Глава 9

На смену в субботу я шла с тяжёлым и одновременно предвкушающим чувством. Сегодня придёт Андрей и я никак не могла понять, чего во мне больше, ожидания или страха?

Всю пятницу я думала о встрече. Перебирала в голове, что скажу, как поздороваюсь, как посмотрю. Глупо. Я врач, он пациент, всё предельно профессионально. Сниму повязку, проверю подвижность сустава, дам рекомендации, отпущу. Обычная процедура, которую делала сотни раз.

Только почему-то руки потели, когда я думала об этом.

Я припарковалась, но продолжала сидеть в машине, смотрела на входные двери как загнанная в угол мышь. Сердце стучало как перед экзаменом.

— И куда подевалась твоя сила духа, Катя? — проворчала себе под нос. — Ты же понимаешь, что не выйдет здесь сидеть все время, да?

Выдохнув, я с большей силой, чем требовалось, хлопнула дверцей и поспешила к служебному входу, поднялась в ординаторскую. Толкнула дверь и… замерла на пороге.

У стены, на столе, где обычно стояла наша древняя кофеварка, красовалась машина. Новенькая, блестящая, с кучей кнопок и дисплеем. Профессиональная кофемашина, какие стоят в дорогих кафе. Рядом с ней — упаковки зернового кофе, штук пять разных сортов.

А рядом со столом стояло кресло. Массажное. Большое, кожаное, с панелью управления на подлокотнике.

Я моргнула:

— Это еще что за фокусы?

На кофемашине лежала записка. Белая карточка, ровный почерк чёрными чернилами:

«Чтобы руки, которые спасают, не дрожали от усталости, а согревались теплом вкусного кофе. Жду с нетерпением осмотра. Андрей».

Я стояла, держа записку, и не понимала, что чувствую. Удивление? Смущение? Злость? Радость? Всё вместе, комом в груди.

— Катюха! — Люда влетела в ординаторскую, как ураган. Лицо раскрасневшееся, глаза сияют. — Ты видела⁈ Ты это видела⁈

— Вижу, — я повернулась к ней.

— Привезли вчера вечером! Двое мужиков, серьезные такие, говорят, доставка для травматологии, от Андрея Викторовича Крылова. Виктор Павлович сначала не поверил, думал, ошибка. А они документы показали, а там всё официально, подарок для отделения. Поставили, подключили, инструкцию оставили. И уехали!

Она говорила быстро, захлёбываясь словами. Подбежала к кофемашине, погладила её, как кошку:

— Катюнь, это же чудо! Ты представляешь, сколько она стоит? Я в интернете смотрела — тысяч двести минимум! А кресло! Массажное! Я уже попробовала, пока тебя не было. Боже, это рай! Спина как новенькая!

Я смотрела на неё, потом на кофемашину, потом на записку в своих руках.

— Люд, а это… не слишком?

— Что слишком?

— Дорого. Он не должен был…

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую:

— Катя, ты о чём? Это же подарок! Для отделения! Мы теперь пить будем нормальный кофе, а не эту бурду растворимую. Радоваться надо!

Она замолчала. Подошла ближе, посмотрела мне в глаза. Потом хитро прищурилась:

— Слушай, любая другая баба на твоем месте до потолка бы прыгала. Это же мечта! Богатый, красивый, порядочный! Ты, только не обижайся, выстрадала свое счастье и такого мужика. Этот твой зажравшийся тюбик с четвертого этажа тебя не достоин. И всем давно все ясно.

Я развернулась, прошла к шкафчику с медикаментами. Надо было чем-то занять руки, а то они мелко подрагивали. Тем временем Люда не отставала:

— Ты чего, краснеешь там?

— Я не красная.

— Красная-красная. Ка-ать, если мужик дарит кофемашину за двести тысяч и пишет, что ждёт с тобой встречи это ого какой интерес! Дай себе шанс. Ладно?

Дверь открылась и вошёл Виктор Павлович, избавив тем самым от необходимости ответа.

— О, Катя, с добрым утром. Уже увидела подарок?

— Да кто ж пропустит такое.

— Крылов — хороший человек, — начал он без предисловий. — Я с ним вчера разговаривал. Он сказал, что хочет помочь отделению и спросил, что нам нужно в первую очередь. Я просил нормальную технику и оборудование. Он пообещал подумать. А сегодня утром пришло письмо, его фонд готов выделить деньги на ремонт процедурной и закупку нового инвентаря.

Я уставилась на него:

— Серьёзно?

— Серьёзно. Правда, с одним условием.

Сердце ёкнуло:

— Каким?

— Чтобы ты лично курировала процесс. Он сказал, что доверяет твоему профессионализму. Хочет, чтобы ты участвовала в выборе, контролировала ремонт. Что скажешь?

А что тут сказать… У меня дар речи буквально отняло.

Виктор Павлович посмотрел на меня внимательно:

— Катя, я не знаю, что там между вами закручивается, не мое это дело, но если он готов вложить деньги в наше отделение — это шанс. Мы годами просили, выбивали, умоляли… ну, ты знаешь результат. А тут человек просто взял и дал. Это дорогого стоит. Подумай, он ведь заговорит и об этом, когда на осмотр явится.

Начмед ушел, а я осталась стоять, тупо пялясь на кофемашину.

Люда подошла, обняла меня за плечи:

— Ну что, доктор? Будешь пить нормальный кофе?

— Буду, — выдавила я.

— И встречаться с Крыловым?

— Люд!

— Что «Люд»? Что ты ему скажешь?

Я помолчала. Потом тихо:

— Не знаю.

Она засмеялась, поцеловала меня в щёку:

— Скажешь то, что чувствуешь. Просто будь собой, тем более он уже видел тебя настоящую. И ему понравилось. Иначе не было бы всего этого.

Она обвела рукой ординаторскую, а я приготовилась работать, время до его прихода еще было.

Пациенты начали приходить после девяти. Обычная суббота — кто-то упал дома, неудачно съехал с горки, поскользнулся на пороге магазина…

В одиннадцать часов Люда заглянула в процедурную:

— Кать, иди попробуй кофе, кажется, научилась варить. Получается обалденно!

Люда нажала пару кнопок, машина зажужжала, загудела. Из носика полилась струйка тёмной жидкости, ароматной, густой. Я взяла чашку, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

— Ну как? — Люда смотрела с надеждой.

— Хорошо. Очень хорошо.

Она просияла:

— Вот видишь! Теперь мы будем пить как люди!

В дверь постучали. Один раз, негромко. Я обернулась.

На пороге стоял Андрей. Сердце ухнуло вниз, а пальчики начали мелко подрагивать.

— Здравствуйте.

— Добрый день, — голос прозвучал тише, чем мне бы хотелось.

Люда засуетилась:

— Андрей Викторович! Проходите, проходите! Катя вас примет сейчас!

Он вошёл, кивнул ей. Потом посмотрел на кофемашину, усмехнулся:

— Пользуетесь?

— Да, — выдавила я. — Спасибо. Это… очень щедрый подарок.

Мы замолчали. Просто стояли и смотрели друг на друга. Люда, явно поняв, что лишняя, засмеялась:

— Ладно, я пойду. В приёмном покое посижу, подежурю. Если что — зовите!

Она выскочила, закрыла дверь.

Мы остались вдвоём.

— Присаживайтесь, — сказала я наконец. — Сейчас посмотрю руку.