Глава 5

Я вернулась в ординаторскую около двух ночи. Ноги гудели, спина затекла, а в голове уже начинали стучать молоточки от усталости и недосыпа. Последние два часа были сплошным потоком: перелом ключицы, порезанная ладонь, вывихнутая челюсть (двое мужиков подрались из-за того, кто громче орал «С Новым годом!»). Самое главное, погода была совершенно отвратительная и добирались к больнице самые тяжелые, из тех смельчаков, которым вариант замерзнуть или если заметен уже не страшен. А сколько по домам сидит травмированных, тех, кто выходить не рискнул? Чувствую, с такой погодой и обстоятельствами, авральные дни будут всю неделю…

Людмила осталась в приёмном покое — дежурить и заодно следить, чтобы народ не разошёлся совсем. Охранники Андрея вышли размять ноги, один пошёл курить у служебного выхода, второй просто ходил по коридору, наверное, затекли мышцы.

Я толкнула дверь ординаторской, вошла. Андрей сидел на диване, смотрел в телефон.

— Не спите? — спросила я.

— Не получается.

— Плечо болит?

— Терпимо. Просто не привык спать сидя.

Я подошла к чайнику, дождалась, когда погаснет лампа нагрева, налила себе кипятка, насыпала растворимого кофе. Третья кружка за ночь, или четвёртая? Если честно, даже сбилась со счёта, да и вкус с запахом превратились в сплошную противную горечь, но кофеин нужен был позарез.

— Хотите ещё? — спросила, обернувшись.

— Нет, спасибо. От вашего кофе у меня изжога.

Я усмехнулась:

— Добро пожаловать в реальность.

Села на стул напротив дивана, обхватила кружку руками. Одна радость, приятное тепло разливалось по пальцам. За окном метель немного стихла, но ветер всё ещё выл, снег бил в стекло мелкой дробью. Часы на стене показывали два двадцать. Ещё пять часов до конца смены, а там дождаться снегоуборочную технику и когда дороги расчистят.

— Вы всегда так работаете? — спросил Андрей.

— Как?

— Вот так, — он обвел меня рукой, — даже не присели толком с момента, как я сюда попал.

— Работы много. Некогда сидеть.

Он покачал головой:

— Спасать жизни ценой собственного здоровья так себе стратегия.

Я пожала плечами, сделала глоток кофе. Обожгла язык, но проглотила.

— У вас ведь что-то произошло, — Биг босс не спросил, констатировал факт. — Простите, конечно, что лезу со своими выводами…

— С чего вы взяли?

— Потому что вижу? Мне кажется, каждому здесь это понятно. Сотрудникам вашим в первую очередь. Они вас опекать пытаются, хотя вы, конечно же, не так чтоб позволяете. Да и работаете как человек, который бежит от чего-то. Или от кого-то.

Я замерла, кружка застыла на полпути к губам. Он не отводил взгляд. Просто смотрел и ждал… чего? Реакции? Честного ответа?

— Не ваше дело, — сказала я наконец и сделала глоток.

— Не моё, — согласился он. — Но я всё равно вижу.

Телефон в кармане завибрировал, давая мне шанс уйти от темы беседы. Впервые я была рада тому, что мам не легла спать, а звонила… Правда, уже третий раз за ночь… А ведь он прав, все старалась меня спросить, поддержать, проявить участие. Вот, даже мама своими звонками!

— Катюш, ты как там? — голос мамы звучал встревоженно.

— Нормально, мам. Работаю, как всегда. Ты почему еще не спишь?

— Поела хоть что-то? — вопросом на вопрос ответила она.

— Ну да, я же говорила, Люда бдит.

— Катенька, я волнуюсь за тебя.

— Не надо. Я взрослая девочка, справлюсь.

Пауза. Мама вздохнула:

— Я знаю, что ты справишься, просто иногда хочется, чтобы ты не справлялась одна.

Горло перехватило. Я сглотнула, зажмурилась.

— Мам, мне правда надо идти. Пациенты ждут.

— Хорошо, солнышко. Позвони утром, когда освободишься.

— Позвоню.

— Мама волнуется, — сказала я, пряча телефон в карман. — Думает, что я одна не справлюсь.

— А вы справляетесь?

— Пока да.

— А потом?

Я посмотрела на него:

— Откуда мне знать, что будет потом?

Он кивнул, будто понял. Помолчал, потом сказал:

— Я вот много думал сегодня о ваших словах, про то, что заставил охранников в новогоднюю ночь семьи бросить, да и самого носит… Так вот, у меня была жена. Пять лет назад ушла к моему партнёру. Вернее, уже бывшему партнёру.

Я не ожидала таких откровений, конечно. Подняла взгляд, посмотрела на него. В самом деле, богатые тоже плачут…

— Они встречались полгода за моей спиной, — продолжил он. — Я не замечал, работа, сделки, инвесторы и инвестиционные проекты… я почти жил на работе… Думал, что строю будущее. Для неё, для нас. А она просто ждала, когда я уеду в командировку на подольше. Это забавно, знаете, когда участие и частые вопросы из серии: «надолго в этот раз уедешь?» воспринимаются как забота и тоска, а на самом деле просто шкурный интерес.

— Как узнали?

— Да она сама сказала, хоть за это спасибо. Пришла, собрала вещи, объяснила, что с Димоном ей интереснее, а я слишком зациклен на работе и у меня нет времени на отношения.

Он замолчал, потёр переносицу.

— Самое смешное, что она была права. Я правда не уделял времени. Думал, что любовь — это когда ты обеспечиваешь, создаёшь базу, вручил карту на которой не пусто и можно тратить не стоя перед выбором: хлеб или молоко, а положить и то, и другое. А оказалось, что любовь — это когда ты с красивыми жестами для соцсетей, руки с переплетенными пальцами на фоне руля тачки с известным логотипом, и музычка в сообщениях.

Я слушала, молчала. Не знала, что сказать. Его история звучала знакомо. Слишком знакомо.

— С партнёром тоже расстались?

— Да. Бизнес развалился. Тут или пахать или позировать. Там история так себе закончилась, в плане работы. Пришлось делить активы через суд. Год судебных тяжб. Потом ещё два года, чтобы восстановиться, но у меня все вышло.

— А с женой?

— О, у них все окейно, они поженились, есть сын, живут в Испании. По фоткам так счастливая семья, белый песок, улыбки. Как там на самом деле неизвестно, но наверное, она сделала правильный выбор и получила того мужика, кто поддерживает все ее порывы.

Я допила кофе, поставила кружку на стол. За окном ветер стих окончательно. Снег падал теперь медленно, почти вертикально. Буран выдыхался.

— А вы? — спросил Андрей. — У вас кто-то был или есть?

— Муж, — ответила быстро. В принципе, можно было и не отвечать, но на откровенность хотелось ответить откровенностью, поэтому я добавила, — был.

— Развелись?

— Пока нет. Но будем. Скоро.

— Так вот почему вы сегодня здесь, — очередной не вопрос, а вывод.

Я помолчала. Рассказывать? Не рассказывать? Какая разница, в общем-то. Он чужой человек, завтра уйдёт и забудет.

— Застукала его с ординаторшей, двадцать девятого декабря. Пришла с хорошей новостью, а застала классику жанра.

Андрей кивнул. Не удивился, не стал причитать «как так можно» или «какой негодяй». Просто кивнул.

— И как вы?

— О, сначала было просто пусто. Как будто выключили свет, и ты стоишь в темноте, не понимая, куда идти. А больно стало потом, когда он сказал, что научную статью, которую мы писали вместе два года, отправил только под своим именем, без меня. Потому что мне, цитирую, «слава не нужна, я рабочая лошадка». На самом деле, в таких ситуациях всегда виноваты двое, не только мужик, а в вашем случае — женщина. Я, например, сама не понимала, с кем живу. Четыре года вкалывала на двоих, думала, что это нормально. Что так и должно быть — один делает карьеру, второй обеспечивает тыл. А оказалось, что я просто удобная. Надёжная. Как швейцарские часы — заведи и забудь.

Слова вышли злыми, жёсткими. Я не хотела так говорить, но они вырвались сами. Весь этот яд, который копился два дня, вылился наружу.

Андрей смотрел на меня молча. Потом сказал:

— Он идиот.

— Почему?

— Потому что не увидел, что у него есть.

Я усмехнулась:

— Вы меня совсем не знаете. Может, я плохая жена с неубранной квартирой и не умеющая встречать борщом и варениками? Может, он прав, и я правда слишком зациклена на работе.

— Вы не плохая жена, — Андрей качнул головой. — И уверен, дома у вас стерильный порядок, как в приемном покое. По вам сразу видно, вы вкладываетесь на полную, без остатка. И он этим воспользовался. Возможно, в моих отношениях с бывшей есть моя вина, не спорю, но в ваших вашей точно вашей нет.

— Спасибо, — горло перехватило. Я отвернулась, посмотрела в окно.

— За что?

— За ваши слова и поддержку. Возможно от близкого человека я бы вряд ли слушала. А вы… потом кого-то встретили? — спросила я. — После жены?

— Встречал много прекрасных женщин, — он поиграл бровями, и я усмехнулась. Ну, конечно, глупый вопрос. Передо мной сидит шикарный, богатый мужик, конечно он кого-то встретил, мать! — Но ни с кем не сложилось во что-то серьезное. Наверное, я стал слишком осторожным. Перестал верить, что кто-то может быть рядом не из-за денег или связей, а просто так. Потому что хочет.

— Понимаю.

— А что, у вас уже есть план по покорению бедных мужских сердец?

— Ой, нет, пока не до того. Сначала надо разобраться с разводом, снять жильё, пободаться за статью под своим именем. Потом, может, и до личной жизни дойдёт.

— Мне нравится ваш боевой настрой. Особенно по борьбе за публикацию.

— Ну, я однозначно попробую. Пригрожу мужу комиссией по этике, если не отзовёт публикацию. У меня есть все черновики, доказательства. Он знает, что проиграет. Должен отозвать.

Андрей кивнул:

— Правильно. Не отступайте. — Он посмотрел на часы, вздохнул, — почти три. Вам надо отдохнуть.

— Не-а, мне надо работать, совсем чуть-чуть осталось.

Я встала, подошла к раковине, сполоснула кружку. Посмотрела на своё отражение в старом зеркале над краном. Лицо бледное, круги под глазами чёрные, волосы растрепались. Выгляжу ужасно. Но это неважно. Главное — дожить до утра, потом рухнуть в кровать и проспать сутки.

— Катя, — позвал Андрей.

Я обернулась. Он смотрел на меня серьёзно, без улыбки.

— Что?

— Если вам понадобится помощь — с разводом, с жильём, с чем угодно — скажите. Я могу помочь.

— Зачем? — спросила я прямо.

— Потому что вы того стоите. Вы спасаете людей каждый день, работаете на износ, держите лицо, даже когда внутри всё разваливается. Таким людям надо помогать. Это правильно.

Я не знала, что ответить. Горло сдавило, в глазах защипало. Я отвернулась, чтобы он не увидел.

— Спасибо, — выдавила я. — Но я справлюсь сама.

— Ну, другого ответа я, конечно не ожидал. Если бы он прилетел, наверное буран с новой силой зашелся. Но предложение остаётся в силе, помните об этом.

Я молча кивнула и вышла в коридор. Прислонилась к стене, закрыла глаза. В груди что-то болело — не сердце, глубже. Там, где живут эмоции, которые прячешь от всех. В эту странную новогоднюю ночь, в облезлой ординаторской районной больницы, я почувствовала что-то новое. Не надежду, слишком громко сказано, скорее проблеск в том, что бывают люди, которые видят прежде всего тебя — не твою функцию, полезность или выгоду, а тебя. Человека. Я оттолкнулась от стены, пошла в приёмный покой. Люда сидела за столом, перебирала бумаги.

— Катюш, живая? — она подняла голову.

— Живая. Что там у нас?

— Пока тихо. Народ успокоился, кто-то даже заснул.

— Хорошо. Тогда я пройдусь по палатам, проверю, как там стационарки.

— О, спасибо, я сама еще не успела.

— И тебе спасибо, Люда.

— За что? — удивилась она.

— За все. Особенно за разносолы к картофелю, — подмигнув, пошла по коридору. Работа. Пациенты. Это я знаю, умею и это держит меня на плаву. Пока курсировала от кровати к кровати размышляла о том, что может быть начмед был прав? Про новые встречи, которые меняют жизнь.

Может, эта ночь, в моем случае, одна из таких?