Глава 11

— Сюда, — стройная изящная девушка в костюме цвета незабудок указала на лестницу. — Благодарю вас, господин Риден, что так быстро откликнулись.

Юбка девушки едва выглядывала из-под жакета. Обладай я такими безупречными ногами, как у секретарши Гобера, тоже непременно показывала бы их всем и каждому. К ногам прилагалась фигура модели и идеальное лицо с естественным макияжем. Даже если всё это было заслугой пластического хирурга, умение выгодно подчеркнуть свои достоинства заслуживало восхищения. Единственное, что раздражало в секретарше, — восхищённый взгляд, который она не отрывала от некроманта.

Астер сухо кивнул ей и пошёл вперёд. Должность госсекретаря, по моим представлениям, предполагала строгость, однако интерьер дома Гобера от квартиры господина Лефрена отличался лишь тем, что здесь позолота была настоящей. На лестничной площадке дежурил полицейский, за двустворчатыми дверьми собралась галдящая толпа, которая при виде нас притихла.

— Господин Риден? — солидный мужчина с двойным подбородком шагнул нам навстречу. — Я Тимо́н Божу́р, советник по внутренней безопасности. Рад вас видеть. Надеюсь, вы понимаете, насколько щекотливое и деликатное дело вам предстоит?

— Прекрасно понимаю, — Астер быстрым взглядом окинул собравшихся. — Когда произошла смерть?

— Судебный медик скажет вам точно, — уклончиво ответил Божур. — Прошу за мной… Госпожа, а вы куда? — недовольно остановил он меня.

— Госпожа будет присутствовать, — непререкаемым тоном заявил Астер.

— Посторонним… — начал Божур.

Некромант перебил его:

— Это не обсуждается.

На нас смотрели с жадным любопытством. Божур сдался, а я поставила ещё одну зарубку: раньше Астер не брал Якорь с собой, иначе все давно привыкли бы к тому, что его сопровождает девушка. Если задуматься, моё постоянное присутствие вообще не требовалось, ведь эмоциональная связь не зависит от расстояния. Странно, как же всё странно…

В задумчивости я шла за некромантом и не заметила, в какой момент между нами вклинился подтянутый моложавый господин. Назвать его стариком даже у меня не поворачивался язык: для своего почтенного возраста господин Дебре прекрасно сохранился. Будь мне лет пятьдесят, я непременно оценила бы его по достоинству, конечно, при условии, что он прекратит щупать девушек под столом.

— Вижу, вы в добром здравии, Янира, — прищуренные глаза жадно облизали меня с видом собственника. — И даже нашли новую работу, как я и предсказывал.

Не будь рядом Астера, я залепила бы господину министру ещё одну пощёчину, настолько гадким был намёк и вызывающим — сальный взгляд. Три месяца назад Дебре пообещал в запальчивости, что теперь мне останется одна дорога — пойти в шлюхи. Газеты с удовольствием смаковали эту фразу, и сейчас всем вокруг было ясно, что имеет в виду министр. Всем, и Астеру в том числе. Чего я не ожидала — что некромант обернётся и опередит меня с ответом:

— Смиритесь, господин Дебре. Я лучший и забираю самое лучшее.

Астер говорил негромко, специально, чтобы не привлекать внимания, но тем не менее его услышали. Рядом раздался чей-то приглушённый смешок. Министр побагровел, Божур воспользовался паузой, чтобы подхватить под локти одновременно меня и Астера и утащить в смежную комнату.

— Вы с-сошли с-с ума, — зашептал он, присвистывая от волнения. — Гос-сподин Риден, неужели вам мало предыдущего с-скандала?! Или у вас хобби такое — дразнить вышестоящих лиц?

— Господин Божур, вы пригласили меня допросить труп или попенять за недостойное поведение? — холодно бросил Астер. — Давайте вернёмся к покойному Гоберу. Что вы хотите, чтобы я узнал?

Смежная комната была проходной, обычное дело в старинных домах. Божур перевёл дух и тяжело опустился на узкую софу у стены:

— Всё. Понимаете, когда госсекретарь уходит в отставку, он передаёт своему преемнику сведения, которые нельзя доверить даже сейфу. Но никто не ожидал, что молодой, здоровый, энергичный мужчина в сорок восемь лет ляжет спать и не проснётся! Ситуация была бы безвыходной, но господин Нурéн напомнил случай пятилетней давности. Вы тогда допрашивали главу разведуправления, разумеется, под подписку о неразглашении. Соответственно, вам можно доверять. Но присутствие вашей… м-м-м… помощницы…

— Янира тоже даст подписку, — Астер повернулся ко мне. — Она знает, что такое секреты государственной безопасности.

Находись мы с некромантом наедине, я непременно съехидничала бы, что опасно обещать что-либо за особу, с которой знаком вторые сутки. Но по моей вине у Астера и так назревали неприятности, к тому же он, несомненно, был прав. Болтать о государственных секретах я не стала бы ни при каких обстоятельствах.

— Дам, — подтвердила я.

— Тогда идёмте.

По всему было видно, что Божур колеблется, однако выбирать ему не приходилось. Очевидно, с покойным предстоял долгий разговор, и Астер подходил лучше других некромантов. Из проходной комнаты мы попали в спальню, и первый, на кого я обратила внимание, оказался Вирен в своём приметном кепи.

— Привет, Риден, — хмуро бросил медэксперт.

— Привет, Вирен, — отозвался Астер. — Что у тебя?

— Представь себе, опять труп, — Вирен оглянулся и заулыбался: — Моё почтение, госпожа Эрлан, — он пылко поцеловал мою руку. — Вы ещё не сбежали?

— Нет и не собирается, — отрезал некромант. — Выкладывай факты.

— Скучный ты тип, Астер, — проворчал медэксперт. — Так и быть…

— Обождите, господа, — вмешался Божур и протянул мне и Астеру два отпечатанных листа. — Ознакомьтесь и подпишите, я пока приглашу тех, кто будет присутствовать при разговоре.

Астер подписал не глядя.

— Можете не читать, — пояснил он для меня. — Стандартная форма, там всё равно не изменят ни буквы, ни даже запятой. Смысл сводится к следующему: проговоритесь — в лучшем случае отделаетесь тюрьмой пожизненно.

— А в худшем? — уточнила я, беря у него ручку.

— Вы это точно хотите знать? — хмыкнул он.

Вместо ответа я поставила подпись.

— Теперь выкладывай, — потребовал Астер у медэксперта.

Вирен поманил нас к кровати. Франсуа Гобер выглядел мирно спящим, лицо мужчины было спокойным, поза — расслабленной, на губах застыла счастливая улыбка. Расстёгнутый верх пижамы выставлял напоказ рельефные кубики пресса, прямо как у благородных героев в кино. Увы, в реальной жизни красивая фигура не показатель благородства, а лишь результат усиленных тренировок.

— Исключительно здоровый индивид, — начал Вирен. — В сорок восемь организм как у двадцатилетнего. Отсутствие вредных привычек, правильное питание, регулярная половая жизнь…

Некромант возмущённо дёрнул плечом:

— О последнем при мне даже не заикайся. От чего и когда он умер?

— Смерть наступила в пять утра, плюс-минус пара минут. А вот от чего — не скажу. Повреждений нет, признаков отравления тоже. Ни пятен на коже, ни следов борьбы. Спал, спал и умер. Сердце остановилось.

— Само взяло и остановилось? — Астер бросил быстрый взгляд в мою сторону.

— Я понимаю, как дико это звучит, — Вирен развёл руками. — Уже взял кровь на анализ, сделаю лабораторные тесты на всё, что только смогу придумать. Ещё хочу подать запрос на вскрытие, но, сам понимаешь, вряд ли мне позволят вскрыть госсекретаря. Да и жена вроде как против.

— Очень жаль, — хмыкнул Астер. — Я бы напросился поприсутствовать. Кстати, а где безутешная супруга?

— В своей спальне. Не сказал бы, что она особо горюет. Гобер женился на ней, потому что она урождённая Артуá. Лестно иметь жену королевской крови, даже если Виларской монархии не существует больше века.

— Сначала устраиваем революцию и публично казним короля, а спустя век начинаем ценить знатное происхождение, — проворчал некромант, осматривая покойного. — Камиль, пока мы одни: что ты сам думаешь? Не для протокола, для меня?

— Что я могу думать? Здоровый мужчина ложится спать и умирает. Внезапная смерть, полпроцента на статистику. Не знаю, Астер.

— Камиль, ты же понимаешь, у меня не праздный интерес, — Астер понизил голос. — Покойный был той ещё мразью. А мне с ним говорить! Противно, но надо.

— Тогда я тебе скажу так: никакой это не яд. Возможно, гипноз или воздействие неизвестной нам энергии. За одиннадцать лет службы я не первый раз сталкиваюсь с подобным, но, чтобы доказать тождество, мне нужны результаты анализов.

— Не первый раз? — нахмурился некромант.

Продолжить он не успел: вернулся господин Божур и с ним ещё двое мужчин. Знакомить нас не стали, хотя одного из них, сутулого и бледного, я точно видела на снимках в газетах.

— Господа, — сурово обратился к ним Божур, — ввиду чрезвычайных обстоятельств запись допроса покойного вестись не будет. Прошу вас, запоминайте всё как можно подробнее: второго шанса расспросить господина Гобера не представится. Господин Риден, возьмите перечень вопросов, которые нужно задать. Можете их перефразировать, как это у вас водится, но нам необходимо получить ответы по каждому пункту. Господин Вирен, попрошу покинуть помещение.

Астер полистал список на несколько листов и придвинул к себе стул. Я забрала второй и села рядом. Божур дождался, когда медэксперт выйдет, и закрыл за ним дверь на задвижку. Дальше он не поленился проверить окна и задвинуть плотные портьеры, снять с рычага трубку телефонного аппарата и даже заглянуть под кровать. Всё это он проделывал с серьёзным выражением лица; точно такие же лица были и у приглашённых на допрос. Стульев на них не хватило, и они устроились прямо на тумбочках справа и слева от кровати.

— Начнём, пожалуй, — Божур дал отмашку и занял кресло в углу.

Покойный неуклюже, боком, сел. Один из приглашённых ойкнул и чуть не свалился с тумбочки, Божур сердито шикнул на него.

— Ваше имя! — зло потребовал Астер.

— Франсуа Эдуард Гобер, — глухо ответил мёртвый госсекретарь.

— Сколько вам лет?

— Сорок восемь.

— Где вы живёте?

— Сентар, Дворцовая набережная, дом тридцать семь.

— Что вы делали вчера вечером?

— Вернулся из оперы, поужинал, лёг спать.

— Ночью вы не просыпались?

Покойный молчал. Неестественно скособоченная голова смотрела вниз.

— Ночью вы видели кого-нибудь?

— Да.

— Кого вы видели?

— Ангела… Сияющего ангела…

— Господин Риден, — очень тихо зашептал секретарь, — прошу вас, приступайте к вопросам!

Глаза Астера в ярости сверкнули, но, видимо, отвлекаться на разговоры с кем-то ещё было нельзя, поскольку он глянул в список и повысил голос:

— Где хранятся материалы по делу…

Я разочарованно выдохнула.