30. Возвращение домой

– Маш, может, ты передумаешь? Ещё не поздно, – сосредоточено посмотрела на меня Вера, заботливо поправив выбившуюся из хвоста прядь волос. Мы стояли друг напротив друга в зале аэропорта неподалёку от стоек с паспортным контролем. – Нет, Вер, – отрицательно покачала я головой. – Я всё‑таки полечу. – Я честно не понимаю, что случилось, – всплеснула руками Вера. – Это из‑за того, что я улетала в командировку и бросила тебя, да? – Да нет же, – заверила её я. – Мне у тебя было очень хорошо! Правда. Просто захотелось домой. Как ни противно было врать любимой тёте, но правду я бы ни за что ей не сказала. Во‑первых, потому что мне сложно давались даже мысли на эту тему, не говоря уже о разговорах. А во‑вторых, Вера наверняка бы меня не поняла. Снова бы принялась убеждать, что я никому ничего не должна. А мне от этого только хуже становилось. Потому что чувствовала я себя совсем иначе. – Точно ничего не случилось, Маш? Как‑то ты совсем странно сорвалась. Это не из‑за Ильи случайно? – с подозрением посмотрела на меня Вера. – Нет, конечно, при чём тут Илья, – пробормотала я, опустив глаза. Чувствуя, как сжалось сердце уже от одного только упоминания его имени. – Мне казалось, у вас что‑то завязывается с ним, – не унималась тётя. – Вер, тебе показалось, – резковато ответила я, вскинув взгляд. Нужно было срочно заканчивать этот разговор. Она недоверчиво покачала головой, а я демонстративно посмотрела на время. – Ну всё, Вер, езжай уже домой. Не люблю долго прощаться. Вера тяжело вздохнула. – Но время же ещё есть, Маш? Меня начала мучить совесть. Неблагодарная я племянница. Не знала, как исправить ситуацию, поэтому просто подошла и крепко обняла тётю. – Верочка, я буду очень скучать, – прошептала я, стискивая её изо всех сил. И чувствуя, как наворачиваются слёзы. – Обязательно прилечу к тебе ещё, как только смогу. Люблю тебя. – Ой, ну всё. – Всхлипнув, она отстранилась от меня и смахнула тыльной стороной ладони слезинки с глаз. – Всё‑таки довела меня, засранка такая. Я тоже тебя очень люблю. Давай, береги там себя. Плюй на всех. И запомни – ты у себя одна. Кроме тебя самой никто о тебе не позаботится. Я через силу улыбнулась, пропуская её слова мимо ушей. Вечно она пыталась давать мне какие‑то советы из разряда фантастики. Хотела бы я наплевать на всех, и даже пыталась так поступать иногда. Только после меня всё равно неизбежно начинали терзать угрызения совести. – Ну всё, пока! – Вера стряхнула с рукава моей шубки невидимые пылинки, на миг крепко сжала мою ладонь своей рукой, а потом развернулась и быстро застучала каблучками по направлению к выходу из терминала аэропорта. – Пока, – шепнула я ей вслед и побрела к зоне паспортного контроля, катя за собой свой багаж. Оказавшись по ту сторону терминала, где Вера наверняка не могла меня больше увидеть, я первым делом решила переодеться. Нашла свободное кресло для ожидания, сложила на него свой рюкзак и чехол со складным мольбертом, после чего присела на корточки возле чемодана и достала оттуда свой пуховик. Сняла с себя шубку, тщательно свернула и аккуратно уложила на освободившееся место. После того как купила обратный билет, сфотографировала и отправила его маме, написав, что сегодня прилетаю. Маловероятно, конечно, но вдруг они с папой решат встретить меня в аэропорту? Не хотелось бы сходу демонстрировать Верин подарок. Вряд ли он им понравится. Переодевшись, я присела на сидение и принялась ждать, когда объявят посадку на мой рейс. Достала из рюкзака телефон, посмотрела время. Взгляд скользнул по иконке мессенджера, в который теперь не хотелось даже заходить. В груди снова невыносимо запекло. Я отвратительно поступила с Ильёй. Чувство вины душило меня, доводя до отчаяния. Но ещё больше мучило чувство потери. И несправедливости этого мира. Чёрт, я ведь всего лишь хотела быть счастливой! Никому не желала зла… Но почему только и делаю, что это зло творю? Надеюсь, Илья простит меня. Знал бы он, как больно мне было расстаться с ним. Как хотелось плюнуть на всех по совету тёти, но… Я бы не смогла. И без того уже многое позволила себе. Развлекалась тут с Верой, радовалась жизни. Наслаждалась встречами с Ильёй, своей страстной влюблённостью в него… Пока Андрей там страдал. Я просто ненавидела себя за это! А теперь ещё и Илью обидела. Но ему я хотя бы ничего не обещала. И он уже взрослый состоявшийся мужчина. Переживёт. Уверена, у него нет недостатка в женщинах. Он быстро утешится. От такого предположения захотелось завыть. На самом деле это я сейчас пыталась себя утешить, но вышло только ещё хуже. Наконец, объявили мой рейс, и я смогла хоть ненадолго отвлечься от самобичевания, отправившись занимать очередь на посадку. Перелёт дался мне нелегко. На протяжении всего времени самолёт попадал в турбулентность, его трясло, и меня трясло вместе с ним. От страха. От ужасных мыслей, что лезли в голову. Когда я добралась до Новокузнецка, чувствовала себя разбитой. В аэропорту меня, конечно, никто не встречал. Написала маме сообщение, что долетела, в ответ получив лишь скупое «хорошо». На такси добралась до нашей старенькой хрущёвки. Открыла подъезд магнитным ключом и вошла внутрь с уже привычно потяжелевшим сердцем. Выдохнула, лишь когда поднялась на свой третий этаж. Одной рукой придерживая чемодан и мольберт, сунула ключ в замочную скважину, но не успела повернуть. Дверь открыли с внутренней стороны. И меня встретила мама. – Привет, – робко улыбнулась я ей, шагнув через порог и слегка разведя руки в стороны. Хотела попробовать обнять её. Ведь мы давно не расставались на такой срок. Но мамин вид, как и обычно в последнее время, не располагал к объятиям. Её сухое морщинистое лицо оставалось холодным и отстранённым. И я почувствовала, как внутри меня тоже всё заледенело.