это не ведомо, и так останется впредь. Тианиель расценила моё молчание по-своему.

− Понимаю, ты обижен. Нужно ещё разобраться с последствиями того дурацкого турнира, который затеял Сили – да, именно он! Брат узнал, что ты собираешься найти Флейтиста, чтобы через него добраться до Ариадны. Вышло так, как он и рассчитывал – тебе стало не до этого.

Если я найду этого белобрысого гада, то за себя не ручаюсь! Пусть он владеет шпагой лучше меня! Найду способ надавать ему по ушам! Теперь стали понятны туманные высказывания, томные взгляды и вялый интерес к любовницам. А пока…

− Мне нужно переговорить с Сэлланом, − сказал я. Королева удивлённо распахнула глаза. – Я считаю, вы с братцем должны мне. И лгать не нужно: достаточно регулярно умалчивать – эффект много лучше. Я считал вас своей семьёй. Что ж, мы действительно, настоящая королевская семья, полная интриг и неприглядных тайн!

− Люциан!

− Ничего не нужно говорить – больше не позволю играть собою, словно деревянным солдатиком! Вы всё равно остаетесь моими братом и сестрой, только я найду Сильвара, после того, как разберусь со своими делами. Дай мне слово, что будешь помогать мне!

− Ты сомневаешься…

− Дай слово!

− Хорошо, раз ты требуешь. Даю слово, что буду помогать тебе!

− И не чинить козней за спиной!

Она повторила сквозь слёзы. Хорошо. Теперь у меня было пятнадцать дней, чтобы разобраться, кто же виновен в смерти королевы Мэдб и за одно найти желающего уложить меня самого рядом с нею под куст жасмина.

Неожиданно яркий солнечный день потускнел, будто набежала грозовая туча, но на небе не было ни облачка! До обычных сумерек оставалось ещё как минимум пять часов.

− Что это? – вскрикнула Тианиель, пошатнувшись. Мне тоже стало очень неуютно. Безоблачные небеса продолжали темнеть, вот уже показались первые звезды.

− Нарушен договор! – застонала королева, − Мне рассказывала мать! Она самолично заключила его с королём Альберихом: до того Благой Двор звался Дневным, а наш Двором Ночи – не просто так! Они разделили влияние и договорились о смене дня и ночи. До того момента Неблагой Двор всегда был окутан темнотой, а Луна служила единственным самым ярким светилом, освещающим небосклон. Силы ночных созданий таяли при свете Солнца и наоборот. Надо немедленно идти к Эониель! Она совсем сошла с ума! Ах, и Сили шляется не известно где!

Вдруг она замолчала, лицо осунулось от нехорошей догадки.

− Она пользуется нашей слабостью! Возможно, хочет нанести внезапный удар!

− Но ведь кто-то донёс до Эониель информацию, − жестко заметил я, − Значит, не все столь лояльны, как ты думаешь.

− Собери пожалуйста рыцарей! Нам нужно пойти к Эониель и добиться от неё разъяснений, а ещё лучше, вразумить! Ломать договор без последствий никому не позволительно – будь она хоть трижды королевой!

− А как же моё дело?

− Сейчас важнее всего безопасность Двора, а ты мой рыцарь, не забывай!

***

Сэллан отыскался в конюшне: он поглаживал прекрасную гнедую кобылу по боку и что-то шептал на ухо. Заметив меня, сэлки оторвался от своего занятия и тут же спросил:

− Ты не знаешь, что происходит? День стал ночью, а тут ещё… Такое странное дело – все три кобылы, что стояли в стойлах оказались жерёбые! А жеребцов-то рядом и не было, кроме твоего, железного! Вот и моя Актиния тоже…

Руки похолодели, а голос ведьмы Пустоши отчётливо произнёс: «Железо принесёт приплод, и жизнь восторжествует…».

− Не знаю, − ответил я, − Похоже, договор нарушен. Тианиель созывает рыцарей: мы отправляемся ко Благому Двору. Не знаешь, где Блэз?

− Подозреваю он… Я позову его. Где сбор?

− В тронном зале. Было бы недурно пригласить с нами Макреля.

Через некоторое время мы, все четверо, ждали в тронном зале. Тианиель вышла к нам и, не останавливаясь, проследовала к выходу, знаком приглашая за собой. За нею попятам следовал принц Коннан. Уже во дворе она произнесла:

− Мы пойдём по королевской тропе.

Блэз присвистнул, Роннан дернул его за рукав.

− Всё так серьёзно? – все же спросил «красный колпак».

Тианиель обернулась и уставилась в его жёлтые глаза рептилии.

− Более чем. Ты же видел – солнце скрылось с небосклона.

− А я-то думал, что перепутал день с ночью в своём подвале!

− К сожалению, это не так, − ответил ему Коннан.

***

Я уже ходил по королевской тропе – с Сили: она слушалась его также, как и сестру – одно это уже о многом говорило. На самом деле, следовать по этой тропе – приятного мало. На этот раз свет не мерк – и так было темно. В ушах взвыл ветер, а созвездия перемешались; земля ушла из-под ног – каждый раз очень сложно устоять, но сейчас я был готов, подхватив под локоть королеву – с другой стороны её удерживал Коннан, тенью увязавшийся за Тианиель. Непривычные Селлан и Блэз не удержавшиеся на ногах, с тихими проклятьями поднимались с земли. У задумчивого Макреля лишь слегка растрепались волосы, да тихо брякнула лютня с медной пластиной на кузове[1]из вишнёвого дерева и искусно нарисованными листьями плюща на деке.

В глаза бил резкий полуденный свет, водопадом извергающийся на Благой замок, белый мрамор которого под солнечными лучами казался ещё светлее. Давненько я тут не появлялся – и ещё бы дольше не бывал! Нас никто не встречал – парочка фей, круживших над ромашковой клумбой у крепостной стены, тихо пискнув, устремились куда-то вверх – наверно предупредить королеву о нашем визите.

Конан пробормотал:

− Ваше величество, прошу прощения! – и со всех ног припустил ко входу.

Мы не стали бежать за ним – не к лицу королеве скакать, как кузнечик на лугу. Не думал, что распрекрасный принц окажется невежей.

− Я схожу за ним, − предложил Блэз, − Разузнаю, как обстоят дела. Может, удастся какую зазевавшуюся фею ухватить за крылышко? У меня маловато светлых трофеев!

− Сходи, − разрешила Тианиель.

Явив нам шиловидные зубы в довольной улыбке от уха до уха, «красный колпак» вразвалочку прошёл через незапертые ворота.

− Думаю, нам тоже не стоит ждать под дверью – точнее, у ворот, − произнесла Тианиель, направляясь за ним.

За воротами на нас обрушился одуряющий запах – вокруг замка всюду, насколько хватало глаз, каждый клочок земли был усажен цветами: розы, сирень, флоксы, львиный зев… Обычно цветущие в разное время, здесь каждое растение венчали головки цветов – не силён в ботанике, большей части, названий не знаю. Вместо пчёл, над ними тучами кружили крохотные феи, наполнявшие воздух дополнительным сиянием своей пыльцы и гулом от множества машущих крыльев.

В меньшей концентрации, аромат мог бы считаться райским, но сейчас просто сражал наповал. Королева поскорее прижала платок к носу, несчастный Роннан, не привыкший к такому, расчихался, я последовал примеру сестры, и только Макрель спокойно стоял, не выказывая никаких неудобств. Кроме роящихся фей, во дворе никого не было. Конан и Блэз похоже, скрылись за массивной дубовой дверью, с вырезанным бородатым лицом, обрамлённым листьями, разительно напоминавшим Амфирвейна – Зелёного человека.

Сэллан хотел толкнуть створку, но я остановил его, повинуясь смутному предчувствию. Ручки не было, глаза изображённого на двери были закрыты. Я подошел ближе и очень аккуратно погладил его по щеке – золотистые глаза из полированного дерева немедленно открылись.

− Кто здесь? – у моего создания голос был глубже и более гулкий, − Это вы, ваше величество?

− Королева Неблагого Двора Тианиель и её рыцари: Роннан Сэллан, Люк Рэйнард и бард Макрель, − ответил я.

− Вы имеете отношение к отвратительному типу с помесью клоунской улыбки и волчьего оскала, грозившему отковырять мне глаз ножом, если я его не пропущу?

− Он с нами, − ответил Роннан.

− Если бы не принц Конан, предупредивший о вашем визите, я не пустил бы никого из вас! – сварливо заметил страж.

− А придётся! – дверь толкнули изнутри. В проёме появилось ухмыляющееся лицо Блэза, − Тут такой бедлам творится! Всё прям как я люблю! Проходите, сами увидите!

Обещанный бедлам начинался с холла – в нём словно пронёсся ураган. Тут и там сновали придворные с озабоченными лицами. Создавалось впечатление, что они просто мечутся без всякой цели. На нас никто не обратил внимания. Я поймал за руку пажа с кошачьими глазами и торчащим из-под камзола длинным пушистым хвостом и спросил:

− Что здесь творится?

− Настоящая беда! – даже голос парнишки был похож на кошачье мурлыканье, − Королева разорвала договор, скреплённый кровью короля Альбериха и королевы Мэдб! Принц Лириан не успел вовремя! Диадема Справедливости свела её с ума! Эониель бьётся в припадке – с нею Лютик. Только он в последнее время может её удержать…

Тут взгляд «котёнка» остановился на Тианиель, и без того круглые глаза расширились ещё больше, а рот сложился буквой «о». Он вывернулся и кинулся в гущу пёстрой толпы. Через некоторое время оттуда вынырнул Конан и поспешил к нам.

− С моей сестрой несчастье! – вымолвил он, − Земля её отторгла окончательно. Диадема потускнела, а договор разорван! Эониель поругалась с Лирианом и выкрикнула, что если она не будет королевой, тогда и договор не нужен! Её заперли в самой высокой башне под присмотром Лютика. Боюсь, ночь сегодня так и не наступит – как и завтра и послезавтра… Пока не будет подписан новый договор. Однако, тут осложнение: фактически сейчас Благой трон пуст – а значит, это невозможно сделать! Как старший, после Эониель, я беру правление на себя!

Он чуть помедлил, собираясь с мыслями, а потом продолжил:

− Эониель остаётся хранительницей Диадемы Справедливости! А я венчаю себя королём Благого Двора! – оказывается он всё это время держал в руке корону, усыпанную мелкими бриллиантами. Закончив речь, Конан водрузил её себе на голову. В тронном зале повисло молчание.

− Ах, ты… − откуда-то сбоку вынырнул Лириан в сопровождении Врана и Дженны, − Стервятник! Ты всегда хотел стать королём!

− Присягай, или сразись! – произнес Конан, − Нечего зря сотрясать воздух! Я короновал себя при свидетельстве всего Двора и стороннего монарха, а значит коронация состоялась!

Тианиель едва слышно вздохнула и оперлась на мою руку – лицо её побледнело, вокруг глаз залегли тени. Понимаю, разочаровываться всегда больно.

Дженна оглянулась на Лириана и нерешительно направилась в сторону Конана. Вран не стал торопиться, оставаясь рядом с Лирианом. Я невольно зауважал его.

− Эониель придёт в себя и всё исправит! – сказал Лириан, − Мы вернём диадему в озеро и в мир вернётся порядок!

− А меня существующий порядок устраивает, − ответил Конан, − Осталось только заключить новый договор!

Неожиданно земля вздрогнула. Я больше не желал рисковать – Благой Двор превратился в опасное место. Поймав взгляд Роннана, указал ему глазами на дверь, а сам обнял за плечи королеву, легонько подталкивая её к выходу. Макрелю слова были не нужны – он перехватил Тианиель за руку и быстро устремился к дверям. За Блэза я был спокоен – он вывернется из любой передряги.

− Куда вы собрались? – громкий голос самопровозглашённого монарха прорезал гул и вопли придворных, начавших вновь метаться по залу. Двери захлопнулись прямо у нас перед носом.

− Ну-ка, отойдите! – откуда-то – не иначе, из-под земли – материализовался Блэз, с вопящей розовой феей в руках. Он врезался плечом в закрытые створки, и со стоном отлетел обратно. Сэллан вытащил шпагу из ножен, а я подступил к двери и положил руку на резной выступ, заменявший ручку, применяя тот же приём, что и с Зеленым Человеком.

− Ты не повелитель! – деревянное лицо немедленно проступило под рукой, − Ты не имеешь права приказывать!

− А у кого такое право? – спросил я.

− Только благой правитель может говорить со мной! – пробубнил страж.

− Сейчас его нет! Королева смещена и заперта в башне, а корона у самозванца!

− Только благой правитель может приказывать мне! – похоже его заело.

− Дай-ка! – Тианиель бесцеремонно оттолкнула меня и выпустила из раскрытой ладони длинную молнию. Раздался хриплый крик и двери сорвало с петель. – Мы покидаем это место! Пока что здесь не с кем договариваться, − добавила она значительно тише.

Роннан, Макрель и Блэз вышли за нею, а я споткнулся о корень, выброшенный дверью, похоже в отместку за дурное обращение. Хорошенько треснувшись коленями о каменный пол, я, кряхтя, поднялся и хотел последовать за Тианиель, но чьи-то железные пальцы сомкнулись на запястье.

− Очень хорошо, что ты мне попался! – раздался знакомый голос. Обернувшись, обнаружил прямо перед собой отвратительную морду желтоглазого монстра, убившего Поршня. Он издал тихий рык и заявил:

– Здесь нет рядом огненного коня из железа, и вряд ли кто-то захочет рисковать ради тебя собственной жизнью!

Одна половина его обожжённой морды полностью лишилась шерсти и была покрыта свежими кровавыми струпьями. Левый глаз слепо таращился бельмом.

Спин, привычно свернувшийся браслетом на правом запястье, прыгнул в руку, немедленно заполнив ладонь родной рукоятью и вытянув лезвие на два локтя вперёд. Резко развернувшись, я приставил шпагу к шее существа и процедил:

− Не нужно было упоминать о Поршне!

Острый коготь проткнул мне руку − я усилил давление на шпагу. Монстр вновь зарычал, только теперь в его голосе звучала боль. Он выпустил меня и отступил на шаг, но теперь я не собирался его отпускать. Перенеся вес на другую ногу, принял более надёжную стойку и сделал резкий выпад. Монстр не растерял сноровки: увернувшись от клинка, он взмахнул рукой, поросшей бурой неприглядной шерстью, увенчанной длинными когтями. Я кое-как извернулся – инерция удара тянула за собой дальше. Один из когтей лишь слегка задел щеку. Приложил ладонь к резко защипавшему месту – на ней остались кровавые пятна. На клыкастой морде появилось подобие довольной улыбки.

Он сделал обманное движение и снова попытался меня достать, но на сей раз его когти встретились со Спином вместо плоти. Зверь взвизгнул, как собака, которую протянули хворостиной и отскочил подальше, тряся рукой от боли.

− Кто твой хозяин? – спросил я, тесня его к ступеням, проходящим вдоль просторного холла наверх. Вокруг по-прежнему бурлили подданные Благого Двора, но я уже не успевал следить за ними, сосредоточив всё внимание на ненавистной уродливой морде.

− У меня нет хозяина! – прорычал он. Вдруг, прямо на глазах, из его головы вырос короткий костяной рог. Монстр застонал, ухватившись за него рукой, потом произнёс гораздо тише: − У меня есть хозяйка!

Я с удивлением наблюдал, как рог втянулся обратно в череп, а существо облегченно вздохнуло. В голову пришло сразу несколько догадок – каждая из них была фантастичной и ужасающе неправдоподобной…

− Ты служишь Эониель? – спросил я. Монстр зарычал громче, но ничего не сказал. – Это она приказала убить меня? За что? Чем я так помешал королеве, именно сейчас? Раньше она не проявляла ко мне никакого интереса!

− Ты и сейчас не интересен мне! – не узнать голос, звеневший словно серебряные колокольчики, было просто невозможно. – Не нужно удивляться!

Она стояла на самом верху лестницы, адресуя последние слова явно не мне. Никогда ещё не видел благую королеву в таком ужасном виде. Монстр, забыв обо мне кинулся к ней, подхватил безвольно оседающую на ступени тонкую фигуру женщины, преображаясь прямо на глазах. Мгновение, и Эониель уже покоилась на руках Лютика. Половина миловидного лица менестреля была ужасно обожжена, с руки, потревоженной моей шпагой капала кровь, пачкая нежно-лазурное платье госпожи.

Конан, в королевской короне стоял внизу, буравя их взглядом.

− Не нужно так удивляться, − через силу повторила Эониель, − Хоть земля и отвергла меня, но я достаточно долго пробыла её правительницей. Неужели вы думали, что какая-то башня, или замок на двери удержат меня?

Лютик нежно прижался губами к виску поверженной королевы, а она доверчиво обняла его за шею. Вдруг жестокая судорога прошила тело Эониель. Она широко раскрыла небесно-голубые глаза и произнесла, глядя на меня:

− Это ты во всём виноват! Всё из-за тебя! Пока не узнаешь, кто убил двух королев и не накажешь его, не обретешь покой! Лишь тогда свершится предначертанное и справедливость восторжествует!

Я вздрогнул, почти физически ощущая, как обязательство ложится на мои плечи.

− Справедливость – тяжёлое бремя! – Конан неотрывно смотрел на сестру, замершую на руках безутешно рыдавшего Лютика, − Она выглядит совсем не так, как хотелось бы, и несёт с собой не то, что ждёшь. У справедливости вкус пепла, − он повернулся ко мне и спокойно продолжил: − Глупо искать то, чего не существует! Поэтому надевший Диадему Справедливости сходит с ума, запутываясь в смыслах происходящего, не находя ответов на простые вопросы. Ты приволок из бездны про́клятую вещь! Но, у происходящего всегда две стороны, и из любой можно извлечь выгоду!

− Не нужно было воровать диадему! – ответил я. Поминать, что именно с подачи Эониель мне пришлось отправляться за нею не стал, из уважения к покойной. Лютик безучастно опустился на ступени, продолжая баюкать в руках бездыханное тело королевы.

− Бедный Лютик дважды поплатился за возможность обмана, − усмехнулся Конан, − Очень давно он солгал нашему отцу, который за это наложил на менестреля проклятье – если тот солжёт ещё раз, превратится в чудовище. Эониель пыталась помочь ему – ведь Лютик дважды пошёл на обман и один раз на воровство ради неё… Вышло лишь отчасти: менестрель теперь вынужден на несколько часов в сутки превращаться в чудовище, правда, волен сам выбирать время для этого. Как видишь, любовь тоже обоюдоострая штука!

Я заметил, что Конан медленно, шаг за шагом приближается. Лириана, Альтура и Врана нигде не было видно. Рядом с самопровозглашённым королём стояла Дженна, с обожанием глядя на него. Как быстро меняются у некоторых понятия о верности… А может, она всегда так относилась к принцу?

Не желая разбираться с этой дилеммой, я со всех ног кинулся к выходу, на этот раз очень внимательно смотря под ноги. Против всего Благого Двора выстоять нет шансов, даже если бы Сили был рядом… Где же ты, белобрысый гад? Сейчас главное поскорее убраться – разбираться буду потом. Не думаю, что за мною сунутся к Неблагому Двору, особенно учитывая тот факт, что там теперь всегда правит ночь.

Может, за мной гнались – оглядываться и выяснять не стал. Королевская тропа, на удивление, отозвалась сразу: незнакомые созвездия слились в многоцветный хоровод, в ушах грохотала кровь и пели незримые сверчки, тропа золотилась и дрожала под ногами, словно лунная дорожка на воде. Я вынырнул где-то далеко в лесу, хватая ртом воздух, пытаясь изо всех сил восстановить равновесие и унять головокружение. Бархатная теплая ночь, напоённая нежными запахами трав, показалась во сто крат милее яркого света и оглушающего, граничащего со зловонием цветочного аромата Благого Двора.

Кое-как поднявшись на ноги – да, я позорно свалился прямо в прошлогодние листья, скопившиеся в корнях толстого граба – решил осмотреться. Постепенно глаза привыкли к темноте и стали видеть ничуть не хуже, чем при свете. Меня выкинуло в заповедную рощу.

Кроны деревьев зашумели, хотя воздух не тревожило не единого дуновения.

− Алсейдес! – прошептал я, просто желая вспомнить звучание имени дриады, подарившей желудь, из которого вырос могучий дуб во дворе королевского замка.

− Её давно нет среди нас, − послышался совсем рядом явно мужской голос. От того самого дерева, среди корней которого я приземлился, отделилась высокая стройная фигура. Тонкие ветви росли прямо из его головы, заменяя волосы, а лицо было мужским вариантом лица дриады, научившей меня магии земли.

− Ты давно не приходил сюда, − в этом голосе шуршала листва, потревоженная порывом ветра, − Редко бываешь под моим древом… Давно хотел пообщаться, да запретили старшие. Только королева пела мне песни и рассказывала сказки! Но она давно перестала приходить. Как же я обрадовался, когда ты так долго просидел рядом с дубом!

− Ты?.. – сегодня слишком много событий – голова пошла кругом.

− Меня зовут Дейселас, я росток Алсейдес.

Росток? Видимо, дриады так называют детей.

− Она погибла, но очень хотела, чтобы я жил. Поэтому передала желудь тебе, а ты поступил, как должно. Среди дриад не жалуют мужчин – такому ростку мать должна отдать все свои силы без остатка. Как только семя пускает корешок, материнское древо усыхает. Алсейдес входила в Корневой Круг и две остальные основательницы очень противились моему появлению. Чтобы они не уничтожили семя, она отдала его тебе, доверившись судьбе.

Вспомнилось, как Мэдб просиживала под дубом долгие часы – выходит, она говорила с Дейселасом, но сохранила его секрет. Скольких же детей взрастила королева, от которой остался лишь жасминовый куст, цветущий круглый год?

По-своему расценив молчание, Дейселас сказал:

− К сожалению, таков порядок – без мужских деревьев не будет леса. Алсейдес пожертвовала собой, чтобы не прервался круг рождений. Основная проблема была в том, что она входила в Круг – основательницы не хотели гибели одной из них. Если бы мать была простой дриадой, никто бы не возражал.

− Мы сейчас далековато от твоего дуба, − заметил я.

Дейселас склонил голову, увенчанную короной из ветвей, исподлобья глядя на меня глазами цвета молодой листвы.

− Это секрет, но тебе открою – сохрани его. Дриады могут являться везде, куда дотягиваются корни их деревьев. Нашими корнями оплетена почти вся Страна Вечного Лета − сплетаясь ими мы можем переходить сколь угодно далеко от своих вместилищ. Неблагой Двор был закрыт от нас, но из-за моего дуба у дриад есть к нему доступ.

Он немного помолчал, решая, стоит ли говорить дальше, но всё же решился.

− А у тебя есть теперь доступ в Лес Дриад – я занял место матери в Корневом Круге и волен принимать, кого мне угодно. Отныне свободно приходи сюда, когда вздумается.

− Кому это юные корни раздают разрешения, не спросив старших? – из темноты вышла прекрасная дриада, окружённая роем светлячков.

− Моему другу! Если бы не он, то меня могло не быть на свете, − не растерялся Дейселас.

− Тогда Алсейдес была бы жива! − отрезала красавица, блеснув янтарными глазами в мою сторону, − Мы не даром зовемся Кругом! Решения принимаются сообща! Мужчины вечно хотят сделать по-своему!

− Простите, − я не хотел показаться невежливым, но действительно, пора было идти, − Я зайду в следующий раз.

Подошедшая только кивнула, а Дейселас проговорил напоследок, скосив глаза на неё глаза:

− Лучше навести дуб.

Нужно поскорее попасть во дворец, убедиться, что у Тианиель все в порядке, помочь ей выставить защиту и закрыть тропы…Внутренние интриги благих нас мало трогали, если не касались Неблагого Двора. По сути, всё равно, кто будет там королём или королевой. Пока Эониель не сошла с ума из-за диадемы, у обоих королев прекрасно получалось соблюдать общие границы. Учитывая, что Тианиель, похоже, ответила на ухаживания Конана не так, как ему мечталось, теперь им будет тяжело договориться. Может, конечно, он действовал под влиянием момента, однако мне с трудом в это верится.

Я выбрал не самую короткую тропу ко дворцу. Затянувшаяся ночь располагала к размышлениям, а в голове роилось множество мыслей. Слишком многое произошло и прояснилось, но от этого ничуть не стало понятнее. Желтоглазый зверь, сопровождавший Ланселота – Лютик. Вряд ли Сили стал бы путешествовать в его компании. Если спросить менестреля напрямик, он не ответит, да и честно говоря, совершенно не хотелось встречаться с ним вновь: я не простил ему гибели Поршня. Не известно, как потеря Эониель скажется на нём. В подозрениях я склонялся в сторону Конана – слишком уж быстро он сориентировался и перехватил власть. Недвусмысленно угрожающее его поведение тоже перевешивало весы в его сторону.

Лириан? Тоже очень может быть – я всегда непомерно его раздражал. В последнее время вообще засомневался в здравости рассудка всего благого королевского семейства. Не удивительно, что король Альберих сбежал куда подальше из этого осиного гнезда!

Альтур? Он мог действовать через посредника…

У ворот замка стоял кто-то, чьи одежды в ночной тьме серебрились от лунного света. Я вновь ощутил в руке рукоять Спина, но продолжал идти, не меняя скорости. Навстречу мне вышел Альтур, подняв руки ладонями вверх.

− Я пришел с миром, − сказал он, − Примите на службу блудного рыцаря без герба и господина?

[1] Кузов – задняя сегментарная часть корпуса лютни, выполняющая резонансную функцию; дека – передняя часть корпуса, с круглым отверстием в центре.