Глава 12

Допрос длился больше часа, в сами вопросы и ответы я не вслушивалась, они сливались в ровный, монотонный шум. Порой некроманту приходилось по нескольку раз перестраивать фразы, чтобы их понял покойный. Божур извертелся в кресле, приглашённые господа не иначе протёрли в тумбочках по большой дыре. Казалось, один Астер не знал усталости, но когда он опёрся о спинку стула, я забеспокоилась. Вспомнила, что видела на столике у окна графин и стакан с водой, хотела было принести — и подумала: а вдруг именно там яд, убивший Гобера?

— Назовите код от сейфа…

— Перечислите лояльных Виларе…

— Кто имел допуск…

Я уже понимала: Астер не покажет, насколько ему плохо. И дело не в доходах или тщеславии, просто я сама была такой. Мы одинаково прятали свои слабости: я за иронией, он за иллюзией всемогущества.

— Кого бы вы хотели видеть своим преемником? — голос Астера звучал по-прежнему громко и чётко.

— Слава Спасителю, это последний вопрос, — Божур шумно вздохнул и не дал мне разобрать имя.

Только Астер не собирался останавливаться:

— Вы были знакомы с Мари́ Ливéн?

— Да.

— Вы с ней спали?

— Да.

Божур заёрзал, но прервать некроманта не рискнул.

— Вы были первым мужчиной у Мари?

— Да.

— Вы солгали на суде?

— Да.

Господа на табуретках смотрели на Астера со смесью скепсиса и восторга, Божур отвернулся.

— Вы испытывали сожаление, когда Мари покончила с собой?

— Нет.

Астер перевёл дух и выпалил с неподдельной яростью:

— Горите в аду!

Покойный, увы, не вспыхнул. Лёг обратно и замер, некрасиво раскинув руки. Некромант вцепился в спинку стула обеими руками и закашлялся, выплёвывая кровяные сгустки.

— Позовите врача! — закричала я.

Видимо, Астер попытался возразить: «Не надо», но захлебнулся кровью и сполз по стулу на пол. Господа с тумбочек незаметно испарились, Божур выскочил словно ошпаренный. Я рванулась к телефону и набрала номер. Ответили мне после первого же гудка.

— Дом господина Ридена, господин Шарен слушает.

— Гюстав! — я заставила себя говорить спокойно. — Астеру плохо, он кашляет кровью. Дворцовая набережная, дом тридцать семь. Жиль внизу в машине, но я боюсь отойти.

— Янира, умница, всё правильно, — ободрил меня он. — Приподнимите Тери голову и не оставляйте его одного. Врач скоро будет.

Я села рядом с некромантом и положила его голову себе на колени. Чёлка прилипла к влажному лбу, я отвела её в сторону. Астер хотел что-то сказать, я накрыла его губы ладонью:

— Попытаетесь говорить — завтра лишитесь кофе. И послезавтра.

В кармане моего костюма ещё с похорон родителей лежал носовой платок, он пригодился стереть брызги крови с лица и шеи. «Некромантия смертельно опасна. Та Сторона караулит нас от рождения, она привлекательна, она зовёт. Любое погружение дарит покой, умиротворение и счастье. Шанс не вернуться очень высок. Якорь — то, что держит некроманта и не даёт ему уйти».

У Астера нет Якоря. Он каждый раз рискует жизнью.

Некромант недовольно смотрел на меня и, если бы не мои пальцы, не сомневаюсь, непременно начал бы доказывать, что я напрасно паникую. Мне же было просто-напросто страшно — особенно после прочитанной книги. Чёртов Гюстав!.. Нет, Гюстав молодец! Хотя очень странно подсовывать книгу о Якорях той, что покинет дом через неделю, которой уже нашли замену.

— Потом скажете мне спасибо, что не дала вам надеть ваш шикарный светлый пиджак, — удивительно, но мой голос почти не дрожал. — Теперь я понимаю, почему некромантов везде изображают исключительно в чёрном: издержки профессии. Предлагаю пойти дальше и запатентовать костюмы тёмно-вишнёвого цвета. Очень практично!

Чушь я несла, даже не задумываясь. Всё равно мы были одни.

— Ещё нужно потренироваться, чтобы красиво падать. А то вы как-то неэстетично грохнулись. Хорошо, обошлось без дам, никто не видел вашего позора. Но представьте, рядом окажется девушка, которая вам нравится, и тут вы шлёпаетесь раздавленной лягушкой!

Голубые глаза некроманта потеплели, я же вдохновенно продолжала:

— И обязательно нужно внести в договор пункт о неустойке, если вы, как это говорится, дадите дуба. Меня вы обложили со всех сторон, без письменного уведомления ни в парикмахерскую не сходить, ни в иной мир, а сами? Завещайте мне свою спортивную машину, тогда помирайте сколько влезет, слова не скажу.

Астер дёрнулся. К своему облегчению, я поняла, что некромант смеётся. Он отвёл мою руку:

— Янира, вы меркантильное чудовище, — говорил он слабо и хрипло, но кровь больше не текла. — У меня, между прочим, прекрасная память. Распластанную лягушку я вам долго не прощу!

— Раздавленную, — запротестовала я.

— Один чёрт!

Дверь распахнулась, и в спальню вошли сразу два врача в сопровождении охраны. Первый со страхом покосился на кровать с покойником, второй, довольно молодой белобрысый крепыш, сразу направился к нам.

— Тери, ты неисправим! — сердито начал он. — Что на этот раз? Ты полчаса беседовал с трупом о погоде?!

— Час с четвертью, — Астер отвернул лицо и уткнулся в мою ладонь.

Врач выругался, моё присутствие его нисколько не смутило. Откуда-то появились носилки.

— Бертрáн, ты совсем совесть потерял?! — некромант вцепился в меня не хуже клеща. — Хочешь распугать всех моих клиентов?! Никаких носилок! Только попробуй — я тебя потом…

— Помолчи, — жёстко пресёк его врач. — Уважаемый коллега, госпожа, помогите переложить этого… Приличных слов не подобрать!

Отпускать меня Астер не хотел, пришлось пойти на крайние меры: ласково погладить его ладонь. От неожиданности он разжал пальцы, чем тут же воспользовались врачи, переложив его на носилки. Судя по тому, что Астер не сопротивлялся, его состояние было куда серьёзнее, чем он хотел показать. Я сняла жакет и прикрыла некроманта от любопытных взглядов, он поймал мою руку и благодарно пожал.

— Несите в машину, — распорядился врач. Меня он придержал и велел наклониться:

— Делайте что хотите: рассказывайте анекдоты, пойте скабрёзные частушки, хоть пляшите! Но не давайте ему впасть в беспамятство, понятно? Как вас зовут?

— Янира Эрлан.

— Очень приятно, я Бертран Лавéр. Янира, вы меня поняли? Вы хороший Якорь, однако лучше не рисковать.

«Вообще-то я не Якорь, — хотела я возразить, но подумала: — А почему, собственно?! Потому что так сказал Гюстав? Так решать не ему!» Я догнала носилки и пошла рядом. Во дворе, кроме нашего лимузина стояла большая машина скорой помощи, но не государственной, с синими дубовыми листьями, а частной.

— Жиль, поезжайте вперёд, — приказал Бертран. — И успокойте Гюстава, пусть не паникует. Янира, забирайтесь.

Однажды мне уже довелось ездить в скорой помощи, когда знакомая Лили напилась какой-то дряни и нам пришлось сопровождать её в больницу. Эта машина с той не шла ни в какое сравнение: комфорт, чистота, порядок, много разного непонятного оборудования, свёрнутые шланги, баллоны с кислородом… Я очень удивилась, не увидев шофёра.

— Не стал никого брать, — пояснил врач. — Тери же мне потом действительно голову открутит, если окажутся свидетели его слабости. Достаточно и нас с вами. Сейчас я поставлю капельницу, как раз по времени на дорогу до дома.

— Разве мы едем не в больницу?

— Нечего ему делать в больнице. К вечеру он уже будет как огурчик — бодрый и зелёный от злости. Правильно, Тери?

Свой жакет я забрала, Астер сердито повернулся к врачу:

— Я тебе ещё припомню! Позорище! Как какого-то новичка!..

— Новичка?! — Бертран набрал побольше воздуха и заорал: — Ты достал меня своими рекордами, Тери! Хочешь войти в историю? Слава Ло́ренса Шарена покоя не даёт? Предел некроманта — полчаса! Полчаса на Той Стороне! Янира, держите меня, я его сейчас сам придушу!

Несмотря на крик, а может, благодаря ему, врач ловко снял с Астера пиджак, задрал рукав рубашки и подключил капельницу.

— Всё, не дёргайся, — произнёс он спокойно. — Поехали.

Когда мы остались одни, я растерялась. Нести всякий вздор в спальне было несложно, но о чём говорить сейчас? Не о погоде же!

— Астер, а врач у вас тоже наготове двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году?

— Бертран мой друг, — некромант прикрыл глаза. — Уже лет во-осемь…

— Эй-эй! — я схватила его за руку. — Спать нельзя! Немедленно посмотрите на меня!

— Не хочу я на вас смотреть, — он показательно отвернулся.

— А придётся, — я развернула его голову. — Иначе я начну петь. Громко. По мнению моей соседки, это изощрённое издевательство над людьми с музыкальным слухом. У вас есть слух?

— Нету, — злорадно ответил он. — Ни слуха, ни голоса. Зато у меня хорошая память.

— Не сомневаюсь, вы вообще кладезь всех мыслимых и немыслимых достоинств. Машину водите, людей поднимаете… что ещё?

— Я не жадный.

— Учитывая размер моей зарплаты, соглашусь. Хотя, может, вам просто некуда девать деньги? Дом и так роскошный, в гараже для пятой машины нет места.

— Вам так понравился мой спортивный автомобиль? — невпопад спросил Астер.

— Очень. Заработаю кучу денег, куплю себе такой же.

— Он стоит полтора миллиона.

— Ничего, я буду усердно работать, — заверила я его.

— Другая девушка на вашем месте сказала бы, что найдёт богатого мужа. И быстрее, и проще, — некромант хмыкнул.

— Исключено, — отрезала я. — У меня на мужчин аллергия, как у вас — на вишню.

— Интересно, почему?

— Потому, — буркнула я. — Я же вас не спрашиваю, почему вы в двадцать семь лет неженаты.

— Один-один, — признал Астер. — Вернёмся к обсуждению моих положительных качеств?

— Не крутитесь. И лучше скажите: вам не показалась странной причина смерти Гобера? Она очень напоминает смерть моих родителей. Нет следов вмешательства, сердце просто остановилось.

— Странно, правда? — в глазах Астера появился прежний огонь. — Но ещё более странно, что случай с вашими родителями не расследовали. С Гобером понятное дело, напишут про сердечный приступ. Надорвался на работе и тому подобное. Госсекретарь не мог скончаться при подозрительных обстоятельствах. Но двое простых граждан, возвращающихся вечером из театра, — почему дело замяли? Надо навестить Шонела, пусть добудет мне пропуск в архивы.

— Вам следовало стать детективом, — заметила я.

— Времени не хватает, — посетовал он. — В огромной столице постоянно кто-то умирает, родственники делят имущество, дети не могут найти наследство, безутешные вдовцы хотят попрощаться. Некромант — их последняя надежда. Сколько ни говори скорбящей жене, что я верну её мужа максимум на полчаса, она готова на любые расходы, лишь бы услышать родной голос.

— Не стыдно наживаться на горе? — необдуманно ляпнула я, но Астер спокойно ответил:

— Расценки устанавливаю не я, а Совет некромантов. Он же запрещает нам работать бесплатно. В большинстве своём люди ведут себя по принципу «Дай палец — откусим руку». Хотя иногда я нарушаю запреты. Вы же меня не выдадите?

— Не выдам. А почему голос мёртвых лишён эмоций?

— Потому что мёртвые не возвращаются. Я иду за покойником на Ту Сторону, нахожу его, привязываю к себе и насильно вытаскиваю большую часть энергии — то, что принято называть разумом, — в наш мир. Во время беседы мы оба одновременно находимся в двух мирах, только я чуть более живой, а он чуть менее мёртвый.

Я пристально посмотрела на некроманта:

— Астер, только честно! Страшно?

— Страшно, — ответил он и рассмеялся: — Чёрт, Янира, вы первый человек, которому я в этом признался! Даже Гюстав считает, что я ничего не боюсь.

— Ничего не боятся одни идиоты.

Он улыбнулся:

— Знаете, о чём я сейчас думаю? Как бы сделать так, чтобы вы оскорбили меня ещё раз?

— Зачем?.. — опешила я.

— Тогда я потребую, чтобы вы называли меня Тери и на «ты».

Внутри словно что-то хрустнуло. Барьер, которым я отгородилась от любой романтики?.. Нет, нет, нельзя! Если ты подпускаешь человека слишком близко, рано или поздно он причиняет тебе боль. Жизнь — это спектакль, который я смотрю с галёрки. Пусть кто-то другой верит, любит, надеется — только не я. Отстранённость и ирония — моя несокрушимая броня.

— Приехали, — Бертран распахнул заднюю дверь, и я чуть не бросилась его целовать.

Необходимость отвечать отпала.