Глава 14

Долго гостить у подводного царя я не собирался. Побывав в его царстве, понял одно: нет ничего милее свежего ветерка, солнечного света, звёздной ночи… В общем, жить под водой я бы не смог.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Гиппокампы доставили нас с Блэзом на поверхность. Шторм стих – на гладкой тёмной поверхности океана отражались звёзды. Оаннес с Кендрой проводили нас лично: Кендра перекинулась в грациозного тюленя с очень милой мордочкой, а Оаннес… Во второй ипостаси его длинный хвост с пятнами, как у касатки, позволял своему обладателю нестись под водой с огромной скоростью. Даже в воде царь старался прикоснуться к мягкой короткой шерстке жены, не упуская её из виду ни на мгновение.

Блэз с трудом позволил уговорить себя на «дыхательную водоросль», крепящуюся к шее. Оказавшись в воде, он некоторое время никак не мог приспособиться дышать, пока не стало совсем туго. Только оказавшись на земле он с удовольствием содрал её с горла и бросил в воду. Оаннес подхватил, помахал нам на прощанье, и они с царицей очень быстро уплыли.

Мы с «красным колпаком» шли по тропе фей. Обычно разговорчивый, Блэз молчал всю дорогу, лишь время от времени потирая шею, как освобождённый от удавки. Наконец я не выдержал – слишком уж несчастным он выглядел.

− Слушай, Блэз, тебе удалось достать плавник русалки, или тюленя?

− Какое там! – замахал он руками, − Даже вшивого карася не поймал − такие они вёрткие! Я, правда, примерялся к морскому коню – очень у них плавники красивые! Но, подозреваю, он отказался бы везти меня на поверхность, вздумай я оттяпать плавник.

− Да уж наверно! – согласился я. Мы молчали ещё некоторое время. Наконец тропа закончилась, а точнее, мы вынырнули на обычную лесную тропинку, ведущую через заповедный лес ко дворцу. «Красный колпак» заметно оживился.

− Пойми меня правильно, сэр Люк, − сказал он, пряча глаза, − Но я попрошу Броди хорошенько пнуть меня, когда в следующий раз стану соглашаться на очередное путешествие с тобой. Староват я уже для таких приключений! То ли дело − милая сердцу охота. Ну, или если потребуется изловить кого-нибудь, или признания добиться. А тут… − он искоса посмотрел на меня и снова отвел глаза, − Сплошной стыд и страх! Вот что это такое – Подводное царство! Ни тебе трофеев, ни маломальской пьянки или развлечения. Трижды чуть не утоп, холод собачий… А русалки эти… Чума хвостатая, а не девицы. Я тут, пока тебя ждал, попытался приударить за одной… Думал хвостовой плавничок под шумок прибрать… Она мне сама чуть пальцы не откусила! Да ещё смеется!

Он вздохнул тяжко.

− Прости, что так вышло, − я положил руку ему на плечо. − Ты мне очень помог.

− Да чем же? – в глазах с кошачьими зрачками зажглась надежда.

− Ты думаешь, я один смог бы справиться? Утонул бы, ещё в самом начале на лестнице, и дело с концом. Ну, сам посуди, не Альтура же мне в попутчики брать? Пока не закончен фарс с Сэлланом, ему тоже в родное царство нельзя, чтобы мать и отчима не компрометировать. Сили… Ох, чует моё сердце, ещё его выручать придётся.

− Ладно тогда! – от безумной улыбки «красного колпака» потеплело на сердце. − Знаешь, сэр Люк, я кое-что слышал… В общем, проходил мимо комнаты Сильвара, а он там разговаривал, с Пиной по-моему. Ой, не удивляйся, у Пины такой писклявый голос, что её ни с кем не спутаешь, разве что с женой Броди, Шушей, но она у него пришепётывает. Так вот, Сильвар выспрашивал её о Флейтисте.

Тут он сделал многозначительную паузу, а его улыбка и вовсе потянулась к ушам.

− Да ладно, не томи! – подтолкнул я его в бок.

− Пина сказала, что покажет его холм! Она какая-то дальняя родственница живущих в холме Флейтиста клана портных.

− Что? – я не смог сдержать удивлённый возглас. Неужели так просто? Толстая Пина, которая всегда была под боком – ключ к разгадке двух моих проблем? – Почему ты молчал всё это время?

− Это маленькая месть! – довольно усмехнулся он, − Ты грубо обошелся со мной! Не дал оставить себе глаз того негодяя, что пытал тебя! А он между прочим, потом окочурился, и больше глаз ему не понадобился!

− Ах, ты… − я так разозлился, что Спин тут же отреагировал: услужливо соскользнул с запястья и прыгнул в руку, превратившись в клинок. Блез испуганно отскочил, и с безопасного расстояния воскликнул:

− Вот видишь? Ты не контролируешь себя! Правильно я сделал, что не говорил, и сейчас не нужно было!

Я тяжело вздохнул, приказал Спину вновь занять место на запястье и, как мог, спокойно обратился к Блезу:

− Извини. Ты прав. Что-то я нервный в последнее время.

«Красный колпак» удивлённо посмотрел на меня и с опаской подошел ближе.

− Не бойся. Иди сюда, я не сержусь, − заверил я его, − Ну, может, на себя немного.

− Странный ты, − пробормотал Блэз, − Всегда таким был. Уж сколько тебя знаю – вечно подставляешься! Мучителей не даёшь наказать, обидчиков прощаешь… Вон, Сильвар сколько раз тебе всякие каверзы делал – а всё для тебя брат и лучший друг! Альтура этого ко двору приволок! После того, что он тебе сделал, я б его потихоньку шпагой проткнул, пока никто не видит, и ещё для верности несколько раз потыкал, чтобы он не поднялся. А уж Лютика мерзкого давно подстерёг бы в тёмном уголке…

Я замер. Яркой вспышкой в голове пронеслась догадка. Лютик! Ну конечно!

− Знаешь, Блэз, ты гений! – сказал я ему, − Не откажешься ещё от одной прогулки со мной ко Благому Двору?

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Я скроил улыбку, лишь слегка отличавшуюся от его собственной и добавил:

− Ты сможешь наказывать кого захочешь, сколько угодно, обещаю! А все трофеи оставишь себе. Броди тут нет – пинать некому!

***

Последний визит ко Благому Двору мне запомнился концентрированным запахом роз, переходящим в зловоние, и бедламом, царившим во дворце. Царапина, оставленная Лютиком, давно зажила. Теперь я совершенно по-другому относился к смерти Эониель. Нет, не могла она просто так умереть! Интересно, знала ли, что родного брата связывает гейсом, равным проклятью? Я теперь не удивлялся послушанию королевской тропы – всё-таки моим отцом был легендарный Альберих, а настоящие братья оставались именно там, куда мы шли с растерявшим обычную уверенность Блэзом.

Становились понятными туманные намёки королевы Мэдб на спосбности, передаваемые по крови, что раскрываются не сразу. Все знают, что Альберих родился некрасивым и слабым, но отвагой и готовностью прийти на помощь угодил одной их Неназываемых. Она-то и наградила его силой и статью, а также поставила над светлым двором, убедившись в мудрости и бескорыстии.

Неназываемые давно ушли в Бездну – так давно, что о них остались лишь невнятные легенды и обрывки песен. Сколько же лет… веков, моему отцу? Сколько было королеве Мэдб? А моей матери?

Ходят слухи, что лишь один из Неназываемых остался приглядывать за мирами по нашу сторону Вселенной. Имени его никто не знает, но флейтой своею, выточенной из рога единорога, он может творить самостоятельные новые миры, вынуть или вложить в тело душу ему ничего не стоит. По флейте его, чей голос слышен иногда, когда солнце скатывается с небосклона, дали ему прозванье – Флейтист…

Пока ненормальные звезды тропы плясали над нашими головами, а дорога из цветных камешков норовила вырваться из-под ног, «красный колпак» беспрестанно ныл:

− И зачем я вновь послушал тебя? Сидел бы уже дома, в своём подвале; перебирал трофеи, может, даже винишка бы глотнули с Броди в честь возвращения с подводной прогулки – б-р-р! Приходится топать по гнусной дорожке между скал, что никак не успокоятся и не найдут своё место! Зачем только я согласился?

Я молчал, стараясь удерживать в разуме конечную цель, куда в итоге тропа должна вывести нас. Когда идешь по тропам даоин-ши нельзя разевать рот, а королевская тропа много опаснее и сложнее обычной. Если отвлечься, можно вынырнуть совсем не там, куда собирался – это не простой портал, работающий лишь в две стороны. Если обычного человека провести такой тропой, он с очень большой долей вероятности сойдёт с ума. Немного проще дела обстоят с подменышами – они прожили в Тир Нан Ог какое-то время и успели адаптироваться, но быть уверенным до конца всё же нельзя.

Наконец, движущийся, живущий по своим законам пейзаж, остался за спиной. Винсент Ван Гог запечатлел этот вид на некоторых своих полотнах.

− Знаешь, − задумчиво промолвил я, в ответ на очередную жалобу Блэза, − Ты меня достал! Наверно, зря всё-таки пригласил тебя с собой. Пока что ты лишь мешаешь своими завываниями.

Он ничуть не обиделся. Пожав плечами, Блэз ответил:

− Ты меня пригласил для веселья. Вот я и обеспечиваю его, как умею!

Я серьёзно кивнул – спорить с ним – себе дороже.

Запах роз на этот раз не казался сбивающим с ног – просто сильным. Лёгкий ветерок, похоже разносил его по округе. На месте разбитой Тианиель деревянной двери-стража, красовалась новая – вместо бородатого мужского лица, створку украшала дриада, напоминавшая чертами облик умершей королевы Эониель.

Мы не успели коснуться ручки. Резная девушка распахнула глаза без зрачков, оказавшиеся ярко-голубыми.

− Кто здесь? – её голос звенел колокольчиками. Мне стало жутко.

− Рыцари Неблагого двора: Люк Рейнард и Блэз.

− Цель визита?

− Аудиенция с королём…Конаном.

− Одну минуту! – она, словно прислушиваясь, приподняла руку к щеке очень характерным жестом – меня вновь настигло дежавю.

− Король приглашает вас проследовать в оранжерею – она находится во дворце. Вас проводят.

Дверь открылась – на пороге стоял уже знакомый паж – мальчик с кошачьими ушами и яркими зелёными глазами − вертикальные зрачки сузились от яркого света.

− Пожалуйста, пройдите за мной! – промяукал он. Острые мелкие зубки давали понять − милая внешность обманчива – наверняка на руках спрятаны когти.

Мы шли за ним по длинным коридорам. Блэз неотрывно уставился в спину провожатому. Мне даже думать не хотелось, каким трофеем он надумал разжиться на этот раз. За высокой витражной дверью с букетом белых лилий, сложенных из кусочков стекла, нам открылась обширная оранжерея. Под высоким стеклянным куполом, пропускавшим много света, порхали птицы. Блэз облизнулся, переключив внимание на них. Меж клумб, уставленных по кромке каменными вазами с цветущими растениями, шла дорожка из розового мрамора.

− Сэр Люк! Сэр Блэз! Как хорошо, что вас не испугала наша последняя встреча! – Конан сидел за круглым столиком на площадке среди цветов. Перед ним стояла большая чашка розового фарфора, пузатый чайник и блюдо с какой-то выпечкой. – Проходите! Мне неудобно, особенно перед королевой Тианиель за тот инцидент. Но, вы должны понимать – горестное время, непростые решения…

Я смотрел на него, и никак не мог поверить, что это мой брат. На самом деле, наверно, если нас поставить рядом, сходство будет… Но, дети Латоны уродились с золотыми волосами, нежной светлой кожей, легким румянцем, словно лепестки шиповника…Я же медноволосый, со смуглой кожей, сливово-синими глазами и тяжелой для альва нижней челюстью. Насколько помню, у мамы были русые волосы и большие зелёные глаза… Ведьма Пустоши при встрече назвала меня Альберих…

− Здравствуй, Конан! – поприветствовал я нового короля Дневного двора. – Мы к тебе по делу.

Он указал рукой на свободные стулья у стола.

− Ах, дела, дела, − протянул он, − Их все не переделать за один раз. Не хотите ли позавтракать со мной, а заодно поделиться последними новостями? Как поживает королева Тианиель?

Мы сели за стол, но есть не стали.

− Нас некоторое время не было в замке. Когда мы уходили, королева Тианиель собиралась выходить замуж за сэра Роннана Сэллана.

Чашка в руках короля дрогнула, роняя на безукоризненно белую кружевную скатерть несколько капель чая.

− Как скоро? – тихо спросил он.

− Пока даже о помолвке не объявлено. Я узнал об этом от Сэллана.

Конан вздохнул, но комментировать новость не стал. Некоторое время мы молча наблюдали, как король, забыв о завтраке, сидит, уставившись на столешницу таким взглядом, словно увидел там все судьбы мира. Наконец, он вспомнил, что не один и поднял голову.

− Вы пожаловали, объявить мне об этом событии? – спросил он. – Или вас привело что-то другое?

− На самом деле, мы пришли к тебе. Раз ты стал монархом… − я с трудом подбирал слова. На самом деле, нелегко объявлять королю, что ты его старший брат. В итоге, растерявшись, произнёс совсем не то, что собирался:

− Послушай, а где Лириан?

Это прозвучало весьма бесцеремонно. Конан удивлённо глянул на меня, но ответил:

− Вы же ничего не знаете. Лириан взбунтовался и теперь сидит в башне, пока не одумается. Остальные рыцари, кроме изгнанного Эониель Альтура, присягнули мне на верность.

Судорожно соображая, как лучше преподнести то, зачем, собственно, явился, я, конечно, вновь всё испортил.

− Мне в руки попал один документ… В общем, выяснилось, что я твой брат. И ещё…

− Что, прости? – король смотрел на меня, как на ненормального.

Вместо ответа, я положил на стол письмо Латоны, принесённое из царства Оаннеса.

− Это письмо твоей матери к Аргиосу, брату королевы подводного царства − Кендры. Прочти, а потом поговорим.

Он потянулся к письму с явной опаской, будто перед ним лежала ядовитая змея, а не лист обыкновенной бумаги. Пробежав глазами письмо, он изменился в лице. Рука разжалась – бумага мягко спланировала на пол.

− Нет, − прошептал он, − Не может быть! Почерк матери…

− Это ещё не всё, − сказал я, − Нам нужно поговорить с Лирианом и Лютиком. О них стало известно кое-что…

Конан обхватил лоб рукой, опёртой о стол; вторая безвольно осталась лежать на колене. Посидев некоторое время, он исподлобья посмотрел на меня и хрипло спросил:

− Где ты это взял?

− У короля Оаннеса, а точнее у его жены. Тут ещё…

С этими словами я положил перед ним кинжал Альбериха, который Оаннес и Кендра согласились передать мне, как улику.

− Кинжал отца… − потрясённо пробормотал Конан.

− Им был убит Аргиос, когда Лириан гостил в подводном царстве. Таким же кинжалом на балу в честь прибытия Эониель был убит Сэм Верлиока, которого я привёл как свидетеля в Тир Нан Ог, чтобы он опознал альва, заказавшего моё убийство.

Конан сделал замысловатый жест рукой – в дверях немедленно показался паж, указывавший нам дорогу.

− Пусть приведут Лириана! – приказал король.

− Лютик нужен тоже! − Конан кивнул и коротко бросил: «Исполняйте!»

− Я все-таки не понимаю… − он осёкся, а затем продолжил:

− Мне сложно понять, зачем Лириану это, а уж Лютику… И главное – ты будешь оспаривать трон?

В очередной раз подивившись, как можно ошибиться, пытаясь распознать характер другого, я поспешил успокоить:

− Нет, претендовать на трон Благого Двора не стану.

Конан уставился на меня цепким взглядом, словно пытаясь уличить во лжи. Затем он кивнул и немного расслабился. В дверь вошел Лириан в сопровождении двух стражей. При виде меня, он расплылся в неприятной улыбке, но глаза беспокойно заскользили с брата на лист бумаги, который он успел поднять и положить на стол, а затем остановились на кинжале с серебряной буквой «А» на рукояти.

− Зачем ты хотел меня убить? – спросил я, не давая ему опомниться. – Причём, обязательно железом и солью?

Принц рассмеялся и спросил:

− Почему ты так решил?

Надо сказать, он неплохо владел собой. В очередной раз пришлось пожалеть о том, что солгать невозможно.

− Ты убил Аргиоса, брата подводной королевы Кендры – есть свидетель, обнаруживший его с этим кинжалом в груди после того, как слышал ваш разговор. Кроме того, мне передали предсмертное письмо вашей матери – они дружили с Аргиосом. Там она прямо говорит, что я ваш брат. Может это как-то повлияло на твои поступки?

Он ухмыльнулся.

− Догадки. Одни лишь догадки! Зачем тогда в убийстве обвинили Роннана?

− Король не хотел дипломатического скандала и войны с Благим Двором. А Верлиоку ты убил, потому, что он узнал тебя на приёме. Он хорошо тебя описал и рассказал, как ты дал ему с сатиром задание убить меня, непременно железом и солью. У них не вышло, Верлиока был захвачен. Поэтому ты подобрался к нему в толпе и ударил ножом. Среди скопления придворных проще было скрыться, оставив нож в ране – чтобы не испачкаться кровью. А догадки… Конан только что подтвердил – кинжал принадлежал нашему отцу. Еще раньше об этом сказали король Оаннес и королева Кендра.

− Всё это хорошо, но главное ты забыл: зачем мне убивать Аргиоса или тебя?

− Аргиос догадался, что ты убил королеву Мэдб! Свидетель вашего разговора, случайно подслушавший его, рассказал, как Аргиос прямо заявил об этом. А ещё, ты отравил собственную сестру в борьбе за трон.

Конан ахнул. Лириан вновь усмехнулся.

− Как у тебя гладко выходит! Вот только одна загвоздка: королеву Мэдб технически, убил вовсе не я, а Лютик. Приведите его и спросите – он расскажет. А Эониель… Бред! Я любил сестру! Её смерть – для меня шок.

− Да приведите же, наконец, Лютика! – не выдержал король.

− Однако, именно ты приказал Верлиоке меня убить! – настаивал я.

− Потому, что ты не должен жить! Из-за твоей мерзкой мамаши, которую прикрывала Мэдб, отец оставил нашу мать! Она выбрала такую жестокую смерть! – вспылил Лириан. – Ты ещё с ним разговариваешь! – обратился он к Конану. – Я не мог незамеченным подобраться к Мэдб, а у Лютика вышло – он сыпанул соли с железной пылью в её еду, чтобы сводня умерла в таких же муках, как наша мать.

− Это правда ты? Ещё и Лютика заставил… − упавшим голосом произнес Конан.

− А у тебя не хватало духу! – оскалился Лириан, − Хотя, старший – ты! Настоящий король должен быть решительным, а не таким рохлей!

Открылась дверь и вошел Лютик. Увидев меня, он весь подобрался, но в присутствии короля постарался себя контролировать.

− Говори немедленно, это ты убил королеву Мэдб? – Конан почти кричал, видимо, решив сбросить пар на менестреля.

Лютик вздрогнул, но солгать на прямой вопрос короля не посмел, помня о проклятии.

− Да. Мне приказал… − он бросил неуверенный взгляд в сторону Лириана – тот хмыкнул.

Я решил проверить свою догадку, и спросил короля:

− У кого был доступ к темнице Эониель?

− У меня, Лириана и Лютика, а также стражи, – без колебаний ответил он.

− Если принц говорит, что не убивал сестру…

− Отвечай! Это ты убил Эониель! – громогласно перебил меня Лириан.

− Да… − было видно, как нелегко далось это признание менестрелю.

− Ах, ты… − принц кинулся на него, ухватил за горло – стражи еле успели оттащить его, − Как же ты посмел? – прорычал Лириан, тщетно вырываясь из рук двух обманчиво изящных альвов.

− Говори! – севшим голосом приказал Конан, − всё без утайки!

В воздухе плясали потоки силы – я чувствовал их на расстоянии, хотя они были направлены не на меня. На лице Лютика замерло безучастное выражение, и он проговорил, словно заводная кукла:

− Эониель отказала мне. Она не принимала меня в серьёз – а ведь я пожертвовал ради неё собственной сутью! Я лгал и изворачивался по её приказу! Мне надоело служить Лириану руками, что «загребают жар». Даже самым ничтожным созданиям положена хоть толика любви! Королева играла мной, как марионеткой, иногда призывая в свою постель, если случались размолвки с Альтуром, а потом изгоняла. Они очень громко поссорились после того, как генерал обвинил её в безумии. Даже после расставания с генералом Эониель с насмешками отвергла мою любовь.

− Королева знала об убийстве Мэдб? – поразился я. Лютик молчал.

− Отвечай! – приказал Конан.

− Да. Принц Лириан случайно нашел в библиотеке предсмертное письмо матери. Он долго не решался принести его сестре… Именно из-за этого письма она усомнилась в своей власти и потребовала на турнире проклятую Диадему Справедливости! Кто знал, что так выйдет?

− Я задушу тебя собственными руками! – зашипел Лириан.

− Уведите принца и менестреля в темницу, − приказал король. Я с трудом узнал его голос, − Мне нужно подумать, что делать со всем этим.

Он повернулся ко мне.

− Прошу прощения, но в данных обстоятельствах не смогу уделить вам больше времени. О своём решении, так как ты член семьи, я уведомлю в ближайшее время.

− В таком случае разрешите откланяться! – встрял Блэз.

− Ещё минуту! – сказал я, пока Лириана с Лютиком не успели вывести. – Гейс королевы Эониель исполнен. Я узнал, что двух королев – Мэдб и Эониель убил менестрель Лютик. Может быть, накладывая обязательство, Эониель имела ввиду немного другое, но, как бы там ни было, я его исполнил. А королева Латона сама избрала свою судьбу.

Раздался странный звук. Я не сразу понял – это смеялся Лириан.

− Ушлый братец! Тебе осталось наказать меня! Так что гейс выполнен не до конца!

Он продолжал смеяться, словно безумный, пока его вели к двери.

Мы с Блэзом поспешили откланяться. «Красный колпак» был необычно тих и серьёзен. Он молча шел по королевской тропе, не обращая внимания на странные пейзажи. Когда мы вынырнули в бархатную ночь Неблагого Двора я вспомнил, что мы Конаном так и не переговорили по поводу договора о смене дня и ночи… Потом махнул рукой: Тианиель – королева, вот пусть и договаривается.

Идя по одной из тропинок парка, я ощущал полное опустошение.

− Будь другом, доложи королеве о результатах наших походов, − попросил я Блэза. Он лишь кивнул и скрылся за дверью. Мне же захотелось хорошенько отмыться в бассейне с горячей водой, а после проспать, как минимум сутки, что и сделал с огромным удовольствием.

Я проснулся от того, что кто-то очень деликатно теребил за рукав рубашки и назойливо пищал противным голоском:

− Принц Люциан! Вас зовёт королева! Принц Люциан!

Рядом с кроватью стоял мальчишка-пикси с нежно-зелёной кожей и антрацитовыми глазами без белков. Он неотвязно канючил: «Принц Люциан, проснитесь!» даже после того, как заметил, что я открыл глаза.

− Кто ты такой и чего тебе надо? – грубовато спросонья вопросил я.

− Меня зовут Паслён. Принц Люциан! Вас зовет королева Тианиель! – пропищал он. – Мне приказано сопроводить вас к ней!

− Иди, и скажи, что я скоро буду, − попытался я отправить приставалу.

− Мне приказано лично сопроводить вас к королеве, как только вы проснётесь! – упорствовал пикси. Откуда он взялся, такой дотошный? Я не мог припомнить, чтобы раньше видел его при дворе. И что за обращение? Слуги обычно звали меня «сэр Люк»!

− Тогда придётся ещё подождать, пока я приведу себя в порядок.

− Как вам будет угодно! – пискнул он, хотя на маленьком личике застыло упрямое выражение.

− А где Броди? – спросил я, вставая и направляясь к шкафу за одеждой.

− Он назначил меня вашим личным слугой! – ответствовал пикси. – Домовик сказал, что у принцев должен быть личный слуга.

Вот это новости! Пришлось засобираться ещё быстрее. Похоже, я проспал какие-то изменения! Чем успел обидеть Броди – убейте, не понимаю! Но сначала – королева!

Умытый, причесанный и одетый в достопамятный тренч с пуговицами-черепами, я быстро шагал за низкорослым Паслёном, нетерпеливо подёргивающим фиолетовыми стрекозиными крылышками. Мы прошли по коридорам мимо кухни, ступили в длинную портретную галерею, где пылился на стене и мой собственный поясной портрет в дубовой раме… Похоже, мы шли прямиком в тронный зал. Новый приём? Или помолвка с Роннаном – так быстро?

В зале, кажется, собрался весь Неблагой Двор полным составом. Тианиель восседала на троне, Роннан стоял по правую руку, Блэз – по левую. Альтура я заметил не сразу – он, в простом сером камзоле стоял рядом с леди Ленной, похоже, перебрасываясь любезностями. Когда за мной закрылась дверь, Паслён, которого я уже начал тихо ненавидеть, громко провозгласил:

− Принц Люциан Рамстэд, сын короля Альбериха и леди Эниды, приёмный сын королевы Мэдб!

От такого полного представления у меня заныли зубы.

− Ты забыл упомянуть: «рыцарь Тёмного Двора».

− Он всё сделал правильно! – Тианиель поднялась с трона, глядя на меня сверху вниз. – Негоже принцу крови оставаться обычным рыцарем! Тем более, старшему брату короля Дневного Двора.

− Не то, чтобы там мне были сильно рады, − пробормотал я про себя. – Так как же теперь быть? Каждый волен выбирать, кому служить, − добавил гораздо громче. – Я выбрал Неблагой Двор. Тем более королева Мэдб сама приняла меня своим сыном!

− Вас не гонят, принц Люциан, − произнесла королева холодно. – Двери Неблагого Двора всегда открыты для вас. Также, вы остаётесь нашим братом – этого не изменить. Но королевский наследник вправе сам производить в рыцари по праву рождения. Отныне вы свободны от своего служения.

Плиты пола начали разъезжаться под ногами. Что же я такого сделал, если теперь всюду отказываются от меня? В глазах защипало. Стиснув зубы, проглотил подкативший к горлу комок.

− Это всё? Я могу быть свободен? – собственный голос прозвучал словно со стороны.

− Я вас более не задерживаю.

Развернувшись на каблуках, уверенно ступая, я направился к выходу из тронного зала. Придворные расступались словно перед зачумлённым. В глазах плыло от расстройства. В дверях кто-то стоял – я чуть было не налетел на него… На неё – Дженна, в васильковом струящемся платье, преграждала мне путь, держа что-то на алой бархатной подушке перед собой.

− Сэр… Принц Люциан, − в голосе грозной альвы-рыцаря дрожала непривычная нотка неуверенности. – Я послана… королём Конаном, для того, чтобы отдать вам Диадему Справедливости – она ваша по праву.

В зале повисла звенящая тишина.

Ну уж нет! Не нужны мне такие подарки. В хранители, а тем более носители про́клятых артефактов не нанимался!

− Я принимаю диадему, для передачи её прежнему хранителю!

Почему Дженна смотрит на меня так, словно никогда не видела раньше? Взвешивает, каким бы я стал королём для Благого Двора?

− Вы, оказывается очень мудры, − пробормотала красотка, − До сегодняшнего дня я не могла сказать о вас такого.

− Наверно, потому, что не смотрела с близкого расстояния. Предлагаю исправить это досадное обстоятельство и досконально изучить с самых разных ракурсов в постели, чтобы закрепить впечатление! – заявил я с кривой улыбочкой. В самом деле, чего это все кислые такие?

Дженна по обыкновению покраснела до корней белокурых волос. Приятно осознавать – что-то всё же не меняется!

− Вынуждена отказаться, − вежливо промямлила она. А мне так нравились её грубые неуклюжие ответы на колкости!

− Жаль, очень жаль! Ну, может, как-нибудь при случае.

Кивнув, прошествовал мимо неё, засовывая на ходу опасную диадему в прилагавшийся мешочек. Новоявленный брат решил подсунуть «свинью»! Ничего, я привычный. Да что изменилось то? Друзья, я тот самый Люк Рейнард!

Похоже, в самое ближайшее время мне предстоит визит к Двалину – заодно навещу Зелёного Человека. Может, Мэйлу посчастливится увидеть: узнаю, как там у неё наладилась личная жизнь. А пока, найду-ка Броди, погляжу в честные глаза домовика – узнаю, чем ему-то не угодил?

***

Броди отыскался на кухне – корпел над громадным яблочным пирогом к обеду, напевая под нос какую-то знакомую мелодию. Увидев меня, он скорчил недовольную гримасу, но не стал отрываться от своего занятия.

− Привет! – поздоровался я, − Ты чего приставил ко мне назойливого пикси… Пустырника, что ли?

− Паслёна, − машинально поправил он.

− Ну да, его. Этот Паслён все уши прожужжал, пока я не поднялся с кровати! Где нашёл только такого?

− Благим принцам только таких слуг и нужно ставить, чтобы не зазнавались!

− Так! С этого места поподробнее! Когда это я зазнавался?

− Как королём станешь, зазнаешься, − ответил он, особенно яростно разминая очередной кусок теста.

− Не собираюсь я становиться королём! С чего ты выдумал такое?

− Ты же старший из оставшихся благих принцев! Ни Конан ни Лириан против тебя в поединке не выстоят: так что у тебя все шансы! А я благих терпеть не могу!

Я вздохнул. Да, вечная «дружба с кулаками» между Благим и Неблагим дворами, теряющаяся в веках…

− Открыть тебе секрет?

Он немедленно вскинул на меня любопытные глаза, тут же оставив тесто в покое.

− Я тоже не терплю благих!

Броди фыркнул, прикрывая лицо руками, покрытыми мукой, и оглушительно чихнул. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

− Ты не уйдешь от нас? Не покинешь Неблагой Двор? – спросил он, отсмеявшись.

− Ну, разве что прогонят! По своей воле не планировал!

Домовик неожиданно подскочил ко мне и порывисто обнял, совершенно забыв об испачканных мукой руках. На чёрном тренче остались белые отпечатки… Они мне были теперь намного дороже самой одежды – да простят меня Ирга и Ткачиха.

Я обнял его в ответ и прошептал:

− Никогда не забуду того печенья, которые ты тайком притаскивал в спальню, когда королева Мэдб лишила меня ужина за шутку с её креслом, измазанным джемом!

Он отстранился, узкое личико озарилось улыбкой:

− Я немедленно испеку такое же!

− А пирог? – напомнил я.

− Пирог подождет − всё равно должен постоять! – отмахнулся он, − Садись за стол, я угощу тебя завтраком!

***

После недолгих посиделок с Броди я решил отправиться в Подземное царство, к Двалину – чего тянуть? Диадема «жгла руки», никак не давая забыть о себе, в очередной раз напоминая о таких разных понятиях справедливости. Это дело необходимо было полностью завершить, чтобы отправиться наконец к Флейтисту. Пина! Прежде чем идти к Двалину, нужно переговорить с нею!

Необъятных размеров, королевский дегустатор, нашлась в кладовой, распекающей юных родственников, отделявших рассыпавшееся просо от ячменя.

− Работайте интенсивнее! – пищала она, периодически отвешивая мышатам оплеухи. Надо сказать, со стороны это выглядело очень потешно. Однако, я не завидовал юным работникам – у Пины испортился характер, после того, как она стала официальным королевским дегустатором. Я был свидетелем, как Броди ставил её на место, обещая отправить на службу к кэт-ши, если не одумается.

Увидев меня, Пина отвесила неуклюжий реверанс, а мышата, судя по блеску глаз, готовы были кинуться врассыпную.

− Я знаю, ты можешь показать путь к Флейтисту, − мышь вздрогнула, но кивнула, скосив на секунду глаза на подчинённых. – Давай выйдем в парк ненадолго? – предложил я ей. Пина согласно пискнула. Мы вышли на дорожку, освещённую мягким светом светлячков, круживших за стеклом большого фонаря, висевшего над дверями замка.

− Говори! – приказал я.

− Принц Люциан! Если я скажу, вы не выдадите меня? Моя тётка Рина живёт в его холме – она раньше была портной у королевы Летнего Полдня – а у неё очень дурной нрав! В её королевстве время замерло навечно и солнце всегда стоит в зените, прямо над головой. От этого королева очень вспыльчива, а также очень болезненно воспринимает упоминание о других временах года и суток, − затараторила Пина. – Рина была у неё портной, но…

− Просто скажи, как туда попасть, − прервал я её сбивчивые речи.

− Холм Портных находится за лесом Потеряных Душ, на границе Осеннего ущелья, рядом с долиной Длинных теней.

От последнего названия что-то дрогнуло в душе, возможно предчувствие…

− Как туда войти? – спросил я.

− Очень просто: скажите о цели визита и холм либо расступится, либо…нет.

Я поблагодарил толстую мышь и ушел собираться в путь. Если холм Флейтиста не пустит меня, тогда останется искать заветный свисток – выбор невелик! Лишь Флейтист укажет мне, где искать Сильвара и Ариадну.

Броди дал на дорогу печенья и флягу с настоем одному ему известных трав. Я уже засовывал провизию в легкую наплечную сумку, где уже лежали пара пузырьков с амброзией, когда он протянул ещё какой-то конверт, обёрнутый вощённой бумагой, с зеленой сургучной печатью.

− Сильвар приказал отдать тебе это, если не вернётся через неделю. Он отсутствует уже гораздо дольше.

Я с удивлением открыл конверт: из серовато-коричневой обёртки вытянул лист бумаги, исписанный аккуратным почерком Сильвара.

«…Я слишком долго молчал. Иногда молчание бывает красноречивее слов, но в моём случае оно было безмолвием немого. Тианиель знает, но связана обетом. Как же ей тяжело хранить тайны, а особенно чужие… Мои! Так много нужно сказать тебе, Ариадне…»

Сердце застучало слишком быстро, виски сдавило, словно на них легла ладонь скального тролля.

− Ты только сейчас решил мне отдать письмо Сили? А если бы я ушел?

Броди опустил глаза и промямлил:

− Королева знает. Это её указание – отдать письмо только тогда, когда ты будешь отправляться.

Я не смог сдержать злого смеха: Тианиель оставалась верна себе. Не желая выслушивать неприятных слов, она как могла, отсрочила разбирательство. А там, глядишь, мы вернёмся с Сильваром – тогда и ругаться будет незачем. На самом деле долго злиться на венценосную сестру никогда не мог, даже когда в своё время наполучал от неё оплеух.

Я забрал послание и вышел в парк. Возвращаться к себе перед самой дорогой – дурная примета. Поэтому, уселся под дубом Дейселаса, позвал нескольких фей-светлячков, с радостью откликнувшихся на призыв, и развернул послание Сили. Феи с писком кружили надо мной, обеспечивая освещение, кое-как пригодное для чтения. Признаюсь, не без внутреннего трепета, начал читать первые строчки:

«Люк, если ты читаешь это, значит у меня получилось. Я отправляюсь к Флейтисту – думаю, ты догадываешься, зачем. Если нет, поясню: я привык к двойной боли – своей и твоей, но физическая боль – ничто, по сравнению с тем, что будет, если вы встретитесь с Ариадной. Или я встречусь с нею до того, как смогу убрать последствия нашего неудавшегося магического эксперимента. Это будет опасно – нет никакого сомнения, но, если не сделать этого, для меня не останется никаких шансов для обретения счастья. Как же я устал от постоянных качелей!..»

Какой-то звук вывел из сосредоточенности, заставил отвлечься от письма. Оглядевшись, источник звука выяснить не смог, и со вздохом, вновь погрузился в чтение.

«Должен тебе признаться – я люблю Ариадну с самого первого мгновения, как увидел. Помнишь: мама привела её, нескладную, испуганную, словно маленький гусёнок в стае ворон? Она была такой доверчивой и трогательной! Так восторгалась моими белыми волосами, заплетала их в косу!

Долгое время мы даже были друзьями – пока ты не стал устраивать ей каверзы, а потом признался, что она тебе небезразлична. Как же я был глуп! Ты подсыпал ей муравьев в постель, я же подложил в комнату своего ручного скорпиона. Помнишь, как мама отпаивала Адди амброзией после его укуса? Я пытался превзойти тебя, чтобы на меня обратили больше внимания… В итоге, Адди стала меня попросту бояться и старалась держаться как можно дальше.

Только повзрослев, я немного поумнел и избрал иную тактику. Мама строго запрещала применять к сводной сестре гламор – как человек, она не может противостоять ему…

Мною владела такая тёмная страсть, что временами было очень сложно остановиться. Однажды Тианиель вошла в самый неудачный момент: я приказал Адди идти в мою комнату и танцевать там, постепенно снимая с себя одежду. Сестра заставила меня прекратить развлечение. Она успела вовремя – Ариадна уже начала снимать платье.

Понимаю, читая эти строки, ты захочешь меня убить – что ж, твоё право. Однако предупреждаю: сделать это будет сложновато. Также заблуждаешься, если думаешь, что я отступлюсь от Адди. Мне не нужно только её тело – это было бы слишком легко! Гламор даст лишь иллюзию любви. Кроме того, постоянно находиться под ним нельзя – люди начинают чахнуть и быстро умирают даже в Тир Нан Ог – когда я спросил Вольхара, он был очень категоричен на этот счёт.

Не хочу больше принуждать Адди. Как ты, наверно, уже сам понял, чтобы попробовать завоевать любовь, мне нужно быть свободным. Чтобы стать королём – тоже! Выбор один – убрать нашу с тобой связь. Иначе, если любимая женщина выберет меня, я по понятным причинам не смогу в полной мере насладиться своим счастьем, рискуя утонуть в твоей боли.

Я отправляюсь к Флейтисту. О нём ходят разные слухи, ты знаешь… В общем, если я не вернусь – а так и произошло, раз ты читаешь это письмо, значит что-то пошло не так. Позаботься о Тианиель – она всегда к тебе относилась как к родному брату. Не отказывайся от неё из-за меня, непутёвого братца и плохого друга. Если увидишь Адди, поцелуй её за меня. Пусть у тебя выйдет то, что не вышло у меня.»

С противоречивыми чувствами я поднял глаза от послания… Одно – когда Тианиель рассказывала о похождениях братца, и совсем другое, его собственные слова.

Рядом с загадочной улыбкой стоял Дейселас. Я вздрогнул от неожиданности – совершенно не ожидал его сейчас увидеть.

− Здравствуй, Люциан, − мягко произнёс он. − Ты не рад мне?

− Нет, что ты! Просто сегодняшнее утро щедро на события – не успеваю осознавать их последствия.

− Я к тебе с официальным визитом, − важно продолжал он. – Корневой Круг приглашает тебя.

− Надо же! Благодаря чему же я удостоился такой чести? – удивлённо спросил я.

− Сама земля взывает к тебе! – загадочно ответил Дайселас, отказавшись отвечать на одолевавшие меня вопросы.

− Послушай, может быть в другой раз? – я честно старался отвертеться. – Мне нужно идти по одному очень важному делу.

− Это не займёт много времени, − расцвёл он в ещё более доброжелательной улыбке.

Странные они – дриады! Свернув письмо Сили, пообещав себе, подобно известной героине романа, которым зачитывалась Тианиель «подумать об этом завтра»[1], я отправился за ним прямо в чащу, загадочным образом объявившуюся сразу за воротами парка.

Мы шли совсем недолго. На этот раз меня вёл Дейселас – на своей территории он чувствовал себя намного увереннее меня. Полнейшая тишина – ни шороха, ни дуновения… Вскоре мы вышли на поляну, освещенную тусклым зеленоватым светом гнилушек.

По краю поляны стояло множество дриад – в темноте не получалось понять точно, сколько их. В центре стояли шестеро членов Корневого Круга. Дейселас подошел к ним и стал рядом, замкнув своеобразное кольцо.

− Принц Люциан Рамстэд, сын короля Альбериха и альвы Эниды! – входящие в Корневой Круг заговорили разом. От их голосов, слившихся в хор, по телу пробежал озноб. – Создатель Зеленого Человека, плоть от плоти наших корней! Владелец железного коня, из человеческих земель, давшего приплод от лошадей Тир Нан Ог! Земля говорила с нами. Земля избрала тебя. Земля коронует тебя!

− Что? Коронует? – ужаснулся я. – Что-то нынче урожай на разнообразные короны и диадемы!

На мои слова не обратили внимания.

Дриады расступились – в центре образованного ими круга стал стремительно подниматься росток, очень быстро превращавшийся в куст шиповника. Спин, свернувшийся браслетом на руке, ощутимо завибрировал. Тем временем, куст поднимался ввысь и разрастался вширь – от него исходил золотистый свет, разгоравшийся всё ярче. Шиповник выстрелил длинным побегом в мою сторону. Колючая ветвь свернулась кольцом и в мгновение ока покрылась цветами, а потом плодами. Для Тир Нан Ог не такая уж редкость – цветы и плоды на ветвях одновременно, но всё равно, зрелище завораживало.

Кольцо из переплетения веточек и листьев разгоралось всё ярче – теперь казалось, будто оно сплошь соткано из золотого света. Вдруг сверкнуло так ярко, что в глазах заплясали цветные пятна. Когда зрение восстановилось, я еле сдержал удивлённый возглас – на ветке висела золотая корона из веточек и листьев с цветами шиповника из крупных нежно-розовых рубинов и плодами из тёмных гранатов. Ветка с висящей не ней короной подалась ко мне – пришлось приложить усилие, чтобы не отпрянуть.

− Ты должен принять дар земли! – произнесла старая дриада, подходя ко мне.

− Но какой из меня король? – растеряно пробормотал я. – У меня нет королевства!

− Прими корону, королевство найдётся! – загадочно заверила она. – Земля нас кормит и поит, мы связаны с нею незримыми узами. На знак высшего покровительства нельзя ответить отказом! Обретя могущество, сам станешь защитником и покровителем – лишь в том суть царствования! Лишь таков путь к величию!

− Я не стремлюсь к величию! – по телу прошла дрожь. – Мне не нужно такое могущество! Я хочу лишь обрести счастье, найти мать и брата!

Ветвь с шиповниковой короной придвинулась совсем близко – теперь можно было различить каждый самый мелкий камешек на цветке и каждый шип на веточке золотого ободка. Она медленно покачивалась, словно приглашая взять её поскорее.

− Самые великие открытия иногда совершаются по́ходя, на бегу, и лишь после приходит осознание их значения! – произнесла дриада. − Некоторые приходят в этот мир лишь затем, чтобы служить декорацией для основного спектакля, но от этого их жизнь ничуть не менее ценна для мира в целом. Представление не может играться в пустоте – всегда нужны декорации, иначе − грош цена такому действию! Но ты не из числа статистов, как бы самому этого не хотелось!

Очень странно было слышать из уст древесной старой девы, постоянно живущей в лесу, сравнения с театральными терминами. Я даже отвлёкся на них, на некоторое время, задумавшись: «неужели они тут разыгрывают спектакли?». Но суть сказанного всё же не ускользнула.

Я просто протянул руку и взял корону – ведь это не может считаться коронацией! Пальцы неприятно кольнуло – шипы, самые настоящие, отнюдь не скруглённые заботливым ювелиром, впились в пальцы. На землю сорвались пара капель крови.

Лишившись необычного шипастого золотого плода, волшебный куст увял также быстро, как вырос, под конец рассыпавшись золотыми искрами, немедленно впитавшимися в землю. Яркий свет теперь шел от самой короны, цветы которой стали казаться ещё живее, стоило мне прикоснуться к ней.

«Шиповниковый король!» − пронёсся по поляне тихий шепот, словно шелест листьев. Что я почувствовал? Да ничего, кроме досады – снова куда-то вляпался! Надо будет зайти на досуге к Кэрриген, потолковать по-свойски, как король неизвестно чего с ведьмой Пустоши – будет ей впредь наука – стоит ли раздавать пророчества направо и налево! На этот раз её никакие слуа и иллюзии не спасут!

И что теперь делать с этой короной? У меня ещё другая в кармане имеется – надо вернуть хранителю, а то уже пальцы жжёт…

Я бесцеремонно просунул руку в венец, надел его на манер браслета прямо поверх камзола и полез за Диадемой Справедливости, провозгласив на всю поляну:

− Ладно, подловили. Меняю!

Тёмные сапфиры блеснули в свете гнилушек и моей короны. Дриады немедленно отпрянули, продолжая перешептываться, будто падающие листья.

− Убери эту про́клятую вещь подальше от нашего леса! – вновь подала голос та же престарелая дриада – похоже, она здесь за спикера.

− Не хотите меняться? – притворно удивился я. – Что ж! Вы мне перебили весь путь со своей непонятной короной – как раз отправлялся к Двалину, сдать ему эту пакость. Вы ведь в курсе, что из-за неё погибла королева Эониель, моя сестра, между прочим?

Ропот стал громче, теперь напоминая шорох земляной осыпи.

− Что теперь делать с этим, несомненно очень красивым венцом, не подскажете? Диадему можно спрятать в карман, а вот такую колючую корону – вряд ли. К удивлению, на сей раз ко мне подошел Дейселас и мягко положил руку на плечо.

− Ты расстроен − множество событий и потерь произошли одновременно. Мне понятна твоя реакция. Не отчаивайся! На самом деле мать-земля преподнесла тебе великий дар – многие бьются на смерть за власть, тебе же она дана, как прежде твоему отцу, за душевные качества. И пусть ты пока не наследовал Благой Двор, но кто знает, как сложатся судьбы мира?

− Благодарю покорно! – его слова ещё больше разгневали меня. – У Благого Двора уже есть правитель − одного вполне достаточно. Не желаю идти по трупам к тому, что даже не привлекает! Тем более, я уже отказался от престола.

Отповедь ничуть его не смутила. Дейселас уставился на меня лучистыми зелёными глазами, губы тронула лёгкая улыбка.

− Понял, что тебя тревожит! – улыбка стала ещё шире. – Ты можешь просто положить свою корону на землю − она сохранит её для тебя. Стоит попросить – корона тут же вернётся к тебе в нужном времени и месте.

− Просто положить на землю? – на сей раз его заявление повергло меня в ступор.

− Да, − просто ответил он, − положи, попроси о сохранности − увидишь, что будет!

Я с кривой улыбкой поступил по его совету: положил корону прямо под ноги и произнёс:

− Земля! Ты лелеешь и взращиваешь, отдаёшь и принимаешь, даришь и сохраняешь! Сохрани для меня эту корону, которой наделила сама!

В тот же миг корона стала погружаться в рыхлую землю, а через пару мгновений её уже не было видно. От неожиданности я подскочил, а потом склонился посмотреть, как глубоко она ушла. Почва сомкнулась над короной, словно её никогда не было. Я даже не удержался – покопал немного сверху веточкой – земля, как земля!

− Вот видишь! – просиял Дейселас.

− Ладно, − растеряно пробормотал я, продолжая сжимать забытую в руке сапфировую диадему. − Тогда я могу идти?

− Тебя никто не задерживает! – вновь выступила вперед пожилая дриада.

− Встретимся, когда вернёшься! – напутствовал Дейселас.

Я спрятал Диадему Справедливости, помахал им рукой и направился прочь от странной поляны.

Через некоторое время стало понятно: лес дриад закончился, начался лес Потерянных Душ – вотчина Кернунна. Вокруг появились хвойные деревья, темнота растеряла густоту: свет от множества светлячков и фей, круживших близ тропы, позволял лучше разглядеть дорогу. Через несколько шагов стали слышны трели птиц и уханье сов, а также другие звуки – шорохи, писк, какая-то возня в кустах. А что, если?..

Это умение подвластно не всем даоин-ши, лишь венценосным особам. Через несколько шагов подлесок поредел, тропа уткнулась в знакомые скальные очертания с массивной деревянной дверью… «А ведь работает!» − обрадовался я. Теперь любые тропы и дороги Тир Нан Ог подвластны мне и ведут в нужном направлении. Интересно, а порталы?.. Помнится, Сильвар во всю пользовался своей силой – она осталась, хотя он и отказался от правления. «Чуть позже!» − напомнил я себе.

Подойдя к неприветливому лицу, проступавшему из дерева, я погладил по шершавой щеке и прошептал:

− Здравствуй, Амфирвейн!

Плотно закрытые глаза распахнулись – в них загорались и гасли зелёные искры.

− Создатель! – промурлыкал Зеленый Человек. − Я скучал о тебе! Желаешь пройти?

− Да, пожалуйста!

Выточенные из дерева узоры из узлов, ветвей и листьев зашевелились − за их движением можно было наблюдать вечно. Массивная дверь отворилась. Пройдя по коридору до первой развилки, я понял – совершенно не знаю, куда идти! Так, Шиповниковый король, поговори-ка с землёй!

Ничего не ожидая, приложил руку к грубо обтёсанной стене коридора – интересно, цверги тоже так видят окружающее? Темнота вдруг исчезла, а перед глазами в желтом спектре открылась целая сеть коридоров, будто карта, только объёмная. Дальше, если пройти по трём правым ответвлениям, плескалась черная громада Бездонного озера.

Что ж, попробую последовать за видением! Всё равно другого выбора нет, а орать во всю глотку, требуя помощи, в нынешнем положении как-то не солидно. Стоило оторвать руку от стены, как зрение вновь стало прежним – вернулась темень коридора, приложил обратно – окружающее пространство затопило янтарём.

Трижды в развилках повернув направо, я увидел впереди свет. Через несколько десятков шагов попал в знакомый тронный зал, в эту минуту пустовавший. На стенах горели факелы, черное озеро, простиравшееся за троном короля цвергов, могло служить какой-нибудь гадалке зеркалом для получения видений – до того его поверхность была гладкой.

Я хотел было зашвырнуть прокля́тую диадему как можно дальше в эти обманчиво спокойные воды, но, всё же решил сначала обозначить своё присутствие: негоже хозяйничать в чужом доме!

− Есть здесь кто-нибудь? – позвал я, но не слишком громко – под землёй запросто можно вызвать обвал. Никто не отозвался. – Двалин! Мэйла! – позвал я громче, с тем же результатом.

Продолжая экспериментировать с новыми силами, дотронулся до большого камня, служащего пьедесталом трону и попробовал дотянуться до короля Цвергов через него. Сначала я не понял, что произошло: озеро покрылось мелкой рябью. Маленькие волны зашуршали о камни тронного зала. Затем раздался тихий всплеск и из озера показалась огромная уродливая голова с множеством жвал вокруг громадной пасти. Гигантское чёрное тело, похожее на толстый шланг или слоновий хобот, поднялось к самому потолку, замерло ненадолго, и с громким плеском обрушился обратно в чёрную воду.

− Чудовище! Кто-то разбудил чудовище! – только что тронный зал был пуст, не считая озёрного червя-переростка, и вот уже со всех сторон с громким топотом прибывали цверги.

− Добрый день…или вечер! – поприветствовал я Двалина, влетевшего в зал, слегка запыхавшись.

− Ты! – даже удивительно, сколько эмоций можно втиснуть в такое короткое слово. Оно не требовало ответа, поэтому я просто развёл руки в куртуазном поклоне. – В прошлый раз ты вынес дверь, вызвал обрушение породы и потоп. Сейчас разбудил чудовище, которое спало несколько веков. Чего ждать в следующий раз?

− Я пришёл вернуть то, что так непредусмотрительно забрал с собой после минувшего визита. Диадема Справедливости принесла лишь горе.

− Я слышал о смерти светлой королевы Эониель, − бесстрастно произнёс Двалин. − Этот артефакт всегда вызывает лавину дурных событий. Однако каждый раз, они приводят к торжеству справедливости – это замечено. Именно от того и пошло имя диадемы.

− Почему же ты не сказал?

− Как же? Я предупреждал! Причем неоднократно. Если бы ещё кто слушал! Однако, к твоей чести, должен сказать, эти события многим сыграли на руку – не считая, конечно, королеву Эониель.

Он прищурился, беззастенчиво осмотрел меня, поворачивая голову то так, то эдак, а после заключил:

− Ты как-то изменился. Больше стал, что ли? Нет! – он вновь покачал головой. – Выше! Ах, так мы же теперь на равных! И что за территории нынче под пятой рыжеволосого шалого короля?

Неужели теперь каждый встречный-поперечный будет узнавать во мне венценосца?

− Нет никаких территорий! – раздражённо ответил я.

Он пожал плечами:

− Так чего ты пришёл, говоришь?

Вместо ответа, я поднял на ладони Диадему Справедливости, а потом хорошенько размахнулся и зашвырнул её в самую середину озера – насколько хватило сил.

− Возвращено хранителю!

Двалин вздохнул, кивнул и сказал:

− Вот и ладно. Клюквенный морс будешь? Мэйла от железнобоких принесла, и кофе – вот уж гадость! Как она к нему пристрастилась? Девчонки тоже сейчас у меня. Отца их пока лицезреть не желаю – рассказала мне дочь о нём. Боюсь зашибить ненароком.

− Благодарю, − вновь поклонился я, − кофе не пью. Мэйле и девочкам передайте привет от дяди Люка – пусть за меня морса выпьют и по шоколадке съедят. Дела зовут. Прости, в следующий раз наведаюсь, поговорим нормально.

− Заглядывай, − кивнул он.

Обратный путь к стражу двери не вызвал затруднений. Заметил интересную вещь – блуждания в темноте давались мне с каждым разом всё легче. Желтовато-медовая пелена, обнажавшая все тонкости рельефа коридоров подземного царства, позволяла прекрасно ориентироваться и находить нужный путь. Хоть что-то хорошее в обретении королевского статуса. На самом деле очень странно: никогда не слышал о таких блуждающих королях без места. Обычно сначала есть территория, а потом появляется правитель – вовсе не наоборот… Вечно у меня не так, как у других!

Попрощавшись с Амфирвейном, вновь ступил на тропинку, уводящую вглубь леса. Теперь пора встретиться с Флейтистом. Холодок страха заворочался внутри, но я постарался приструнить его: негоже липовому…пардон, Шиповниковому королю бояться собственной тени.

Я успел пройти около сотни шагов, когда он вышел из-за куста боярышника. На обнажённой шпаге отблёскивал свет растущей луны.

− Лириан! Конан решил тебя выпустить из темницы?

− Ты видишь в темноте, словно кошка! Недаром тебя принял Двор Тьмы! – прошипел брат вместо приветствия.

Спин резко прыгнул в руку, вытягиваясь длинной шпагой.

− Я не хочу с тобой драться, − просто решил предупредить его на всякий случай.

− А я и не стану драться – просто убью тебя – и делу конец! – усмехнулся он.

− Турнирная практика говорит совсем не в твою пользу! Последний раз я знатно надавал тебе…

− Многое изменилось! Кто сказал, что будут соблюдаться глупые правила?

Он резко выбросил перед собой свободную руку. Я осознал, что произошло только после того, как в глазах жутко защипало: он метнул в мене в лицо горсть соляной пыли, смешанной с железной стружкой. Вдохнув, тоже совершил ошибку – носоглотку ожгло, будто огнём. В голове пронеслось: «Я сейчас беспомощен, словно ребёнок. Он же просто проткнёт меня шпагой!» Слова сами собой срывались с губ, подхватывая сгустки силы и устремляясь к цели:

− Убийцу я двух королев покараю!

Проклятье своё на него налагаю!

Алые руки, зелёная кровь,

Боль и несчастья сразят тебя вновь!

Рядом раздался болезненный вскрик. Я нащупывал в сумке дрожащими пальцами пузырек с амброзией – очень не хотелось остаться слепым на всю жизнь.

− Отныне каждое прикосновение будет нести тебе боль, а кровавые раны на руках будут напоминать о совершенных убийствах! – заключил я, и отпил спасительной жидкости. Жжение прекратилось, а через несколько мгновений красная пелена отступила.

Щелкнув пальцами, я запалил магический огонёк – такого раньше никогда не удавалось. Лириан с искажённым болью лицом стоял рядом, глядя на руки, ставшие сплошной раной: на покрасневшей коже виднелись тёмные кровавые струпья. Его шпага валялась на тропинке.

Кто-то скажет, нужно было его убить…Могу ответить только одно: на мой взгляд, он наказан достаточно. Не хочу становиться братоубийцей.

Он, попытался схватить меня за плечо, но со стоном отдернул руку.

− Ты!.. Я всё равно убью тебя! – прорычал он.

− Не стоит потакать дурным желаниям! – произнёс я тоном проповедника, быстрым шагом направляясь дальше.

Чтобы поскорее убраться – всё-таки не стоит слишком долго «дразнить тигров», решил вновь воспользоваться новыми возможностями. Как там говорила Пина? Холм Флейтиста находится за лесом Потерянных Душ, на границе Осеннего ущелья, возле долины Длинных Теней? Нащупать силовую линию тропы оказалось совсем легко – похоже, скоро у меня это будет выходить автоматически. Шаг – вот она, граница леса, ещё пару шагов – незнакомая местность, заросшая необыкновенными деревьями, с режущей глаз ярко-желтой листвой и стволами, покрытыми спиралевидными узорами, будто выточенными искусным резчиком. Может, оно так и было?

Пытался ли Лириан последовать за мной? Даже не собираюсь задаваться этим вопросом.

Через несколько шагов тропа упёрлась в резкий обрыв. А вот это уже интересно! Куда же теперь? Прикрыв глаза для лучшей концентрации, я сильнее дёрнул силовую линию. Она вдруг больно ударила меня, будто резко отпущенная развернувшаяся пружина. Не ожидая такого болезненного удара, я вскрикнул и открыл глаза. Край скалы распадался на глазах, образовывая ступени, круто уходящие вниз. Слишком много времени займёт ожидание, пока лестница образуется полностью. Я осторожно шагнул вниз, а порода продолжала осыпаться прямо передо мной, оставляя под ногами узкую лестницу.

Не к месту вспомнилось, как чуть не утонул на пути к Подводному царству – там тоже была лестница, только здесь, неловко оступившегося, подстерегал риск свернуть шею.

Только спустившись до половины, я осознал, что вокруг светло: ночь закончилась на границе леса. Решив подождать, пока впереди образуется побольше ступенек, оперся на скалу и поднял взор – посмотреть на окружающий вид. Очень зря! Нет, вид оказался прекрасным, вот только в голове поплыло от такой высоты и обилия пустого пространства под ногами. Кое-как продышавшись, я двинулся дальше. Минуты растянулись в часы – спуск показался втрое длиннее, чем был на самом деле.

Под скалой начиналась уютная долина. Большую часть солнечного света загораживали высокие скалы. Ласковые лучи светила касались лишь верхушек деревьев, наполняя долину мягкими тенями. Так, значит где-то рядом должен быть холм Флейтиста! Это место казалось каким-то необыкновенно близким и тёплым.

Из чистого озорства я опустился на корточки, погрузил пальцы рук в рыхлую землю и замер, взывая к корням и семенам, дремлющим в почве. Найдя нужный отклик, позвал, обещая теплый нежный ветерок, мягкий солнечный свет и ласковый дождь время от времени. Импульс дан, оставалось только ждать.

Поднявшись на ноги, отступил поскорее, освобождая место для маленьких зелёных ростков – через некоторое время из земли поднялся большой колючий куст, немедленно покрывшийся зелёными листочками и нежно-розовыми цветами. Столблю территории, так сказать! На самом деле, просто решил оставить в этом месте память о себе – сам не знаю зачем. С цветов мягко осыпались лепестки – на их месте образовывались ярко-рыжие крупные плоды – как раз в цвет моих волос!

Тропинка плавно обогнула куст шиповника и побежала дальше.

[1]«Унесенные ветром» М.Митчелл