Глава 3

В десять вечера вырубился свет. Буквально на пару минут, не больше, потом включился аварийные генераторы, и коридоры залило тусклым жёлтым светом. Где-то внизу что-то загудело, завибрировало. Я стояла в перевязочной, держала пинцет над раной — мужик порезал руку консервным ножом, открывал шпроты.

— Доктор, это че, конец света? — он дёрнулся, я перехватила его запястье.

— Сидите ровно, инопланетяне еще не долетели. Генератор включился, всё нормально.

Я дошила последний стежок, обрезала нить и обработала рану. Мужик ушёл искать себе место в коридоре, бурча себе под нос про «старое оборудование» и «развал медицины».

Из коридора донёсся голос начмеда, Виктор Павлович объявлял через громкоговоритель:

— Внимание! В связи с ухудшением погодных условий и рекомендацией МЧС больница закрывается на выход до утра, работает только приемный покой и травмпункт. Просьба к посетителям оставаться на местах. Выходить на улицу запрещено. Горячий чай, вода и печенье больница вам обеспечит… — он замялся и обреченно пробубнил, видимо забыл выключить микрофон, — вот такой вот х… Новый год, товарищи!

Я вышла в коридор. Люди на скамейках зашевелились, заговорили громче. Кто-то ругался, кто-то доставал телефон — звонить родным, предупреждать. На улице за окнами ничего не было видно, сплошь несущаяся ветром белая пелена. Ветер бил в окна так, что стёкла вибрировали. Так себе местечко для праздника, конечно… Очень их понимаю… Я прошла в ординаторскую. Андрей Биг Боссович сидел на диване у стены, единственном относительно приличном месте в этой комнате. Рядом с ним на стуле устроился охранник, тот самый, высокий. Второй примостился у двери.

Он поднял голову, когда я вошла и доложила обстановку, по сути передав то, что он и так слышал:

— Серьёзно? До утра?

— Серьёзно. МЧС сказало сидеть на месте — значит, сидим.

Он вздохнул, откинулся на спинку дивана. Рука в повязке лежала на груди, лицо было всё ещё бледное, но уже не такое напряжённое. Обезболивающее подействовало.

— У вас тут часто так? — спросил он.

— Что именно?

— Застревают люди.

— Каждую зиму. Привыкли, тут вам без столичных экспресс служб расчистки дорог.

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на комнату. Облезлые стены, старый диван с продавленными подушками, шкаф с медикаментами, железный стол, заваленный бумагами. На подоконнике стояла кофеварка — древняя, но зато работающая. Рядом с ней банка растворимого кофе, сахар, пара кружек и презентованное кем-то печенье.

— VIP-условия, — сказал он с усмешкой.

— У нас обычная городская больница. Как я уже и говорила VIP-отделение открыли наверху, но туда сейчас не попасть.

— Понял…

Я кофеваркой не пользовалась. Подошла к электрочайнику, включила. Вода в нем ещё была, Люда налила утром. Насыпала в кружку растворимого кофе, залила кипятком. Запах разнёсся по комнате, горький, знакомый.

— Хотите? — спросила я, обернувшись.

Андрей посмотрел на кружку в моих руках. Потом на чайник, снова на меня.

— Это растворимый?

— Да. Зерновой тут не водится.

Он поморщился, но кивнул:

— Давайте.

Я нашла еще и пару одноразовых стаканчиков, сделала кофе охранникам, а Биг Боссу налила в кружку, протянула ему. Он взял, сделал осторожный глоток, поморщился сильнее.

— Привыкнете, — сказала я. — К утру даже понравится.

— Очень в этом сомневаюсь.

Я села на стул напротив, обхватила свою тару обеими руками. Тепло разливалось по пальцам, приятное. За окном выл ветер, в коридоре слышались голоса — Люда успокаивала очередного пациента. Обычная ночь в дежурстве как будто, только вот гость необычный. Мне даже лицо его стало казаться знакомым, но я не так чтоб следила за медиа и всей этой мишурой.

— Сколько вы уже дежурите? — спросил Андрей.

— С утра.

— И до утра будете?

— Да.

— Это законно? Столько часов подряд?

Я хмыкнула:

— Вы что, трудовую инспекцию вызовете?

— Нет. Просто спросил.

— Законно или нет, но по-другому никак. Людей не хватает… Кто-то заболел, кто-то в декрете, кто-то уволился. Остаются те, кто остаются.

Он кивнул, будто понял. Допил кофе, поставил кружку на стол.

— Вы хороший врач, — сказал он.

Я подняла взгляд.

— Оу, спасибо, но с чего вы взяли?

— Умею оценивать профессионалов. Вы работаете быстро, без суеты. Знаете, что делаете, не пасуете перед вызовами и умеете приструнить слишком нахальных, — он ткнул в себя пальцем. — Ну и самое главное, вправили вывих почти без боли. Миниатюрная женщина, здоровому лбу.

— Это моя работа.

— Не все так работают. Я видел врачей, которые делают вид, что работают. А вы выкладываетесь и любите то, что делаете.

Я пожала плечами, допила кофе. Не знала, что ответить. Комплименты от пациентов — редкость. Обычно либо молчат, либо ругаются, что долго, больно, дорого.

— И что, не пытались жаловаться никуда? Чтоб улучшили условия труда?

— А смысл, кому-то помогло? Мы выбили финансирование на одно отделение — хирургию, туда важнее. Остальное теперь ждать…

Он помолчал, потом вдруг спросил:

— Почему вы дежурите в Новый год?

— А вам-то что?

— Просто интересно. Обычно в такие дни люди с семьёй.

— Не у всех есть семья. Вот вы, например, по делам носились, вместо домашнего праздничного стола, да еще и людям своим нормально отпраздновать не даете. Вот, сидят, бедные, в богом забытой больничке. Вас тут разве что от белок охранят, честное слово.

От моей прямолинейности его охранник подавился кофе, который как раз собирался отпить, а сам Биг Босс посмотрел на меня внимательно, прищурился, явно собираясь что-то ответить, но я пошла на опережение:

— Так, все, перерыв закончен, работа никуда не делась, пациенты ждут.

А то, что у меня больше нет семьи — это не его дело.

Совсем.