Глава 9

И тут произошло несколько вещей одновременно: Верлиока оттолкнул Мэйлу, резко развернулся и уставился единственным глазом прямо на меня, на ходу вынимая откуда-то из-под пиджака маленький чёрный пистолет. Я бросился в сторону от направления выстрела, он лишь слегка сместил руку, вновь ловя меня на прицел. Вопреки здравому смыслу этот человек видел меня сквозь гламор. Тут есть сразу несколько возможных причин…А, нет времени на них!

Звук выстрела на мгновенье оглушил, но я продолжал двигаться вперёд. Одноглазый мазила! Это хорошо, конечно… Прогремел ещё один выстрел – что-то обожгло щеку – царапина! Выбить бы это проклятое оружие!

Не успеваю: маленькое чёрное дуло, казавшееся таким безобидным, смотрело прямо в лицо. Я видел, как белеет его палец, нажимая на спусковой крючок. На произнесение самого короткого заклятья всё равно уйдёт больше одной-двух секунд! Время замедлилось, я вяз в нём, словно муха в патоке, со всей определённостью понимая: сейчас мне вышибут мозги, и кто? Подменыш, обиженный на всё племя альвов, за то, что его выперли из Страны Вечного Лета!

Из лоснящегося пистолетного дула вырвался маленький язычок пламени. Резкий толчок отбросил меня на землю. Я проехался по тротуарной плитке, устилавшей подъездную дорожку у дома принцессы цвергов, больно ушибив локоть и бедро. Рядом со мной рухнул Сили: чёрный шелк рубашки окрасился на груди кровью, быстро темневшей на воздухе. Он остался лежать, раскинув руки в стороны, платиновые волосы в беспорядке разметались, частично прикрыв лицо.

Не помню, что шептал, а может быть, кричал. В ту минуту готов был разорвать весь мир на клочки, а не только этого напыщенного бандита, возомнившего о себе невесть что. Если Сили больше нет, какая разница?

В уши лились неприятные, навязчивые звуки, я же не мог смотреть ни на что, кроме стремительно белеющего лица друга. Не думал, что светлая, как лепесток кувшинки кожа может приобрести такой страшный оттенок. Друг… Да что там: он всегда был мне настоящим братом, но я никак не желал этого признавать! Теперь в груди его аккуратная маленькая дырочка, из которой сочится кровь, пропитавшая одежду насквозь.

− Сили! – шептал я, отчаянно зажимая рану рукой. – Одуванчик, я сейчас тебя переверну, потерпи! Надо кое-что проверить.

Выходное отверстие было больше и выглядело не таким ровным, как на груди, но оно было! А значит, есть шанс, пока не пробито сердце: стальная пуля со свинцовой начинкой – верная смерть, если оставить в теле.

Голубоватая струйка потянулась из уголка рта, но затуманенные болью, светлые глаза открылись. Сильвар попытался приподнять голову.

− Лис, − его голос трудно было узнать, − С тобой всё… хорошо?

− Теперь да, − ответил я и зажмурился, шепча древнюю как этот мир формулу жизни, которой научила королева Мэдб… Наша мать!

− Что ты делаешь? – Я открыл глаза: он улыбался через силу. На восковые щёки медленно возвращался лёгкий румянец. – Не знал, что ты мастер целительства. Сколько ещё у тебя секретов?

− Не меньше, чем у тебя!

Он вздохнул, слегка поморщился, стараясь сесть, и пожаловался:

− Это плохо! Придётся заново узнавать друг друга!

− Хорошо, что есть кого узнавать! – буркнул я и, наконец, повернулся в сторону Верлиоки. Он до сих пор сопротивлялся чарам: рука, прежде державшая пистолет, теперь до плеча была покрыта бородавчатой кожей, одежда стала похожа на кору дуба, лицо расплылось и потекло, как воск. Топаз выпал из пустой глазницы, а увеличившийся в два раза, остановившийся на мне глаз, горел такой ненавистью, что стань она осязаемой, я давно бы осыпался пеплом. Он пытался говорить, но взбесившиеся связки не слушались, воспроизводя лишь непонятный клёкот. Мэйла стояла рядом с ним и вопила во всю глотку – этот звук раздражал не хуже воющей сирены, или скрипа несмазанной дверной петли.

− Мэйла, заткнись! – скомандовал я, направляясь в её сторону. Она попятилась, переводя безумный взгляд с того, во что превращался Верлиока на меня. Его ноги тем временем пустили корни, раздвигая плитки мостовой, исковерканная зеленокожая рука шарила по телу, изгибаясь под немыслимыми углами. Из-под коры выпала эбеновая голова и покатилась в сторону застывшей в ужасе женщины.

− Держи! – в этом голосе не осталось ничего человеческого. Мэйла сначала отпрянула с тихим визгом, а потом нагнулась и протянула к ней дрожащую руку. Повинуясь подсознательному импульсу, я подскочил и отфутболил зловредную деревяшку подальше. Она отлетела к парапету, ударилась о него и с треском раскололась: кости, клочки ткани, перья, куски верёвки полетели в разные стороны. Воздух вздрогнул порвавшейся струной – думаю, Сили тоже ощутил, как прервалось колдовство.

С деревянным скрипом странный гибрид, наконец, застыл, выбросив напоследок куцую зелёную крону из макушки.

− Он меня заставил! – Мэйла пятилась от меня в сторону дома, позабыв о Сильваре, который уже встал на ноги. О том, что он был ранен, говорила лишь испачканная кровью одежда и медленные движения, выдававшие слабость. – Я не хотела! Он… Он…

Наткнувшись спиной на моего друга, она вскрикнула и повалилась без чувств. Сильвар, поморщившись, подхватил её. В три прыжка я перехватил у него ношу и понёс к крыльцу. За спиной остался стоять странный истукан, бессильно скребя тремя пальцами тонкой лягушачьей руки по сизой коре на теле.

− Его нельзя так оставлять, ты в курсе? – спросил Сили, − Слишком много внимания привлекает.

− Потом разберёмся, − сейчас меня больше занимали слова Мэйлы. Выходит, она выманила меня под надуманным предлогом. Интересно, кто же её заставил: Верлиока или «голос за спиной» − так я окрестил неизвестного альва, блондина, желавшего мне смерти. Что ж, Сили тоже не ожидал подвоха, а зря!

Как я и думал, дети следили за происходящим из окна. Дверь оказалась запертой изнутри. Я громко постучал и для убедительности крикнул:

− Откройте! Вашей маме нужна помощь!

Послышалась какая-то возня, но дверь не отворилась. Сили приложил руку к замку, который тут же щёлкнул. За дверью взвизгнули, но впускать по-прежнему не желали.

− Там засов, − пояснил Сили, − Он из железа – не могу открыть.

− Стойте на месте! – мы обернулись и увидели двоих мужчин в строгих костюмах. В руках обоих было по пистолету. «Охрана наверно», − запоздало пронеслось в голове.

− Немедленно положите госпожу Тулаеву на землю и отойдите! – голос говорившего дрогнул, выдавая волнение.

− Хорошо…− попытался я отвлечь внимание, заведя беседу, но второй истерично ткнул пистолетом и выкрикнул:

− Молчать!

Я исполнил его приказ, положил бесчувственную Мэйлу на порог и успокаивающе поднял руки, делая несколько шагов в сторону. Сили мгновенно оценил обстановку и исчез − просто так, без всякого тумана – был и нет. У охранников отвалились челюсти, у меня тоже – в мою сторону теперь смотрела два дула. Вдруг раздался характерный звук удара, один из мужчин повалился на землю, выпустив пистолет. Второй вздрогнул и начал стрелять…

Теперь уже я поспешно набросил гламор, но, видимо, недостаточно быстро – в бок ударило, но боль пришла не сразу. Рядом раздался стон − Сили, уже вторая пуля за сегодня! Я старался тихо отойти за спину обезумевшего от страха человека, но он вдруг с воплем подскочил и направил пистолет прямо в мою сторону. Да что же такое! Почему сегодня гламор не работает и всё наперекосяк?

По дорожной плитке тянулась цепочка лазурных потёков – я истекал кровью – вот что меня выдало! Прогремел выстрел, и плиточная кладка дорожки стремительно понеслась мне навстречу. Краем сознания отметил странные звуки: храп, металлический лязг и рёв, подозрительно напоминающий автомобильный клаксон. Выставил ли я руки, чтобы не расквасить лицо? Не помню.

Что-то холодное и мокрое прикасалось ко лбу – я заворчал и с отвращением попытался отбросить это рукой – не вышло. Разглядеть, кто трёт мне лицо мокрой тряпкой, не получилось – зрение возвращалось медленнее, чем слух.

− Тихо! Всё нормально, не дёргайся! – голос брата узнал сразу, только звучал он откуда-то сверху, слева.

− Сили, − попытался сказать я, но язык не слушался. Непрекращающаяся ноющая боль поселилась в плече, боку, груди, немного выше и левее сердца.

− Ты получил три пули, − брат говорил громко, но спокойно, − Мы их вытащили: хорошо, у тебя в лацкане пиджака оказалась серебряная булавка!

Я мысленно возблагодарил собственную сентиментальность и Раду, которой так и не смог отдать подарок.

Рядом утробно заржал конь. Я никак не мог понять, что не так: в этом мире полно лошадей. Конь в городе – почему нет? Но звук был какой-то неправильный, напоминавший сразу несколько духовых инструментов – волынку, гобой, валторну… Вновь запах бензина и выхлопных газов – не может быть!

В глаза бил яркий луч солнца: я лежал прямо на подъездной дорожке у дома. Плитка была испачкана моей кровью, расплывшейся некрасивым почерневшим на воздухе пятном. Сили сидел на пятках рядом со мной, держа в руках тряпку, которую мочил в маленьком тазике, пристроенном тут же. Чуть поодаль стоял лоснящийся чёрный конь: из глаз его лился яркий электрический свет, серебристый трезубец сверкал посреди лба. Заметив, что я смотрю на него, конь заметно оживился, начал переминаться с ноги на ногу. Я попытался приподняться, но боль заставила со стоном вернуться в горизонтальное положение. Конь вновь утробно заржал: у него изо рта вырвался короткий язык пламени. В воздухе снова разлился знакомый запах – смесь бензина и гари.

− Зверь? – прошептал я, не веря собственным глазам.

Он заржал ещё громче, взбрыкнув задними ногами.

− Тише, тише! – прошептал я. Невесёлая перспектива – получить удар стальным копытом!

− Он спас тебя: до смерти залегал того парня, который в тебя стрелял. Погоди, не дёргайся! – Сили приложил мокрую тряпку к моей груди – на удивление, боль стала быстро успокаиваться. − Раствор амброзии – пояснил он, − Сейчас всё пройдёт.

− Ты сам как? – спросил я.

− Терпимо, − натянуто улыбнулся Сильвар , − Моя боль фантомная, твоя – настоящая.

Я опять попытался привстать, но он мягко надавил рукой на грудь, покачав головой. Брат ещё несколько раз повторял процедуру: смачивал тряпку в растворе, а потом прикладывал к ранам. Наконец, придирчиво осмотрев ранения, он встал, протянул мне руку и произнёс:

− Поднимайся уж, хватит валяться на земле. Ты тут весь двор своей кровью залил, знаешь?

Я только глубоко вздохнул, с удовлетворением отмечая отсутствие боли, затем принял его руку:

− Говорят, где пролилась кровь Высоких, земля станет благодатной.

− У Мэйлы будет возможность оценить, когда у неё на подъездной дорожке вырастут деревья и начнут дарить цветы с плодами. Кроме того, необходимо что-то сделать со злобным одноруким монстром, пустившим корни ближе к воротам.

Точно, Верлиока! Я резко обернулся – голова немедленно закружилась. Он стоял там же, где его настигло пущенное наугад спонтанное заклятье. Удивительное зрелище. Древолюди и в Тир Нан Ог встречаются редко, но тут вышел странный гибрид: нижняя часть тела полностью превратилась в ствол дуба, доходивший до грудной клетки. Одна рука задеревенела, поросла корой – из ладони росли пять тонких веток, уже покрытых листвой. Другая половина груди, рука, лицо, почти утратившее человеческие черты, но до странности узнаваемое, покрывала зеленоватая лягушачья кожа, с затейливыми тёмными разводами. Огромный голубой глаз сейчас был прикрыт. Мне даже стало его жаль – такое страдание искажало это и без того гротескное лицо.

− Ты можешь говорить? – спросил я.

Глаз немедленно воззрился на меня со всепоглощающим ужасом. Рот существа раскрылся, но вместо слов раздалось лишь шипение.

− Так не годится, − пробормотал я. Его необходимо допросить: узнать, кто тот светловолосый альв, приказавший меня убить. – Попробую тебя расколдовать, если ты не станешь на меня бросаться и ответишь на вопросы. Дай знать, что понимаешь меня: если да, прикрой глаз.

Он тут же сделал это.

− Будешь сотрудничать?

Он вновь моргнул.

− Подожди немного, скоро вернусь.

Я направился к Сили, который деликатно стоял чуть в отдалении.

− Раз ты уже в норме, Мэйла хочет с тобой побеседовать, − произнёс он.

− Где она?

− В доме, с мужем и детьми.

− А куда делся труп охранника, которого убил Зверь? – что-то туговато соображаю.

− Его напарник пришёл в себя, после того как я приложил его камнем по голове, и уже уехал закапывать труп в пустынном месте.

На вопросительный взгляд, Сильвар пояснил:

− Да, он ничего не вспомнит, я позаботился. Мэйла говорит, это приставленные к ней люди Верлиоки – она сама сейчас всё расскажет.

Как просил в своей молитве гениальный французский лётчик, не вернувшийся с боевого вылета: «научите меня искусству маленьких шагов»[1]. Можно всё преодолеть, но только постепенно.

Дочь короля Двалина суетилась на кухне. По быстрым беспорядочным движениям легко можно было понять, что она ещё не успела отойти от шока. Гостиная пустовала – наверно девочек отправили наверх. Да, зрелище, которому они стали свидетелями, совсем не для детских глаз. Мэйла, увидев меня, вздрогнула, но быстро овладела собой.

− Тебе наверно стоит присесть, − она указала почти не дрожащей рукой на удобный диван с цветочной обивкой и резными деревянными подлокотниками у небольшого круглого кофейного столика. – Я сейчас. Чего-нибудь хочешь? Поесть, выпить?

Я с удивлением понял, что зверски проголодался и ужасно хочу пить. Не боясь испачкать гобеленовую обивку, с удовольствием уселся на мягкое сиденье. Может, стоило бы поостеречься принимать от коварной дамы что-либо?

− Ты имеешь право злиться на меня, − сказала Мэйла, ставя на столик передо мной поднос с бутербродами, фруктами и графином сока. Заметив, что я ни к чему не прикасаюсь, она грустно улыбнулась и налила себе сока, прихватив хлеб с уложенными на нём кусочками красной рыбы и какой-то зеленью. – Не бойся, можешь есть. Я тебе слишком благодарна, чтобы травить. Более того, прошу прощения – в случившемся также и моя вина. Но прежде чем осуждать, выслушай.

− А можно ли верить сказанному? Я понял: ты каким-то образом выучилась врать!

− Нет! Я не врала тебе! Просто не могла сказать всей правды. Дело в том… Я намекала, в машине! Та ужасная деревянная голова… Верлиока с её помощью связал меня! Ты мог одним махом снять заклятье, но почему-то не сделал этого, а я не сумела даже прикоснуться к ней.

− Давай-ка по порядку, с самого начала и только правду!

− Я тебе уже почти всё рассказала в прошлый раз, кроме того, что не могу…не могла противостоять приказам Сэма. Он этим пользовался на всю катушку: ты себе не представляешь, чего я только не натворила по его указке. Приходилось…

Она замолчала, потупившись, потом, решившись, продолжала, но уже глядя куда-то в сторону:

− Мы были любовниками последние полгода. Не подумай, что мне это нравилось: я правда люблю мужа, но… В общем, Сэм приказал.

Я хмыкнул:

− Неужели люди думают, что можно заставить любить? По-моему, это работает только с ненавистью.

Она опустила голову ещё ниже, но продолжала:

− Не все люди одинаковы, как и жители Страны Вечного Лета. Сэм так считал, наверно. Могу сказать одно: я не понаслышке знаю, что такое настоящее рабство и не пожелаю его даже злейшему врагу! Творить зло, когда всё внутри восстаёт, быть с нелюбимым, без шанса отказаться или как-то противостоять… Даже попросить помощи невозможно! Помнишь, как я сопротивлялась, когда ты намеревался просто отвести меня к отцу?

− Ладно, я понял, − мне совершенно не хотелось увеличивать глубину её унижения, − Только один вопрос: ты знаешь альва, с которым сотрудничал Верлиока?

− Альва? – такое удивление невозможно сыграть.

− Ладно, спрошу его самого. Кстати, как ты относишься к странному древолюду во дворе, прямо перед подъездными воротами?

Мэйла содрогнулась, но ответила:

− Ничего нельзя сделать? Он сильно пугает детей. Честно говоря, у меня самой мороз по коже.

− У девочек можно забрать память о страшных моментах, − предложил Сили. Оказывается, он уже какое-то время стоял у меня за спиной.

− Нет, не нужно! Они цверги по крови! Нельзя оградить детей от всего на свете! Можно лишь помочь им быть готовыми. Рано или поздно, Ада и Лиза столкнутся с другой реальностью. Муж ещё некоторое время будет приходить в себя, а мы съездим к моему отцу – он очень хотел видеть внучек!

− Ты скажешь мужу, кем являешься на самом деле?

− Я ещё не решила, на самом деле. Нам всем нужно многое простить, к чему-то приспособиться, а что-то вовсе выбросить из головы, но я верю, что у нас получится. Там будет видно. Поговорю с дочками – они уже большие: вместе решим, как поступить.

− А как быть с твоим предложением? Ты повлияешь на отца, чтобы он отдал Диадему Справедливости мне?

Мэйла стушевалась.

− Я могу его попросить… Только это мало что даст: Диадема Справедливости сама выбирает хозяина. Кроме того, её нужно достать со дна Бездонного озера, что в тронном зале королевства цвергов.

Я молча смотрел на неё, понимая, что принцесса действительно не обещала вручить мне Диадему, а лишь сказала, что попросит отца отдать её мне.

− Прости, пожалуйста!

Оставалось только пожать плечами и уделить, наконец, внимание бутербродам – их на подносе оказалось подозрительно мало. Сили ухмыльнулся, засунул в рот недоеденный кусочек и потянулся к графину, чтобы налить себе сока. Наскоро перекусив, я пошёл разбираться с существом, в которое превратился Верлиока. Да, ещё необходимо что-то решать со Зверем! Он чужой в этом мире, но и в Тир Нан Ог ему сложно будет найти место…Ох, как не вовремя вспоминаются бессмертные слова юного инопланетянина, тоскующего по розе![2]Придётся самому позаботиться о железном коне, спасшем меня от смерти.

Зверь бродил по двору, не делая попыток выйти за ворота – всё-таки это не обычный конь, а бывшее авто. Лишь увидев меня, он с громким ржанием припустил к крыльцу. Честно говоря, потрясающее зрелище: чёрный как смола, конь, несущийся прямо на тебя. Он остановился в метре от меня, словно закон инерции на него не действовал.

Я погладил коня по крутому боку. Никогда не слышал, чтобы кто-то из волшебного народа приручал автомобиль. Сложно теперь понять, когда это случилось – задело ли его заклятье, предназначенное Верлиоке, или… Он начал отзываться, как только я погладил его по приборной панели и дал имя. Это уже не имеет значения – теперь передо мной невероятный огнедышащий конь, обладающий ужасным запахом бензина и гари.

− Да, в таком виде тебя будет сложно вывести из города, − произнёс я, поглаживая его по блестящей лаком морде. Зверь дёрнул ушами, заржал клаксонным голосом, резко отскочил от меня на несколько шагов и поплыл, как плавящийся кусок битума. Через пару секунд на дорожке стоял автомобиль. Он мигнул мне пару раз фарами и замер у клумбы.

− Да ты ещё и оборотень! – растерянно пробормотал я. Начинаю сам себя бояться – откуда что берётся! Никто не учил меня такой магии, а ещё хуже, я её не контролирую – это приходит спонтанно, а потом куда-то девается без следа.

Стоя рядом с Верлиокой, честно говоря, даже не представлял, как подступиться к делу. Хуже всего – не помню, специфики наложенного заклятья. Чтобы получше разобраться, обошёл вокруг несколько раз, водя руками, выискивая линии связывания: ничего! Будто он всегда был таким! Разве подобное возможно? Оказалось – вполне. Доказательство прямо передо мной глубоко ушло корнями в землю, раздвинув плотно подогнанные плитки, и косилось круглым голубым глазом, издавая змеиное шипение. Пришлось, преодолевая омерзение, дотронуться до шершавой кожи на груди – есть! Только при тактильном контакте нащупал слабую нить! Да! Где были мои глаза? Стоило присмотреться внимательнее, из коры и тёмных разводов лягушачьей кожи складывался замысловатый рисунок: оставалось лишь развернуть его вспять. Планомерно двигаясь от головы к корням, я вёл пальцем по тонкой золотой нити, державшей узлы магии.

Меня осенило: а что если их не развязывать, а просто выдернуть саму нить – отозвать энергию? Правда, вновь есть возможность получить непредсказуемый результат, да и мне может достаться освободившимся разрядом…

Нащупал пульсирующую жилку, позвал: энергия текла медленно, потом быстрее, ещё быстрее. Начал сворачивать её клубком, всё также не открывая глаз, лишь ощущая кончиками пальцев покалывание, лёгкий жар, жжение и наконец тянущую боль, начинавшуюся где-то в запястьях, уходящую через ладонь за границы рук.

Рядом бурлил воздух, раздавались шипящие звуки вперемешку с глухими нечленораздельными вскриками. Глаза оставались закрытыми − боялся нарушить концентрацию. От сгустка энергии в руках уже шёл сильный жар с лёгким гудением. Держать становилось трудно, клубок начал вибрировать, грозя вырваться из рук в любую минуту. Наконец, выдохнул – нить закончилась. Рядом что-то шмякнулось оземь, раздался вполне человеческий стон. Похоже, вышло!

Рискнул открыть глаза. В руках сгустилось яркое сияние, словно маленькое солнце! Почему-то я был уверен – если упущу, рванёт как бомба. Не рискуя отвести глаза от колышущегося света, медленно пошёл к воротам. За забором должна быть полоска голой земли, не скованной плиткой, бетоном или асфальтом. Так и есть, не ошибся – узкие клумбы тянулись вдоль улицы. Не обращая внимания на прохожих, медленно шёл, потом опустился на колени…

«Шаровая молния!» − раздался ропот, улица быстро опустела. Люди всему найдут объяснение, даже самому странному и выходящему за рамки обыденности. Так лучше – для меня во всяком случае, но для них тоже – неизвестно, что может произойти и примет ли земля энергию заклинания.

Приняла. Стоило лишь коснуться её, как яркий энергетический клубок немедленно исчез, совершенно беззвучно. Некоторое время ничего не происходило, а потом из всех клумб в округе потянулись сначала маленькие, робкие ростки, прямо на глазах крепчая и набирая объёмы. Я поспешно вернулся во двор, а улица за спиной очень быстро приобретала вид густых джунглей, покрываясь обильными зарослями кустов. В нескольких местах в считаные минуты выросли огромные деревья. Ничего, думаю, немного зелёной растительности в городской черте совсем не помешает.

Сэм Верлиока до сих пор лежал на земле, ощупывая свои ноги. Я никак не мог понять, что изменилось в его лице – но он сам прояснил это:

− Ты вернул мне глаз! – прохрипел мужчина, растерянно прикасаясь к лицу, − Как это возможно?

Сам удивлён. Оставалось только делать вид, что так и задумано:

− Что ж, теперь для топаза, если он, конечно, отыщется, придётся искать другое место.

− Кто ты? – прошептал человек, − Никто из знакомых мне даоин-ши не мог делать такого!

− Повезло, ты не встречался с Флейтистом, − ответил я, − Он своей флейтой творит поистине великие и странные вещи. Но сейчас речь не о нём, а о тебе. Идти сможешь?

Он попытался встать, но ноги подкашивались. Со вздохом я помог ему подняться и повёл, держа под руку к входу в дом – не допрашивать же его на улице, в самом деле!

Увидев Верлиоку Мэйла вскрикнула и чуть не уронила чашку с чаем, жалобно звякнувшую о столешницу. Сили оценил мою работу, одобрительно подняв бровь, но впечатление испортило удивлённое выражение лица.

Сэм плюхнулся в кресло, с вожделением поглядывая на графин с водой, стоявший на столе, не решаясь просить. Я налил воды в стакан и подал ему. Ухватив стакан обеими руками, словно ребёнок, он принялся жадно пить. Руки всё ещё плохо держали: вода текла по подбородку. Я подождал, пока он допьёт и задал первый вопрос:

− Тот альв, приказавший меня убить, как его зовут?

− Я не знаю его настоящего имени, − голос то и дело срывался с хрипа на фальцет. Он называл себя Ланселотом.

− Ещё один любитель британского эпоса с историями об Авалоне и короле Артуре! А Эскалибур он в рукаве, случайно, не припрятал?

На самом деле я был очень зол: Ланселот! Да это может быть кто угодно! Благой Двор полон смазливых блондинов, у нас только, если долго не вспоминать, четверо – помимо Сили, он-то вне подозрений! Намёк на рыцарство – тоже так себе подсказка. Кроме Благого и Неблагого Дворов имеются Зимний, Летний, королева Осени тоже претендует на подобие Двора, Подводное царство нельзя сбрасывать со счетов, поговаривают, даже у Флейтиста есть свой личный холм – чем не королевство? О Дикой Охоте тоже нельзя забывать – формально они подчиняются королеве Неблагого Двора, но на деле имеют намного большую самостоятельность, чем хотелось бы.

Имя Ланселот общеизвестно, намёк на влюблённого, но отвергнутого рыцаря… Многие могли бы так сказать о себе! Взять хотя бы Роннана – правда, он темноволосый, да ещё в плену у Двалина… Опять-таки гламор в глазах человека может сделать брюнета блондином и наоборот – это совсем простая метаморфоза. Правда, альвы настолько тщеславны, что вряд ли будут вносить в свою внешность такие изменения. Смертных они считают недостойными – так чего скрываться?

− Ты лучше подумай вот над чем: он хотел во что бы то ни стало умертвить тебя железом и солью, − Сэм без выражения смотрел на меня голубыми глазами, − Этот альв хорошо тебя знает.

− Почему ты так считаешь?

Мужчина уклончиво пожал плечами:

− Мне так показалось. Ланселот говорил о тебе с ненавистью – обычно такие чувства не испытывают к первому встречному. Подумай, кому переходил дорожку?

Да уж, помог так помог! Сложнее вспомнить, кому из светлых я не попадался на пути! Ничего серьёзного, так, мелкие каверзы и подставы… Многие из даоин-ши страдают излишним самомнением и болезненно реагируют, если их опустить «с небес на землю».

− Может, взять его с нами в Тир Нан Ог? – встрял Сили, − Укажет на недруга, если увидит. Пусть поживет пока во дворце, а мы с Тианиель устроим бал в честь… Твоего счастливого возвращения из Подземного королевства с Диадемой Справедливости.

Лицо угрюмого отъявленного бандита осветилось такой чистой детской радостью, что мне стало непосебе.

− В Страну Вечного Лета? – шепотом переспросил он, − Такое возможно?

− Я бы на твоём месте не радовался, − осадил я его, − А диадема ещё не добыта, чтобы в честь сего знаменательного события устраивать балы. Что такого этот Ланселот тебе посулил, в качестве награды за моё убийство?

− Провести в Страну Вечного Лета, − эхом отозвался Верлиока.

− Не могу разобраться с логикой: Мэйла, которую ты связал фетишем вуду, могла провести тебя в любой момент!

− Под гору? В царство цвергов? Стоило ей появиться дома, король никуда бы уже её не выпустил, а меня… Я даже не знаю, что бы было, узнай её отец о том, как поступили с его дочерью!

− Понятно, − я кивнул, − Тогда нам пора. Сили, ты заберешь его?

Брат развёл руками:

− Конечно!

− В таком случае, отправляйтесь вперед, а мне нужно тут кое-что доделать.

Сили немного удивлённо взглянул на меня, но спорить не стал. Подойдя к Верлиоке он скомандовал:

− Пошли!

Тот встал, и как заводная игрушка прошествовал за братом к двери.

− Зверь вас отвезет! – крикнул я им вслед, и добавил про себя: − Надеюсь.

Вскоре во дворе утробно взревел мотор, возвещая их отъезд.

− Мэйла, будешь в Тир Нан Ог, заглядывай! – ободряюще улыбнулся я растерянной принцессе, − Скажи пожалуйста, где поблизости можно купить хороший кофе?

***

В обратный путь я пустился по порталу, ведущему в Подземное царство, со Зверем, который поджидал на обочине. Перед тем, прикупил большой пакет жареных зерен кофе, если верить заверениям продавца, самого лучшего качества. А также получил незабываемые впечатления от проезда в переполненной маршрутке в час пик – большинство народу возвращалось с работы. Вид Зверя, мирно стоящего у дороги, вызвал противоречивые чувства.

− Ты чего не пошёл с Сильваром? – спросил я его, проводя рукой по гладко отполированному черному капоту. Автомобиль молчал, даже фарой не мигнул.

− Хочешь остаться и обрести нового хозяина? – этот вопрос не остался без ответа. Зверь завелся и зарычал, мигая фарами, всем видом выражая несогласие.

− Ладно, ладно! Не рычи! – улыбнулся я, − Пойдём со мной через портал, только нужно для этого стать конём – в царстве Двалина на колёсах не везде можно проехать.

Он снова поплыл – вряд ли когда-нибудь привыкну к его «битумному» превращению. К пламени и бензиновым парам из пасти тоже сложно приспособиться, но я постараюсь. На землю опустились сумерки – стража нигде не было видно. Оно и к лучшему: не будет искушения в комплект к пятачку пристроить ему ослиные уши и переломать ноги. Я уселся в вычурное кожаное седло и пустил Зверя шагом прямо в открывшийся портал. Надо всё-таки придумать железному коню подходящее имя – «Зверь» не соответствует его природе. Может Сивка? Знаю: Поршень!

− Ну что, друг, понравится тебе имя Поршень? – спросил я его, когда над головой возникли своды пещер Подземного королевства.

Конь громко заржал, что можно было одинаково расценить как «да» и «нет».

− Будешь Поршнем! – решил я, спешиваясь. Навстречу шел Двалин в сопровождении нескольких незнакомых цвергов и Роннана.

− Где моя дочь? – тут же спросил правитель.

− Она решила остаться: необходимо утрясти несколько дел сразу, но Мэйла обещала, обязательно навестить вас в ближайшее время, да не одна, а с дочерьми. Учитывая разницу во времени между нашими мирами, возможно, это произойдет завтра-послезавтра.

− Хорошо, − удивительно спокойно согласился Двалин, − Всё-таки странно устроена наша Вселенная: здесь прошло чуть больше месяца, а в мире смертных у моей дочери появилась семья и двое детей-подростков. Всё у вас получилось там? Мэйла почти ничего не рассказала, обмолвилась только, что ты должен избавить её от каких-то больших проблем, а потом ночью опять сбежала. Неужели я, родной отец, не достоин узнать, в чём дело?

− Она не могла поведать всего.

Я коротко рассказал о случившемся, опустив несколько лишних подробностей- пусть Мэйла сама расскажет отцу, что посчитает нужным, упомянув лишь о том, что она была под принуждением.

− Теперь Верлиока находится при Неблагом Дворе? – без выражения спросил король. Я ответил утвердительно, и только сейчас осознал, насколько Сили предусмотрителен. Появись он с обидчиком дочери короля в Подземной стране, Двалин немедленно разобрался бы с нашим свидетелем по-своему, никого не спрашивая.

− Могу ли я попросить, направить его сюда, как только он перестанет быть вам нужен?

− Вполне, − такой ответ удовлетворил его. Тут я заметил, что Роннан подаёт мне знаки, − Вы просили, чтобы я вернул вашу дочь. Я сделал это, так почему сэр Сэллан до сих пор не отпущен?

− Как ты знаешь, дочь вернулась к железнобоким. Я решил, будет правильно, подождать, пока сам явишься за ним. Тем более, ты хотел получить Диадему Справедливости: можешь попробовать достать её со дна Бездонного озера.

− Мне просто интересно, − решился я задать мучающий вопрос, − Альтур, генерал Благого Двора не объявлялся?

− Как же, приходил, − усмехнулся король, − Только дальше Зелёного Человека не прошел. Чего он только не предпринимал − даже прорубиться пытался, когда магия не подействовала. Но Амфирвейн оказался совсем не прост: мигом скрутил его гибкими ветвями и так прижал, что тот от боли вопил. В общем, за надёжную дверь тебе отдельная благодарность.

«Надо будет навестить Амфирвейна» − с нежностью подумал я, а вслух сказал:

− Как же мне достать Диадему? Может есть какая-нибудь подсказка?

Король с удовлетворением покачал головой:

− Нет, тут придётся нырять. По-другому никак.

− Я достану её, − сказал Роннан, подходя ближе, − И даже не упоминай, что тебе помогать запрещено: я делаю это исключительно для себя. Знаешь, как замучился сидеть в этом подземелье? Да простят меня достопочтенные цверги!

Никогда прежде не видел, как сэлки оборачиваются. Роннан подошел к самому берегу озера, спокойно, без всякого стеснения снял одежду, накинул на себя шкуру, до сих пор служившую ему плащом и нырнул в воду. Через пару мгновений над поверхностью показалась тюленья голова. Он весело крикнул что-то на тюленьем языке, помахал мне плавником и нырнул.

Сэлки нырял раз за разом, все дольше не появляясь на поверхности. Я занервничал. Король со свитой тоже не торопился уйти, желая знать, чем это закончится. Кто-то вскрикнул – любопытный цверг прикоснулся к Поршню и обнаружил, что его бока из железа. Напряжение нарастало.

В очередной раз Роннан вынырнул и поплыл к берегу, держа что-то в зубах. Я ринулся к нему, и подставив руки, поймал золотую диадему из перевитых лоз плюща, усыпанных бриллиантами вперемежку с темными сапфирами. Бесспорно, красивая вещь, достойная украсить голову любой из королев.

− Что ж, диадема твоя, − произнес Двалин, − Я больше не являюсь её хранителем. В прошлый раз, когда её пытались достать, один самонадеянный даоин-ши камнем пошел на дно, а ещё один сэлки просто не вынырнул. Перед этим нескольких претендентов завалило в шахте, а одного утащило чудовище, живущее в озере.

− Чудовище? – Роннан уже в человеческом обличье стоял рядом со мной. Вода струилась с его длинных волос, сделав их совсем чёрными, а из одежды была только неизменная шкура, обёрнутая вокруг бёдер. – Почему никто не сказал мене о чудовище?

− Ты не спрашивал, − парировал Двалин.

Сэллан промолчал, лишь покачав головой – видимо, за время, проведенное в Подземном королевстве, успел разобраться, что спорить с королём – себе дороже.

− Что ж, рыцарь Неблагого Двора, сэр Люциан Рамстед, заглядывай ко мне, как будет свободное время: побеседуем о жизни.

− Непременно, − кивнул я, направляясь по широкому тоннелю к выходу, ведя Поршня под уздцы. Диадема Справедливости уютно покоилась в бархатном мешочке, любезно предоставленном королём – как главные производители ювелирных изделий цверги знают толк в их упаковке.

− Создатель! – Амфирвейн расплылся в улыбке, − Рад видеть! Должен предупредить: с другой стороны притаилось несколько альвов Благого Двора с явными недобрыми намерениями. Их главаря я немного помял за то, что он, угрожая, пытался пикой выколоть мне глаз. Урок был воспринят остальными, но они притаились в отдалении, надеясь, что я не смогу до них дотянуться. Конечно, надежды тщетны, но я не спешил их развенчивать, поджидая удобный момент.

− Ты сделал правильно, − улыбнулся я, сжав ветвистую руку, выдвинувшуюся мне навстречу в приветствии, − Хочу попросить: отвлеки их пожалуйста! Прикрой наш проход.

− Для меня – счастье, услужить создателю! – прогудел Зеленый Человек, расплывшись в доброй улыбке, − Дайте мне минуту, чтобы подготовиться.

Ветви и листья, образующие его лицо задвигались, складываясь в невообразивые узоры разной степени правильности. Это продолжалось некоторое время, а потом из сплетения вновь появились знакомые черты.

− Создатель! Я освободил путь, обездвижив основную часть противника, но несколько зловредных «благих» успели скрыться с присущей им прытью.

Я поклонился, но благодарственных слов, чтобы не обидеть, произносить не стал, ограничившись коротким:

− Я буду осторожен!

Мы с Поршнем и Роннаном, успевшим за это время полностью одеться, вышли через открывшийся проход в лес Потерянных Душ. Солнце клонилось к закату, но ещё оставалось достаточно высоко над кронами деревьев. Близ уходящей в узкий просвет тропой никого не было видно. Я только успел подивиться, куда мог Зеленый Человек деть обезвреженных альвов из Благого Двора, как увидал в кустах странную картину: полностью обвитый плющом, незнакомый альв в ужасе таращил на меня и без того большие глаза − лишь светловолосая голова торчала из кокона ветвей.

− Помогите! – прошептал он, повернувшись в нашу сторону.

− Не бойся, мы пройдём и тебя отпустят, − заверил я его, добавив про себя «я надеюсь».

Мы встретили ещё троих таких до того, как на нас напали ещё двое – один из них Альтур, кинувшийся в мою сторону, как лев, почуявший добычу. Он не учел одного: рядом со мной стоял не только вооружённый рыцарь-сэлки, но и в полном смысле железный конь. Поршень заржал на весь лес, изрыгнув язык пламени, немедленно подпаливший траву у дорожки, и взбрыкнул.

Генерал, встретивший грудью стальное копыто, благополучно отлетел в ближайший куст боярышника, издав оттуда запоздалый болезненный стон. Прямо передо мной оказался его спутник – светло-русые волосы до плеч, голубые как небо глаза и неизменно безвкусный яркий костюм, на удивление шедший ему. Любого другого такая одежда превратила бы в шута, но Лютик смотрелся в нём даже благородно.

− Я не участвую в конфликте! – поспешил выкрикнуть он, выставив перед собой пустые ладони. За его спиной жалобно тренькнула лютня, бесцеремонно откинутая на ремне в последний момент, − У меня даже нет оружия! Барды ведь призваны, чтобы скрашивать досуг или ожидание!

Могу с ним поспорить – Макрель великолепно дерется как на шпагах, так и на кулаках, а в его лютню вставлена толстая медная пластина, не раз спасавшая ему жизнь – менестрель иногда отражает ею удары как щитом. Однажды после попойки в таверне одного из смежных миров он спас своей лютней меня, выставив её на пути кулака огромного орка, принявшего мою неудачную шутку слишком близко к сердцу. Правда, тогда боевой лютне пришел конец, а я в благодарность за спасение, подарил ему новый инструмент взамен разбитого.

Мы с Роннаном бросились затаптывать тлеющую траву, чтобы избежать пожара. Лютик неловко толкнул меня в бок торопясь на помощь, и немедленно рассыпался кучей извинений. Да, за Поршнем нужен глаз да глаз – не зря в автомобилях смертные непременно держат огнетушители! Но в нынешней форме у меня вряд ли получится покопаться в его брюхе. Общими усилиями траву потушили.

− Неплохо бы посмотреть, что там с Альтуром, − заметил Роннан. Лютик тут же метнулся в кусты, из которых подозрительно не доносилось ни звука.

− А мы пойдём дальше – кто знает, сколько ещё Амфирвейн будет удерживать «непомощников» генерала, − проронил я.

− Может, поедем всё-таки? – с робкой надеждой спросил сэлки, − Не в моих правилах жаловаться, но Бездонное озеро выпило львиную долю сил, а у нас есть конь.

− Что, Поршень, подвезем Роннана? – спросил я. Конь коротко заржал, выпустив из ноздрей маленькую струйку выхлопных газов.

− Оф-фу! – сэлки отскочил от него, скривившись, − Прости, и все такое, но запашок у него из пасти…не очень!

− Но-но! – я уже сидел в седле и собирался протянуть ему руку, − Попрошу не оскорблять нашего друга! Как ты видел, он вполне в состоянии ответить, причём очень даже адекватно!

− Ещё раз прошу прощения, уважаемый Поршень! – ещё немного и он начнёт раскланиваться перед конём, − Да, я понимаю, мы не в состоянии контролировать или отвечать за… некоторые вещи.

− Да садись уже! – раздражённо бросил я. Поршень опять заржал, но на этот раз в его голосе явственно слышалось веселье. Похоже, мне достался железный конь с чувством юмора. А ещё не покидала одна мысль: его же нужно будет кормить. Трава для таких как он точно не годится. Ох, придется теперь периодически наведываться в мир смертных, хотя бы ради местных заправочных станций.

Черный огнедышащий конь нёсся как ветер, домчав нас до Неблагого Двора очень быстро. Чего я ожидал – не знаю, но только не такого: королева Тианиель вместе с братом и половиной обитателей дворца ожидали нас во дворе у входа. Мы спешились − причём у Роннана это вышло даже изящнее чем у меня − и направились прямо к королеве. На ходу шаря в кармане, никак не мог нащупать заветный бархатный мешочек. Сердце гулко ухнуло куда-то вниз – неужели я потерял с таким трудом добытую пресловутую диадему? Уже не обращая внимание на множество любопытных глаз я остановился и стал вываливать содержимое собственных карманов прямо на мостовую – совершенно напрасно! Ничего даже отдаленно напоминавшего изящный чёрный мешочек там не было.

− Ты что, потерял диадему? – с ужасом спросил сэлки. И тут все встало на свои места. Зря я столько лет презирал Лютика – не просто так он, будучи смертным, пробился в барды Благого Двора! Этот пройдоха, с наружностью и слащавыми манерами наивного простачка наверняка должен был обладать не одним музыкальным талантом, раз уж выжил и сделал карьеру среди даоин-ши. Тот «неловкий» толчок, отвлекающие слова, призванные скрыть победный расчетливый блеск выразительных голубых глаз и ловкое движение рук…

− Диадему Справедливости украл Лютик, − обреченно произнёс я, − Она у Альтура, а может, уже и у королевы Эонель.

Роннан изменился в лице. Подошедший Сильвар непонимающе переводил взгляд с моего носового платка, кошелька и перчаток, валявшихся под ногами на брусчатке, на меня.

− Причём здесь Лютик? – спросил он, − Ты не смог достать Диадему Справедливости?

− Он вор! – выкрикнул сэлки, не давая мне ответить, − Гадкий вор! Как пошло!

− Зато действенно, − тяжело вздохнул я, с трудом осознавая, что теперь ближайшие полгода придётся провести при Благом Дворе среди ненавистного окружения, а затем продолжил без перехода:

– Сили, у меня для тебя подарок.

Он с удивлением таращил свои светлые глаза, пока я доставал из седельной сумки увесистый пакет с кофе. Когда же разглядел, что у меня в руках, его бледная кожа стала малиновой, а глаза непривычно заблестели. Брат приоткрыл рот, но сказать так ничего не смог. Я прошёл мимо, отвесил церемонный поклон Тианиель и произнес:

− Ваше величество! Прошу прощения, но ваш верный рыцарь Люциан не оправдал надежд. В наказание готов отправиться ко Благому Двору и находиться в распоряжении королевы Эониель, до первой ночи Урожайной луны[3].

− Сэр Люциан, ты позабыл, − грустно сказала Тианиель, − Для проигравшего в решающем поединке избрали другое задание: тебе должно будет исполнить волю королевы Благого Двора. К сожалению, мне не известно, какой жребий она изберет для тебя. Однако, пусть не забывает, что в моей власти её брат, принц Конан!

Услышав своё имя, от толпы придворных отделился альв с длинными пшеничными волосами, свивавшимися в крупные кольца и подошёл ближе. Вперив в меня ярко-васильковые глаза, он произнес низким бархатным голосом:

− Не беспокойся, сэр Люциан! Моя сестра не станет давать излишне опасных заданий – о её доброте и кротости знают все.

− Ага, добыть Диадему Справедливости – вовсе не опасное задание, − пробормотал я себе под нос, но подошедший Сильвар, похоже хорошо расслышал, так как невесело хмыкнул, − Наверно у «благих» любое поручение считается таковым. А если тебя пытают железом и солью, ты должен принимать истязания с улыбкой на лице!

Конан озадаченно уставился на меня, но ни о чем спрашивать не стал. К чести его должен заметить – принц оказался достаточно терпеливым. Всё равно вскоре слухи о моих неудалых приключениях разойдутся по Дворам подобно кругам на воде, обрастая новыми не всегда реальными подробностями – фейри не могут лгать, но пересказывать сказки, услышанные от бардов никто не запрещал. Макрелю поведают правду Сильвар и Роннан, а вот Лютик обязательно изобразит в очередной дрянной балладке свою версию.

Вскоре, наверняка, половина Благого Двора явится сюда, дабы объявить о победе генерала Альтура и назначить задание проигравшему. Если бы не требовалось подтвердить обретение диадемы, Эониель наверняка обошлась бы обыкновенным гонцом с письмом. Что ж, будет хороший повод показать Верлиоке верхушку противоборствующей стороны – может, он узнает обладателя «голоса из-за спины».

− Пойди отдохни, пока есть время, − услышал я шепот Сильвара, − Благие явятся не раньше завтрашнего утра. Посмотрим, что для тебя приготовит Эониель, и как оправдает Лютика.

− Где пленник? – спросил я вместо ответа.

− Заперли в нижних покоях. Он так счастлив, что попал в Тир Нан Ог, что даже не порывается бежать. Честно говоря, я думаю, его разум помутился от перенесённых потрясений: с тех пор, как мы вошли в Страну Вечного Лета, у него с губ не сходит блаженная улыбка. А ещё, этот человек постоянно что-то бормочет под нос.

− Ты конечно не прислушивался! – не сдержал я досады, − Иногда среди бреда сумасшедшего можно разобрать весьма полезную информацию, а Верлиока гораздо крепче, чем ты считаешь.

− Ты обо мне плохо думаешь! – вздохнул Сили, − Он все время поминает какую-то Йири или Йиори и восхищается её фиолетовыми волосами. Скорее всего, это какая-то вольная даоин-ши, с которой он был знаком.

Я церемонно поклонился Тианиель – пусть она мне сводная сестра, но всё же не следует позволять себе фамильярность и пренебрежение на глазах у любопытных подданных, замерших в ожидании развязки.

− Ваше величество, позвольте покинуть вас, дабы привести себя в надлежащий вид.

Она слегка склонила голову в ответном поклоне – даже венценосные особы не избавлены от формальной вежливости, как бы не хотелось иного.

− Отправляйтесь, сэр Люциан, я отпускаю вас, − произнесла королева, уже поворачиваясь в сторону Конана, который бросал в её сторону быстрые цепкие взгляды, стараясь замаскировать заинтересованность. Как мало времени прошло, и сколь многое изменилось!

− Сэр Люк, я провожу вас! – Сильвар сказал это с таким серьёзным лицом, что я тут же заподозрил сарказм.

− И я, − неожиданно присоединился к нам Сэллан, − Ваше величество, прошу и мне позволить покинуть вас.

− Позволяю, − Тианиель протянула руку Конану, даже не обернувшись. Старший принц светлых принял руку и так пламенно посмотрел на королеву, что даже я покрылся бы краской, если бы обладал способностью брата.

Сэллан кивнул и пошел в другую сторону, нимало не смущаясь тем, что вызвался меня провожать.

− Пошли, пошли, − Сили судя по выражению лица еле сдерживал улыбку, − Ты так таращишься, словно увидал Черную Эннис[4]посреди двора.

− И давно они так?

− Вообще-то Конан и раньше не скрывал интереса к нашей сестре.

− Вздумал стать королём за счёт женитьбы? – уточнил я.

− У себя он первый в очереди после Эониель, насколько я знаю, − поджал губы брат, − Вряд ли его прельщает Неблагой трон.

Честно говоря, я не вдавался в тонкости престолонаследования ни у нас, ни у них – мне-то всё равно ничего подобного не светит. Да и прекрасно! Никогда не горел желанием взваливать на себя ношу управленческой должности! Представляю, что творилось бы на подчинённых мне территориях…

− Ты же знаешь, какие слухи ползут о Благом троне? – Сили, похоже не собирался оставлять эту скучную тему.

‒ Не интересовался. Просвети.

− Общеизвестная версия гласит: королева Латона случайно поранилась железным гвоздём, и умерла от отравления солью. Только вот откуда взялся гвоздь, и кто подсыпал соль в её тарелку с едой, никто не знает. Никаких расследований не велось, а Эониель немедленно взошла на трон после матери, следуя, как ни странно, её письменному распоряжению. Этот документ оглашался прилюдно, для подтверждения законности наследования, и почерк королевы Латоны был засвидетельствован многими. Одним из подтверждающих был наш учитель Вольхар ‒ он лично знал обеих королев и выступал представителем от нашего Двора. Именно Вольхар обмолвился, что Латона перед смертью потребовала, чтобы Благой престол занимали только женщины, и подтвердила свою волю проклятьем, если её ослушаются. У нас, как ты знаешь, наследование идет по старшинству и никаких других ограничений нет. Не знаю, какую цель преследовала Эониель, давая тебе и Альтуру задание принести Диадему Справедливости, но многие поговаривают, что Светлой королеве она очень нужна, для укрепления своей власти.

− Тебе не кажется, странным, что обе королевы – Благого и Неблагого Дворов умерли одинаково – от железа и соли? – спросил я, − В обоих случаях виновного так и не нашли, и если честно, не искали!

− Мама умерла намного позже, если ты забыл, − грустно сказал Сильвар, − Мы с сестрой успели вырасти, а вот Эониель пришлось с юных лет править. Если бы не старый советник короля, Барги, её бы давно сместили. Мама тоже поддерживала её – ведь без Благого, Неблагой Двор придёт в упадок – во всем необходимо равновесие. Вечный день или вечная ночь – это не слишком хорошо для мира в целом.

− Как и вечная зима, однако в Нифельхейме справляются.

Он ничего не ответил, лишь покачав головой.

Мы вошли в просторный дворцовый холл, отнюдь не пустынный в этот час: повсюду сновали гоблины, с очень деловитым видом. Зеленокожий малорослик, с длинным носом и глазами, как две чернильные кляксы заметил одному ему видимую паутину, и немедленно прищёлкнул длинными пальцами с четырьмя суставами. Несчастный паук, забившийся в щель вылетел оттуда и вместе с паутиной и горсткой пыли унесся в открытое окно. Гоблин довольно потёр ладони. Заметив нас, он немедленно склонился в поклоне, словно актёр на сцене провинциального театра, разведя непропорционально длинные руки в стороны. Сильвар очень серьёзно кивнул ему в ответ, мне тоже пришлось это сделать – этикет, чтоб его!

− Кроме того, даоин-ши не так просто убить, как ты знаешь, тем более, королеву, − словно ни в чем не бывало продолжил Сили, − Я много думал над этим. Помимо мотива – у мамы было много врагов, обратная сторона большой власти – способ убийства предполагает, что враг либо находился очень близко – при Дворе нет случайных лиц, либо был среди гостей. В любом случае, за давностью времени расследовать это дело уже невозможно, а тогда мы все были в таком шоке… Ты помнишь.

− Я сейчас не о Мэдб, − в голове уже некоторое время вертелась смутная мысль, словно зудящий комар, не дававшая покоя, никак не желавшая чтобы её поймали за крыло, − Если задуматься, создаётся впечатление, что Латона готовилась к смерти – даже написала указание наследникам. Такое не свойственно вечному народу, скорее смертным: это они стараются расписать наследство, чтобы не возникало вражды и споров, правда, обычно все равно не срабатывает. Потом это её проклятие… Не врагам престола, не убийце или отравителю, а мужчине, если он вздумает занять Благой трон… А как же собственные сыновья? Тут ненависть к покинувшему мужу? Обида преданной женщины?

− Я понял, к чему ты клонишь, − кивнул Сили, − Ходили и такие слухи, будто Латона покончила с собой изощрённым способом: проглотила железный гвоздь и запила солёной водой, чтобы было вернее. Не знаю, насколько они верны – для даоин-ши невероятная дикость желать собственной смерти, особенно таким способом, но… Кто знает? Может королеве жизнь без любимого, но покинувшего мужа стала невыносимой? На самом деле доказать это нет никакой возможности. Тайна исчезновения короля Альбериха до сих пор будоражит умы, не находящие ответа. Он исчезал и раньше – уходил «побродить по мирам», но всегда возвращался.

− Да уж. Чего-чего, а таинственных исчезновений у нас полно! – пробормотал я, − Взять хотя бы мою мать.

− Король пропал позже неё на несколько лет, − Сили бросил на меня непонятный взгляд, почему-то немедленно спрятав глаза. Что тут скажешь?

Королева Мэдб вскользь упоминала, что мы с матерью примкнули к Неблагому Двору, когда мне исполнилось четыре года. Где были до этого – совсем не помню – казалось, жили тут всегда. Сили, Тинни и Рада – моя семья навсегда, этого не изменить. Мама исчезла так давно…Но я никак не могу смириться с этим. Пусть смертные сколько угодно говорят, что время лечит… Не знаю ни одного даоин-ши, кто бы жил в соответствии с этой истиной для смертных. Для нас, не берущих время в расчет, порхающих в его потоках, словно бабочки в солнечных лучах, оно не имеет начала и конца. Как ни тяжело признавать, из-за этого наша память и чувства не ограничены пределами, подобно человеческим. Для народа Страны Вечного Лета нет ничего страшнее отвергнутой любви и потери дорогого сердцу существа, а вражда может длиться вечность, даже если началась с того, что один случайно наступил другому на ногу. Но для убийства нужна очень серьёзная причина – те, кто не верит в смерть, знают цену жизни, как своей, так и чужой.

Мы дошли до второго этажа по мраморной лестнице с отполированными перилами, выглядевшими, как переплетённые ветви с вычурными листьями, покрытыми янтарём. Искусный резчик полностью раскрыл силу красоты мёртвого обработанного дерева. Я иногда задумывался: срубили ли его намеренно, пока дерево было живым, или, что вернее всего, взяли уже умерший ствол, превратившийся в настоящий шедевр после соприкосновения с резцом мастера.

− Сили, мне нужно встретиться с Верлиокой до того, как придут благие и огласят вердикт. Может статься так, что я долго не появлюсь при Дворе, а это дело нельзя откладывать. Он ведь должен присутствовать на встрече, чтобы узнать «голос за спиной». Нужно дать ему необходимые инструкции и, честно говоря, у меня к нему ещё много вопросов.

− Пойди сначала приведи себя в порядок. Думаю, благие не появятся до завтрашнего утра, так что полчаса у тебя точно есть. Встречаемся на кухне – думаю, подкрепиться тебе точно не помешает.

− Ладно. А ты угостишь меня чашечкой кофе? Он хорошо бодрит.

Если брат опять покраснеет, это уже повод для беспокойства.

− Я решил пока не открывать пачку, − виновато улыбнулся Сильвар.

− Жадина! – больше не тратя слов я зашел к себе и плотно притворил дверь. Зеркальное отражение меня не то чтобы напугало, но заставило устыдиться: одежда перемазана смесью засохшей крови и копоти, у камзола почти оторван рукав, а на лацканах окровавленные дыры от пуль, в штанах зияют прорехи. А волосы! Без гламора прическа походила на свалявшееся, присыпанное пылью и сажей гнездо. Подозреваю, в добавок пропах Поршнем, который отправился в конюшню, пугать королевских лошадей и пикси-конюших.

Через час замковая кухня встретила меня божественными ароматами фруктового пирога, печёного картофеля и жареного фазана. Брат наверно успел заскучать в ожидании – я слишком долго отлёживался в ванной, растворяя в теплой ароматной воде усталость и обдумывая предстоящую беседу.

Сили сидел за столом у самого окна, выходящего в сад, задумчиво потягивая что-то из расписной фарфоровой кружки. Рассеянный взгляд светло-голубых глаз приковало к себе что-то за стеклом. Он встрепенулся лишь тогда, когда заскрипел по полу отодвигаемый мною стул. Я уселся напротив, облокотился локтями на столешницу и взглянул прямо ему в глаза.

− Что ты там увидел?

Он отвел взгляд и молча покачал головой. Говорят, любопытство – недостойное чувство… Но им страдают абсолютно все даоин-ши, сколько бы они не пытались это оспаривать. Я вновь поднялся и подошел прямо к окну, чуть потеснив брата. Не далеко от раскидистого дуба, выросшего из моего желудя, подаренного дриадой, за кустами жимолости спряталась от случайных глаз целующаяся парочка. С дорожки их никак не разглядеть, но вот из окон кухни они были как на ладони. С такого расстояния невозможно различить их лица, но остальное…

Я улыбнулся, красноречиво приподняв бровь, но ничего не сказал – любопытство, это одно, но, если не хочешь, чтобы выпытывали твои тайны, уважай чужие. Невозможность впрямую солгать очень способствует развитию чувства такта.

Броди появился как всегда ниоткуда – клочки его неизменной коричневой, похожей на кусок мешковины мантии, волочились по полу. Круглые будто у совы ярко-зелёные глаза таращились с чисто академическим интересом, как у смертного учёного, неожиданно разглядевшего в своей тарелке муху.

− Сэр Люк! Какая приятная встреча! – его пронзительный голос, похожий на скрип несмазанной дверной петли не выдавал никаких эмоций. – Я могу рассчитывать на увлекательную историю путешествия к подземному королю из первых рук?

− Непременно, мой друг! – ответил я с лёгким поклоном, − Но только позже – у нас с сэром Сильваром очень серьёзный разговор. Возможно, ближе к ночи.

Он медленно моргнул, принимая ответ.

− Тогда, возможно, вы проголодались с дороги? Подать что-нибудь? Правда, выбор не велик: только оставшееся с обеда… Зато я сварил свежий нектар из абрикосов с мятой и корицей, а также испек пирог с малиной – плоды и травы собрали нынешним утром. Можно добавить в напиток каплю амброзии…

− Нет-нет! – поспешно отказался я, − Амброзии не нужно, остальное неси!

Такими темпами и подсесть недолго – что-то слишком часто употребляю амброзию в последнее время. Броди исчез также стремительно, как появился – только что был, и вот только воздух с тихим хлопком заполняет ранее занимаемое им место.

− Об Ариадне ничего не слышно? – спросил я. За всеми дурацкими хлопотами основная цель отодвинулась на второй план, но не стала от этого менее важной. Брат покачал головой:

− Тинни молчит, как свирель без музыканта. Она мне призналась, что дала обет Адди, и теперь просто не может его нарушить. Хочешь, я вместо тебя разыщу Флейтиста?

− Ну, нет! Это моё дело.

Скулы брата заострились. Он начал беспокойно чертить пальцами левой руки круги на столешнице.

− Я ведь виноват перед тобой, − выдавил он наконец, старательно не поднимая глаз от стола.

Ну ещё бы! Участие в этом дурацком турнире – целиком его идея. Но, всё-таки правда состоит в другом.

− Ты виноват во всем произошедшем ровно также, как я сам. Кто повёлся на уговоры и все-таки решил сражаться? Можно было отказаться и продолжить идти к цели.

Не знаю, что на меня нашло, но, раз у нас тут день откровений…

−Если честно… Это тайна! Скажу только тебе, не вздумай никому сболтнуть! Обещаешь?

− Да, обещаю, − ответил он слишком поспешно.

− Боюсь встречи с Флейтистом, − прошептал я, − Не поверишь, до колик боюсь!

Сильвар молчал, продолжая перебирать пальцами по столу. Наконец, он поднял голову, глядя куда-то в сторону. Прямо у меня из-под руки вынырнул домовик и брякнул перед нами огромную дымящуюся тарелку с запеченным мясом, укрытым слоем тёртого овечьего сыра и алыми брызгами свежих ягод смородины. За нею он пристроил целую краюху ржаного хлеба, явно испеченного ещё утром, и изящный хрустальный графин с резным рисунком из стилизованных листьев, до краёв наполненный мутной янтарной жидкостью. Всё это великолепие распространяло такие запахи, что рот немедленно наполнился слюной, благополучно позволяя забыть о других заботах, кроме пустого желудка.

[1]Антуан де Сент-Экзюпери, молитва: «Господи, я прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству маленьких шагов…»

[2]«Маленький принц» Антуан де Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

[3] Название полнолуния, ближайшего осеннему равноденствию.

[4] Черная Эннис (брит.) – злая ведьма с голубоватой кожей, длинными острыми зубами и когтями, которая крадёт маленьких детей, животных и питается ими. Она живёт в пещере, выцарапанной когтями в корнях старого дуба – единственного дерева, оставшегося от древнего леса в графстве Лестершир.