Глава 11

Меня до сих пор колотит, как только подумаю, через что мне пришлось пройти. От полной безнадёги, до отчаянной надежды и удручающего чувства потери. Эмоциональные качели выпотрошили меня.

В кладовке, куда меня бросили эти барыги, было тесно и пыльно, я то сидела в углу, то двигалась, то металась, как зверь в клетке. И о себе уже не думала, только Максе.

Мне надо выжить и забрать моего мальчика себе, потому что такой отец, как Батяев, продаст его, пропьёт или где-нибудь забудет.

Максюшка только переболел, а ножка у него не в порядке. По вине того же Бати. Тот его не бил, когда в себе был, а когда не в себе… мог толкнуть или грубо схватить. Вот так Макс со ступенек и слетел.

Когда на лестнице раздались тяжёлые шаги, я напряглась, схватила какой-то кусок пластмассы, который валялся под ногами, и приготовилась. Не весть какое оружие, но всё же.

Картавый голос разрезал темноту.

— Ну, что, кошка дикая, пошли, будем из тебя домашнюю делать. Да ты не бойся, я могу быть добрым, ты только угоди, и мы договоримся.

Чувство тошноты, поднявшееся в горле, было горьким и удушающим.

Высокий лысый мужик усмехался, поигрывая перочинным ножиком. А потом сложил его и сунул то ли за пояс, то в карман.

— Шнур, твою мать, иди сюда! — заорали откуда-то выше. — Шнур, тут Вася тебя на пару слов просит. Твои поцы делов наворотили. Ответить не хочешь?

Тот что-то прорычал недовольно с раскатистой «эр» и рявкнул:

— Ща!

Дверь с грохотом воткнулась в проём.

А я на цыпочках подошла и потрогала её.

Потому что не услышала ни то, как замок закрывался, ни затвор засова. Ничего. Путь был открыт…

И было очень страшно, когда я вылезала из прямоугольного окошка, расположенного почти вровень с землёй.

Кто-то тут курил и оставил его приоткрытым.

Ну а забор был не очень высоким, его я каким-то чудом перепрыгнула. На адреналине, как говорится.

И район с высотками теперь мне казался и близким, и далёким одновременно.

Тут частный сектор: мрачный, опасный, старый, а там — цивилизация, куда я неслась без оглядки.

— Ты адрес знаешь, где это? — спрашивает Лёша.

Качаю головой. Мы сидим на кухне, где он чуть прибрался. Я грею руки о чашку чая и смотреть на Кантемирова не смею.

— А показать сможешь? Узнаешь, если увидишь?

Киваю.

Это да… на месте сориентируюсь.

— Хм… — Кантемиров задумчиво трёт затылок, а потом вынимает телефон и набирает кого-то.

Я всё-таки поднимаю взгляд и вижу его широкую спину. Он стоит возле окна, лицом к городу. Слушаю гудки в трубке вместе с ним, пока на звонок не отвечают.

— Егор, привет, — голос у Кантемирова непринуждённый и лёгкий. — Ты как? Нормально? Спина как? А нога? Чего? Работает? Ты там не перенапрягайся, а то снова на костыли встанешь. Ага. Слушай, прости, что так поздно, но тут адрес надо один проверить. Можешь машину прислать? Я тебе свидетеля там нашёл. Покажет один притон. Я тоже съезжу. А… ты сам? Ну прекрасно, тогда увидимся.

Кантемиров даёт отбой и вздыхает.

— К-куда мы едем? — тихо спрашиваю.

Но он меня словно не слышит.

— Я Егору операцию как-то делал. Он мне обязан. Хороший мужик, в органах служит.

— Внутренних дел? — тупо спрашиваю.

— Да уж не внешних, — смеётся Лёша и замолкает. — Знаешь, когда работаешь хирургом, обрастаешь связями. Я кого только не оперировал. От консулов итальянского посольства до адвокатов. Не бойся, Мара. Связи у меня есть. Ты только правду мне скажи. Всё как есть. Без утайки. И мы все вопросы решим.

От его «все вопросы решим» у меня слёзы на глаза наворачиваются.

Я закрываю лицо ладонями. И нет… не плачу. Прячусь. Мне стыдно…

Лёша не казался мне каким-то супер-богом или мощным воротилой бизнеса. Он доктор Айболит. Сам так представился. Доктор Айболит, у которого всё сложно, а я… а мы… а мы с Максом ему ещё проблем прибавили. А он как супергерой какой-то. Всё может и зла не держит.

— Прости, Лёш, я не хотела.

— Чего не хотела? — раздаётся над головой.

— Вот этого. Всего. Я… я тебе жизнь испортила.

— Со сроками годности пока всё в порядке, — шутит Кантемиров, и я против воли начинаю хихикать.

Только бы не сорваться в истеричный плач.

В комнате тихо. И только тик-так от простых белых кухонных часов, стоящих на вытяжке, заполняет пространство между нами.

Мои запястья обхватывают горячие ладони. Лёша отводит руки от моего лица. А оно горит. Я чувствую, как щёки пылают. И кусаю губы, чтобы сдержать слёзы. Помогает слегка.

— Не плачь, я рядом.

И от его «я рядом» мне конечно, хочется плакать.

Кантемиров ласково касается моих губ своими губами. И поцелуй, мягкий, нежный, сладкий, меня чуть успокаивает. Я уж думала, он никогда больше меня не коснётся.

Но у Кантемирова огромное доброе сердце, которое он по какой-то причине решил открыть для меня. И Макса…

— Макс… — хнычу, снова морщась от слёз.

— Так теперь насчёт Макса. Что с Максом? Кто тебе Макс? И кто Батя? Это же не твой парень?

Мотаю головой.

— Прости, что соврала. Там всё сложно.

— Ну давай по полочкам. Макс?

— Мой племянник.

— А мама его?

— Моя сестра Рада, её уже нет в живых. Саша Батяев был её парнем. Они вместе куролесили. А когда Макс родился, подкинули мне. Ну я сама забрала… когда увидела, к чему дело идёт. Я работала из дома, за ребёнком смотрела. Какое-то время он в сад ходил, а я кофе варила в кафе по соседству. Родители в его жизни почти и не участвовали. Только он записан на отца. У меня его отберут, если что. А если Сашу посадят, Макс отправится в детский дом.

— Не отправится. С чего ты взяла? Это тебе Батяев твой сказал?

— Он не мой, — резко возражаю.

Но молчу.

— Обработал. Запугал. Что ещё, Мара?

— Я… я квартиру сегодня по дарственной отписала. Она моя была и Рады. Ну моя теперь… была.

— Приехали… — Лёшу немного шокируют новости, но он лишь делаешь вдох и снова сыплет вопросами. — А родители ваши где?

— Мама далеко живёт, папу с семи лет не видела. Не общаюсь ни с кем. Так сложилось исторически.

Мама уехала со своим настоящим полковником куда-то за Байкал и теперь воспитывает его великовозрастных детей от предыдущего брака. А мы с Радой… а мы с Радой, по её мнению, уже выросли. Чего нам помогать? Сами разберёмся. Она даже с Радой проститься не приехала. Так… сообщение прислала, что свечку поставила. Внук её вообще не интересует.

— То есть тебе с Максом некуда податься?

— Ну… да.

Телефон Кантемирова начинает трезвонить.

— Егор… быстро однако, — сообщает он. — Ну, поехали. Притон ему покажешь, а мы за Максом сразу. Знаешь, где он может быть? Идеи есть?

Пожимаю плечами.

— Есть… но не факт.

— Проверим, — строго произносит Лёша и тянет меня за руку за собой.