Глава 8

— О чём ты хотел поговорить? — врывается в мой кабинет Василина.

— Дверь закрой, пожалуйста, — прошу спокойно.

Она фыркает, всем своим видом показывая, как ей неприятно находиться рядом со мной. Что ж… тогда придётся ещё больше ей подпортить настроение. Но я другого выхода не вижу.

За последнюю неделю она умудрилась наложить личное отношение ко мне на рабочую атмосферу. Которая стала просто невыносимой.

— Ну, закрыла, — тянет с вызовом. — Теперь присесть? — спрашивает с улыбочкой и плюхается на свободный стул. — Ну, присела. Чего хотел, Кантемиров?

Её забавляет мой долгий вздох, который я не могу сдержать. А улыбка на моём лице — выбешивает.

— Ты чего такой весёлый?

— Ну, во-первых, Василина Игоревна, не Кантемиров, а Алексей Геннадьевич… — приподнимаю бровь. — Во-вторых, мне совсем не весело сообщать тебе, что вынужден перевести тебя в южный филиал.

— С чего это вдруг в южный? — складывает руки на груди. — Не пойду я ни в какой южный филиал. Это к чёрту на кулички и вообще не мой район.

— Там гинеколога толкового не хватает. Это временно.

— Возьми Грибакину, её и переводи. Она не хуже меня. Хотя… — усмехается. — Это, конечно, вопрос.

— Василина, — смотрю на неё в упор. — Нам сложно работается вместе. Я сейчас и там, и тут, и ещё дальше, пока Ярослав отсутствует.

У Ярика своя жизненная драма, которую они проживают с Лерой. Драма с элементами криминала. И ему сейчас не до работы. Восстановить бы здоровье и отношения с женой. Поэтому на мне оказались сразу три филиала. Свой, центральный и тот, которым Настя заведовала. Плюс собственный бизнес.

— Слушай, тебе надо, ты и переводись.

— Тогда я тебя приказом переведу.

— Я уволюсь.

— Увольняйся.

Ненавижу, когда человек начинает манипулировать. А Василина именно этим и пытается заниматься.

— Что? Я Ярославу пожалуюсь.

— Конечно, это твоё право. Жалуйся. А я ему уже подготовил пару служебных записок на твой счёт.

— Ну Кантемиров, то есть… тьфу! Алексей Геннадьевич! Зря я с тобой связалась.

— Вот домой ты зря ко мне заявилась. Не стоило, Василина. И не стоило вредить на работе. Если я виноват в чем-то, готов просить прощения. Личные отношения не равно рабочие. Можем, поговорить и выяснить, какие у тебя претензии ко мне.

— К тебе? Да никаких, Кантемиров , нет! Пиши грёбаный приказ. Поеду в южный филиал. Только б от тебя подальше!

Василина вылетает из кабинета, а я думаю, что всё не так уж и плохо прошло. Не побила, по крайней мере. А ещё я очень надеюсь, что она вскоре переключится на кого-нибудь другого. Более терпеливого. Говорят, двое людей одной профессии прекрасно уживаются друг с другом, понимают с полуслова, но у нас с Васей не вышло.

Знаю, что есть люди, которым нравится ревность. Они даже считают, что это какое-то типичное проявление любви. По мне — так удавка на шею. И высшая степень эгоизма.

Впервые с таким столкнулся, и очень надеюсь больше никогда не напороться на подобного человека.

Хотя… хотя всё меньше мне хочется на кого-то напарываться.

Я лениво улыбаюсь, думая про Мару. Откидываюсь на спинку кресла, повожу уставшими плечами.

Горькая Мара… Ну какая же она горькая? Она очень даже сладкая.

Пока её целовал, сполна это ощутил. Её губы по вкусу как белый шоколад. А пахнет от неё чем-то вкусным. Хочется зацеловать и облизать. И сжать в объятьях и пойти дальше, сделать своей.

Малышка с огромными бездонными глазами.

Она, конечно, переживает свою трагедию, но ущербной не выглядит. Напротив, Мара полна гордости и стойкости, и силы. Её внутренний стержень поражает. Похоже судьба не раз бросала её на лопатки. Но она встаёт и идёт дальше. Ради себя. Ради сына.

Надеюсь, доверия между нами станет больше, и она расскажет мне свою историю полностью.

Когда выхожу на обед, набираю Мару. Но слушаю длинные гудки.

Странно… Она же должна отвечать. На этот номер звонят насчёт дел лабораторий. Куда-то мой секретарь запропастился. Ну, может, с Максом чего, позже наберёт.

Вообще у нас вошло в привычку созваниваться. Информацией по делам обменяться и просто парой слов перекинуться.

Решаю, что если не перезвонит, сам наберу ближе к вечеру, только вся вторая половина дня проходит в суете и беготне. У меня две срочные операции и приходится задержаться в клинике. Когда выхожу на улицу, на дворе уже глубокая ночь и только сейчас понимаю, что Мара не перезвонила.

А сейчас уже спит, наверное. Десятые сны с Максом видят.

Каждый вечер у меня вкусный ужин на плите, благодаря её стараниям и заботе.

Сегодня остыло всё, небось.

Мара будет сердиться.

Я сажусь за руль и на мгновение прикрываю глаза, а следующую секунду клюю носом.

Чёрт… просто падаю от усталости.

Надо взбодрится.

Я опускаю стёкла и ловлю шум ночных улиц Питера. Он помогает сохранить бодрость и продержаться до самого дома. Я гоню вперёд и, наверное, где-то превышаю скорость. Не намного, но нарушаю.

Завожу машину на парковку, забегаю в круглосуточный супермаркет за чем-нибудь вкусным для Макса и Мары. Всё равно по пути, а пять минут погоды не сделают. С шоколадкой в руке поднимаюсь на этаж, отпираю дверь квартиры и… замираю.

Внутри словно Мамай прошёлся. Стулья перевёрнуты, пол усыпан вещами, часть посуды разбита.

В общем, всё вверх дном.