Глава 4

Степан

Мы с родителями переехали в этот дом, когда мне было лет пятнадцать.

Я ходил в школу мимо её дома.

Она тогда тоже только переехала. Я видел, как выгружали её вещи. И как она улыбалась своему мужу. Совсем ещё молодая девчонка лет восемнадцати-двадцати.

Она тогда только вышла замуж.

В то время у неё были пшеничные, будто поцелованные солнцем, завитые на концах волосы, и серые бездонные глаза. Я запомнил их в тот единственный раз, когда она на меня посмотрела.

Я знал, где она живёт. Видел её в окне на кухне. Она любила смотреть на двор и дорогу за ним, оперевшись на подоконник. И я как дурак ходил каждый день и, задрав голову, пялился в её окно. Потом я поступил в мед и так боялся, что однажды приеду, а они с мужем переехали, и больше нет моей незнакомки, которая смотрит во двор, пока я смотрю на неё.

К тому моменту я уже научился почти не ревновать к её мужу. Просто есть и есть. Как неприятное, но всего лишь дополнение её.

В тот день, когда я разглядел её глаза, я приехал с учёбы домой и шёл проверить, на месте ли она? Живёт ли ещё там?

Мы столкнулись возле её подъезда. Кстати, обидно немного, что она меня не запомнила совершенно.

Они с мужем куда-то собирались. Наверное, в гости, потому что она была восхитительна. Довольно яркий вечерний макияж, крупные волны белоснежных локонов, идеально обтягивающее фигуру платье, высокие каблуки… Я застыл, глядя на неё, как сумасшедший. И она тоже замерла, распахнула на меня свои туманные глаза. Сумасшедше красивая. Невозможно далёкая. До дрожи желанная.

Пошёл учиться на психиатра, чтобы понять, что со мной. Нормально ли так желать физически и морально совершенно незнакомого человека. Даже рассказал потом об этом своему наставнику, Андрею Семёновичу. Он меня успокоил, сказал, проблема была бы, если бы я её преследовал.

Только я ведь практически и преследовал. Потому что я устроился работать в больницу, путь к которой снова лежит через её дом.

А потом я шёл на дежурство, смотрел, как всегда, вверх на её окна, потом опустил взгляд вниз и увидел её.

Сначала всё опустилось внутри. Словно я сам в это мгновение умер от страха, что больше её не увижу.

Потом бросился к ней, понял, что дышит, схватил на руки и побежал. Буквально бежал через дворы, принёс её в больницу, и, к счастью, успел. Видимо, выпала она недавно, поэтому серьёзного обморожения не случилось, да и, как сказали в травме, родилась она в рубашке.

Единственное, что меня волновало, так это то, чтобы она попала ко мне в отделение. Нетрудно было вложить эти мысли в головы нужным людям так, чтобы они вообще подумали, что это их решения.

Оказалось, её зовут Ангелина. Ангел. Вот кто она. У меня было такое чувство, что я знал её имя всегда.

Я ожидал от неё чего угодно, готовился к чему угодно, но всё равно оказался не готов. Она предложила то, чего я хотел без малого пятнадцать лет. И… оказалось, что я не могу рядом с ней сдерживаться. Оказалось, что всё даже хуже, чем я думал.

— Стой, — на грязной (потому что за такие деньги никто не хочет намывать тут) лестнице она дёргает меня за руку, вырывая из мыслей.

— Что? — оборачиваюсь к ней, и, как и тогда, тону в серых глазах.

— Поцелуй ещё раз, — она прячет за ухо прядь волос, поднимается на ступеньку выше.

— Пойдём, Ангел мой, — улыбаюсь я, пытаясь отшутиться.

Потому что она просто не понимает, если я снова прикоснусь к ней, боюсь, просто не смогу остановиться. И так крышу сносит, что я едва успеваю взять себя в руки. Поэтому никаких поцелуев, пока мы не останемся одни в том месте, где нас не потревожат.

— Пожалуйста, — она стоит на ступеньку выше меня, придвигается ближе, сводя меня с ума, тянется ко мне и целует в уголок губ.

Да чтоб тебя…

Врезаюсь поцелуем в её рот, как ненормальный кусаю её губы, пока не слышу её стон. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Нет, быстрого перепихона тут мне будет банально мало. Я хочу её на дольше, я хочу её навсегда.

* * *

Ангелина

Он неистовый в каждом движении, в каждом поцелуе, в том, как он шарит горячими ладонями по моему телу, как жёстко гладит мою спину. Он целует меня глубоко, кусая губы, переплетая наши языки, пьёт мои стоны и дышит всё чаще от каждого из них.

Я попросила его поцеловать ещё раз, потому что вдруг испугалась. Вдруг показалось? Я никогда не чувствовала себя настолько желанной с мужем. Поэтому вдруг мне почудился этот бешеный огонь, который бушует в нём, который просыпается от его прикосновений во мне.

Но мне не показалось. Он сумасшедший. И я с ним такой становлюсь. Я чувствую вкус крови на искусанных губах, они горят и жаждут продолжения. Как и моё тело, отзывающееся на прикосновения молодого доктора.

Он бесстыдно забирается сзади под резинку моих пижамных штанов, сжимает попку, и я отчётливо понимаю, что если сейчас мы не остановимся, мы не остановимся вообще.

— Так, погоди, — сбито шепчу я, пока он целует мою шею. — Стёп, подожди.

— Не могу, — говорит он, кажется, с отчаянием.

— Всё, всё, — обхватив его лицо ладонями, я заставляю его посмотреть на меня.

Его глаза затуманенные, с широкими зрачками, почти скрывающими радужку.

— Надо идти работать, — у меня самой сердце выпрыгивает. — Тебе.

— Как же я так пойду? — он разводит руками, взглядом указывая вниз.

— Да, так идти нельзя, — говорю я, глядя на натянувший форму член.

Тянусь туда рукой, прежде чем думаю.

— Ты не помогаешь, — говорит он со стоном.

— Да, прости, — последний раз поглаживаю твёрдый бугорок и убираю руку. — Хочешь, расскажу что-нибудь.

— Лучше вообще отвернись, — хмыкает он.

— Ладно, — хихикаю я, но болтать не перестаю.

Мы стоим в тишине какое-то время, пока он не говорит:

— Пошли.

Поднимаемся, я раздеваюсь, и Стужев провожает меня до палаты. Между нами неловкое молчание и сексуальное напряжение, которое можно резать ножом. И когда мы уже почти доходим до палаты, позади раздаётся:

— Лина!

Я оборачиваюсь и не могу сдержать удивления:

— Эдик? Ты как здесь?

— Бахилы! — рявкает откуда-то сбоку санитарка.

— Да, да, сейчас, — говорит он, надевает бахилы.

— Друг мужа, — говорю тихо Стужеву.

— М-м-м, — протягивает мой горячий доктор и не уходит, за что я, честно говоря, ему благодарна — никогда Эдика не любила.

— Я тебя искал везде, — начинает он, подойдя к нам. — Здравствуйте.

Он протягивает руку Степану, и тот её пожимает с некоторой задержкой.

— Зачем ты меня искал? — настороженно спрашиваю я.

Эдик окидывает меня странным взглядом, задерживается на моих губах, и я думаю, наверное, у меня и правда вид, будто целовалась с пылесосом, учитывая, насколько жаркими были наши с доктором поцелуи.

— Как зачем? Квартира закрыта изнутри, тебя нет…

— Откуда ты знаешь, что изнутри, и что меня нет?

— Я приходил, когда узнал, что вы с Виктором больше не вместе, — выдаёт он.

— Зачем? — не догоняю я.

— Поддержать тебя, конечно, — говорит он без зазрения совести.

Это… Это он в мою постель с разгону хотел, что ли, запрыгнуть?

— Ангелине пора отдыхать, — вдруг говорит Стужев.

— А когда её выпишут? — спрашивает нарисовавшийся ещё один кандидат в любовники.

— Пока нет таких планов.

Ах вот как?

— Отдыхать, Ангелина, — вталкивает меня в палату доктор и… закрывает за собой дверь на замок!