Глава 19

— Это не так-то просто, господин Риден, — задумчиво протянул Шонел. — Вы не являетесь сотрудником полиции, чтобы открыть вам доступ к материалам дела.

— Архивного дела, — уточнил Тери. — Которое уже три года пылится где-то на полке.

— Всё равно не положено, — Шонел задумался. — Разве что я оформлю это как запрос от госпожи Эрлан, речь ведь идёт о её родителях. Но и в этом случае придётся ждать согласования с руководством.

— Лейтенант, вы не хотите стать капитаном? — Тери прищурился. — Оказать услугу лучшему некроманту столицы? Поверьте, я никогда не остаюсь в долгу.

— Хотеть-то я очень хочу, но надо придумать, как обойти бюрократию… Ладно, — выдохнул Шонел. — Выпишу вам стандартный пропуск для ознакомления с вещдоками. Только мне придётся сопровождать вас, господин Риден.

— Сопровождайте. Потом просто «забудете» нас в архиве. Кстати, разве вещественные доказательства не положено хранить отдельно?

— Так архив разделён на секции, — Шонел вытащил из ящика бланк и начал быстро его заполнять. — Там, где папки с закрытыми делами, даже поста нет, лишь кодовый замок на двери.

Из небольшого сейфа лейтенант достал печать, подышал на неё и приложил к бланку.

— Идёмте, господа.

Второй этаж центрального отделения полиции ничем не отличался от обыкновенного административного учреждения. Полицейские в форме и мелкие правонарушители остались внизу. Через длинный-предлинный переход мы направились в соседнее здание.

— Шонел, вы раскрыли дело Сожена? — поинтересовался Тери.

— Не я, а вы, господин Риден. Вы не ошиблись: убийцу наняла жена трупа… то есть Сожена. Нервная дамочка, стоило на неё надавить, тут же во всём созналась. Она должна была передать наёмнику остаток, позвонила ему, назначила встречу, там мы его и схватили. Клот Ривз, Чёрный Клот. На нём четыре заказных убийства, девять лет его ловили.

Лейтенант покосился на меня и продолжил:

— Мне благодарность объявили и премию выдали. Но я в протоколе чётко написал, что это ваша подсказка.

— Да какая разница, чья подсказка, если гада взяли, — махнул рукой Тери.

— Жаль, что вы некромант, — сказал Шонел. — Из вас отличный следователь бы получился. Честно, господин Риден, без лести.

— Возможно, когда-нибудь, в нашем мире будет столько некромантов, что они смогут выбирать, кем им стать, — в голосе Тери прозвучала грусть. — Или, по крайней мере, совмещать.

Переход упёрся в пост охраны. Шонел протянул пропуск, мы предъявили паспорта. За железными дверьми тянулся пустой и мрачный коридор, словно взятый из фильма ужасов.

— У вас тут привидения не водятся? — зловещим шёпотом спросил Тери.

— У нас тут ежемесячные проверочные комиссии из министерства водятся, — с тяжёлым вздохом отозвался Шонел. — Нам с ребятами уж лучше бы привидения, они и то человечнее. Вам хорошо, господин Риден, над вами никакого начальства нет. Не приходится на каждый чих триста бумажек заполнять… Вот секция, которая нам нужна.

Крашеная железная дверь сливалась со стеной, Шонел отодвинул планку и набрал код:

— Тысяча восемьсот шестьдесят первый, год Революции. Запоминайте, с той стороны стоит такой же замок.

Зал за дверью напоминал библиотеку с той разницей, что в шкафах от пола до потолка размещались картонные папки. Везде были прикручены таблички с датами, а на торцах красовались ещё и указатели.

— Тут дела за последние двадцать пять лет, более старые перенесены в подвальное хранилище. Года вверху, дальше папки расставлены в хронологическом порядке с января по декабрь. На корешке номер дела, год, дата открытия и закрытия. Три года назад, вы сказали?

— Да, август тысяча девятьсот пятьдесят девятого, — подтвердила я.

— Или сентябрь, — вмешался Тери. — Если велось расследование, то дело могли закрыть уже в сентябре.

— Пятьдесят девятый, пятьдесят девятый, — приговаривал Шонел, выглядывая таблички. — Так, год нашёл. Теперь месяц… Урожайное выдалось лето на преступления.

— Вы же тогда здесь не работали, откуда знаете? — удивился Тери.

— Капитан Рибéл рассказывал, да и по шкафу видно. Август на три полки растянулся. Мошенничество, сводничество, ограбление, кража, ещё мошенничество… Ага, вот оно! Подозрение на убийство, господин и госпожа Эрлан, пометка «Не подтверждено».

— Здесь сесть куда-нибудь можно?

— В конце есть стул и стол с лампой.

— Отлично. Всё, Шонел, можете о нас забыть часа на полтора, — Тери поспешно забрал папку.

— Выйдите — пропуск сдадите охране.

Замок тренькнул, выпуская лейтенанта. Обещанные стол и стул сиротливо приткнулись между последним шкафом и стеной. Окон в архиве не было, тусклые лампочки на потолке едва светились. Лампа же оказалась настолько яркой, что после полутьмы у меня заслезились глаза.

— Так… — Тери окинул взглядом массивный стул, монументальный стол и холодный бетонный пол. — Крайние обстоятельства вынуждают идти на крайние меры.

Не успела я моргнуть, как оказалась у него на коленях. Левой рукой Тери осторожно обнял меня:

— Янира, это исключительно в целях удобства.

— Да-да, — хмыкнула я. — Главное, чтобы это удобство не помешало мне сидеть.

— Янира, ты чудовище, — выдохнул он. — Давай смотреть документы.

Нет, ну какой молодец! Все девушки в подобной ситуации, разумеется, только и думают о документах, а не о сильной руке, которая держит их за талию! Я сосчитала до десяти, глубоко вздохнула и переключилась на дело.

— Идём по порядку, — Тери раскрыл зажим и вытащил листы. — Сначала показания соседки. Выносила мусор, шла-шла-шла, увидела трупы. Хм. Время — пять часов тридцать минут. Янира, кто выносит мусор в половине шестого утра?!

— Госпожа Фишу́р, — ответила я. — Ей было восемьдесят семь лет, она отсыпалась днём, а ночью разгуливала по квартире в своих деревянных туфлях. Когда этой весной старушка упокоилась, соседи сверху и снизу возложили на её могилу самые пышные венки.

— У неё действительно были деревянные туфли? — заинтересовался Тери.

— Если судить по звуку, ещё и с железными набойками.

— Убил бы, — искренне сказал он. — В показаниях госпожи Фишур ничего примечательного нет. Далее заключение врача скорой помощи. Смерть при подозрительных обстоятельствах, предположительно около одиннадцати вечера. С этим заключением полиция начала расследование, и что мы имеем?

— Что?

— Давай смотреть, — он начал перебирать желтовато-серые листы. — Протокол осмотра места преступления: следов борьбы не обнаружено, одежда не порвана, улик не найдено. В кармане у мистера Эрлана обнаружились два билета в театр музыкальной комедии, Фонтанный переулок, дом восемь, «Женитьба недотроги», начало в девятнадцать ноль-ноль, корешок контроля оторван.

Тери оторвался от бумаг и посмотрел на меня:

— Янира, а как вообще случилось, что твои родители пошли в театр, ещё и не самый дешёвый? Бедственное положение плохо согласуется с этим поступком: странно покупать билеты, когда не хватает денег на еду.

— У матери был какой-то юбилей на работе или что-то в этом роде, и сотрудникам выдали билеты вместо премии. Родители очень старались поддерживать видимость благополучной семейной пары, пришлось идти.

Он кивнул и вернулся к папке.

— Заключение уже судебного медэксперта. К сожалению, это не Камиль. Камиль лучший в своём деле, он бы не удовлетворился поверхностным осмотром и общим анализом крови. Состояние здоровья твоего отца я, если позволишь, опущу, фотографии синяков госпожи Эрлан тоже. Но синяки старые, а до цирроза печени господин Эрлан ещё не допился. Вывод: ядов не обнаружено, сердцá просто остановились.

— То же самое сказали и мне.

— Дальше протоколы опросов свидетелей, показания дочери погибших… Тут даже твой снимок есть! — Тери предъявил фотографию. — Нет, худеть тебе однозначно не стоит. Серые круги под глазами и впалые щёки меня не привлекают.

— Мир не сошёлся клином на тебе, — обиженно парировала я.

— Никого не привлекают, — поправился он. — Сейчас ты гораздо симпатичнее. Я бы даже сказал…

— Давай вернёмся к документам, — я прекрасно понимала, к чему приведут такие признания. Не то чтобы я была сильно против, но время поджимало.

— Чудовище, — проворчал Тери. — Хочешь сделать ей комплимент, а она предпочитает полицейские протоколы… Янира, а вот это интересно! Смотри, какая занятная приписка.

Он протянул мне лист с результатами анализа крови. Сверху красовалась резолюция: «Сверить с показателями Р. А.»

— Что это за Р. А. такой? — вслух задумался Тери. — Была ещё одна похожая смерть?

— Проверим следующие папки на полке, — предложила я. — Если кого-то убили в это же время и таким же образом, полиция завела и закрыла дело в августе.

— Сначала дойдём до конца. У нашей полиции много недостатков, но халатность к ним не относится. Посмотри: расследовали очень тщательно. Опросили соседей, коллег твоей матери… подожди, она работала в пятой государственной больнице?

— Подрабатывала.

Тери потёр висок:

— Август пятьдесят девятого. Скандал с главным врачом пятой госбольницы. Он незаконно продавал часть обезболивающих лекарств в Рианду. Покончил с собой, меня наняли его поднять. Отвратительная история, но огласки не получила: у главврача были связи в правительстве. Я вытащил из покойника целый список замешанных лиц, мне сказали: «Большое спасибо», щедро заплатили и взяли подписку о неразглашении.

— И где связь с моей мамой?

— В списке был один скользкий тип. Ришáр Áрчер или как-то так. Я запомнил имя, потому что, по сути, он и организовал аферу. Но из доказательств — лишь слова покойника. И, хотя я объяснял, что мёртвые не лгут, Арчер как-то выкрутился. Очень умный гад! Такой тихий, скромный, незаметный сотрудник лаборатории. Никакого внешнего шика: однокомнатная квартирка в новостройках, подержанная машина. Образец честного госслужащего. Только главврач воровал миллионы, а Арчер забирал половину.

Пальцы забарабанили по столу:

— В таких случаях мне очень жаль, что я не следователь с полномочиями. К тому же вспыльчивый. Рванул к Арчеру, хотел заставить его проговориться. Но он надо мной посмеялся: иди к своим трупам, мальчик, и читай проповеди им.

— Только не говори, что ты с ним дрался, — укоризненно заметила я.

— Не просто дрался, а загремел в полицию за нападение на добропорядочного гражданина, — ухмыльнулся Тери. — И не жалею! Хотя Арчер грозился засадить меня в тюрьму надолго.

Я спрыгнула с его колен и подошла к полке шкафа. Просматривать папки так быстро, как это делал Шонел, не получалось, но уже на третьей я нашла искомое.

— Склероз тебе не грозит, — я положила пухлую папку на стол. — Ришар Арчер, подозрение на самоубийство.

От волнения не сразу удалось развязать замусоленные завязки. Арчера обнаружили в десять сорок пять вечера на скамейке перед театром. Сначала приняли за пьяного, вызвали полицию, та констатировала смерть. Время смерти — десять четырнадцать. Опять никаких видимых причин: яда в крови не обнаружено, сердце просто остановилось.

— Билет, — Тери выхватил синеватый прямоугольник. — Театр музкомедии, Фонтанный восемь, тот же день, «Женитьба недотроги», начало девятнадцать ноль-ноль. И контроль оборван!

— В театре Музкомедии восемьсот сорок мест или чуть больше. Погибли же только три человека, — резонно заметила я. — Проверь: они сидели рядом?

— Нет, — он покачал головой. — Арчер в партере, твои родители на балконе. Но это всё равно связь! Забирайся обратно, посмотрим, что ещё нарыла полиция по делу Арчера. Здесь тоже работали на совесть, толстенная пачка протоколов и заключений. Жаль, опять делом занимался не Камиль, а другой судмедэксперт. Даже пригласили известного профессора-биоэнергетика, господина Гери́жа. Я его знаю, он изучает и некромантию в том числе.

— И что пишет известный профессор?

— Что не исключает существование неких направленных волн, которые при определённых условиях могут отдать сигнал мозгу прекратить сердечную деятельность… Мистика какая-то!

— А некромантия, по-твоему, не мистика?

— Некромантия — наука, к тому же некроманты — непреложный факт. А где носители этих направленных волн?

— Может быть, это такой прибор, — предположила я. — Вроде радио или кинопроектора. Преступник нацелил его на Арчера, а мои родители случайно попали под воздействие. Поэтому Арчер умер спустя четырнадцать минут после конца спектакля, а мои мать и отец только через час.

— Фантазёрка, — фыркнул Тери. — Если бы такой прибор создали, полиция-то всяко была в курсе!

— А может, это военная разработка, — я не собиралась сдаваться. — Или безумный изобретатель-одиночка! Неизвестный герой-мститель! Тебя-то в тюрьму не засадили только благодаря ему.

— Неправда! У меня прекрасный адвокат, он не допустил бы… — Тери осёкся. — Хотя в чём-то ты права. Неприятностей я отгрёб бы прилично, и Леони… Леони была бы очень недовольна.

Упоминание бывшего Якоря больно царапнуло. Янира, да ты, оказывается, ревнива?

— Так дело Арчера тоже закрыли за недостатком доказательств?

— Тут… Где же она… Докладная на имя госсекретаря. Кратко изложены факты, заключения экспертов и соображения по дальнейшему расследованию. И высочайшая резолюция: «Дело прекратить». Почерк Гобера, я его запомнил.

— Правильно: смерть Арчера тянет за собой самоубийство главврача. Правительству не делает чести скандал с незаконной торговлей лекарствами.

Тери недовольно повёл плечом:

— Если бы одних ворюг ославили на всю Вилару, другие сто раз подумали, прежде чем последовать их примеру.

— Удивительно, как в твоём возрасте и с твоей работой ты остался идеалистом?

— Говорит мне та, что отказала министру, — Тери улыбнулся. — Поблагодарим Шонела, зайдём к Камилю и домой.