49. Несокрушимая сила

Есть такие друзья, с которыми ты можешь не видеться и не разговаривать годами, иметь разные взгляды на жизнь, но от этого между вами ничего не меняется. Вы всё равно остаётесь близкими людьми и при первой же необходимости примчитесь друг другу на подмогу. Как правило, это друзья детства. – Привет, Костя*, – приложил я к уху телефон. – Привет, Илья, – раздался голос Майского на том конце провода. – Сколько лет сколько зим. Как ты, брат? Жив‑здоров? – Нормально, Костя. Жив и здоров. Сам как поживаешь? – У меня тоже всё хорошо. Ты где сейчас? Давай подъеду, поговорить надо. – Я в Москве, Кость. – Ничего себе, как тебя туда занесло? – удивился друг. – Долгая история. Потом как‑нибудь при встрече расскажу, – пообещал я. – Что у тебя за дело? По телефону нельзя? – Да нет, можно и по телефону, я просто думал повидаться, раз уж созвонились наконец. Короче, у меня тут друг один хороший приболел. Врач нужен ему толковый. Неофициально чтобы приехал, посмотрел его, лечение назначил. А то к нему ходит там один, но я ему не доверяю. По‑моему, не шарит ни фига, угробит ещё человека. Сможешь как‑то помочь? – Что‑нибудь придумаем, Кость. Я сам не знаю, когда вернусь, но у меня есть пара надёжных коллег. Переговорю с ними и перезвоню тебе. – Спасибо, брат, очень выручишь. Сам‑то как хоть? Точно всё нормально у тебя? – Да как тебе сказать… – Я устало потёр виски. – Мне походу тоже твоя помощь скоро понадобится. У тебя есть какие‑нибудь связи в Москве? – Да, есть. А что случилось? – Да тут, ты не поверишь, неожиданное наследство на меня свалилось… Я тяжело вздохнул и рассказал другу в общих чертах всё как есть, обрисовал ближайшие перспективы. – Ясно. Попробую пробить ситуацию через свои каналы, – выслушав меня, пообещал Костя. – Охренеть, конечно, Илюха. Так ты у нас теперь не последний человек в столице? – хохотнул он. – Ага, при условии, что вывезу всю эту историю, – усмехнулся я. – Вывезешь, не ссы, – заверил друг. – Я ещё Туманову сейчас позвоню, у него тоже друзья есть в Москве. Чем сможем, поможем тебе. Как, говоришь, фамилия у отца твоего, Илларионов? – Да. Илларионов. Сергей Павлович. – Всё решим, Илья, не переживай. – Спасибо, Костя. Я твой должник. – Да завязывай, сколько раз ты меня выручал. Мы попрощались, я отключился и откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза. Ну вот и одной проблемой меньше. Хорошо, когда есть друзья. Дал себе немного отдохнуть, а потом встал и принялся мерить шагами гостиную, обзванивая старых приятелей из мединститута. Которым доверял. Решая сразу два вопроса. Сначала по просьбе Кости. Потом по операции Андрея. Не заметил, как пролетело время – за огромными окнами отцовского особняка уже начинало темнеть. Заглянул на кухню, но девчонок там не было. Наверное, поднялись наверх. На столе стояли полупустые чашки с недопитым чаем, валялись обёртки от различных сладостей, а ещё обнаружилась корзинка с фруктами. Поняв, что дико проголодался, стащил из неё яблоко и в пару укусов проглотил. Вернулся в гостиную – не хотелось бродить по дому, разыскивая девочек. Надеялся, что они сами ко мне придут, когда Лиза успокоится. Сел на полюбившийся мне диван, откинулся на его анатомически удобную спинку, чувствуя сокрушительную усталость. Снова прикрыл глаза, мечтая лечь и уснуть. Мы с Машей остановились в отеле, но что‑то мне подсказывало – эту ночь придётся провести здесь. Бросить Лизу одну в такой момент было бы супер‑жестоко. Послышались негромкие шаги, я открыл глаза и увидел Машу. Она пересекала гостиную одна. – Где Лиза? – спросил я, потерев глаза. – У себя в спальне, – тихо отозвалась малышка. – Я напоила её успокаивающим чаем и проводила наверх. – Маша приблизилась ко мне и без церемоний, так по‑домашнему забралась на мои колени, чему я дико обрадовался. Тут же сграбастал свою любовь в жадные объятия. – Как она? – спросил я, наслаждаясь сладким запахом Машиных волос, к которому уже успел пристраститься. – Уснула. Бедняжка, – ответила она, тяжело вздохнула и прижалась щекой к моей груди. – Так жалко её… – Спасибо тебе, малыш, – тихо произнёс я. – За что? – Не знаю, что бы я сегодня делал с Лизой, если бы не ты. – Да что ты такое говоришь, Илья, ты же врач, – отозвалась малышка, поглаживая меня по плечу, и я почувствовал в её голосе улыбку. – Придумал бы что‑нибудь. – Даже врачи иногда теряются, малыш. Так что ты меня сегодня спасла. Как же здорово, что ты полетела со мной. – Я теперь всегда и везде за тобой, – сладко зевнув, прошептала она. Я улыбнулся, поцеловал в макушку и потрепал мягкие волосы. – Выходи за меня замуж? – Слова как‑то сами собой слетели с губ. Сам не знаю, откуда они взялись. Маша оторвала голову от моей груди и ошарашено уставилась мне в глаза. Кажется, мы оба в этот момент резко проснулись. Навязчивое сонное состояние как рукой сняло. – Прости, что так делаю предложение, не по‑человечески, – поморщился я, оправдываясь. – Даже кольцо не успел купить. И время выбрал не самое подходящее… Но мы потом всё наверстаем, я тебе обещаю. Просто скажи мне сейчас – да или нет? – Да. Конечно, да! – выпалила она. Её глаза светились неподдельным восторгом, и я невольно залюбовался ими, чувствуя, как в груди набирает темп сердечная мышца. – Я тебя люблю, – прошептал, приникая к её губам. – И я тебя… люблю безумно… – ответила в перерывах между поцелуями детка со сбившимся дыханием. Бережно придерживая за спину, я повалил её на диван. Говорят, счастье никому не даётся легко. А если даётся – значит, впереди ещё ждут испытания. Я же всегда считал, что жизнь – и есть череда испытаний. Проходя через которые, мы либо ломаемся, либо становимся сильнее, умнее и… циничнее. Но теперь я понял, что ошибался. Цинизм – это по факту та же слабость. Уродливая маска, стыдливо прикрывающая наши уязвимые места. Любовь, добро и дружба – вот где настоящая несокрушимая сила. Нам с Машей предстояло ещё через многое пройти. Но в том, что мы вместе справимся с любыми трудностями, сомнений больше не возникало. Ведь самую главную силу в жизни мы уже получили. Это наша любовь. *Константин Майский – герой романа «Моя маленькая слабость» (прим. автора)