Глава 20

Лаборатория располагалась в корпусе напротив архива, туда тоже вёл длинный переход. Шонел простился с нами, перепоручив совсем юному сержанту. Этот мальчик взирал на Тери с благоговением и под конец смущённо попросил автограф, словно у кинозвезды. Мне стоило большого труда сохранить серьёзное лицо, зато сержант со счастливой улыбкой унёс в своём блокноте пожелания всех благ от лучшего некроманта Сентара.

— Ну и где ты ходишь? — Вирен встретил нас недовольной миной. — Звонил без четверти десять, а сейчас уже первый час! Добрый день, госпожа Эрлан, вас я всегда рад видеть с любым опозданием!

— Руки к Янире не тяни, — с нажимом произнёс Тери. — Чревато.

— Да я уже понял, — вздохнул Вирен. — Права поговорка «Якорь некроманта — это диагноз». А я получил результаты анализов и сам собирался тебе звонить. Никакого яда в крови не обнаружено, но в этом я и не сомневался. Зато я вспомнил, когда впервые столкнулся с такой внезапной смертью.

— Супруги Эрлан в пятьдесят девятом и тогда же некий господин Арчер.

— Нет, — покачал головой медэксперт. — Это далеко не первый случай. Я тебе ещё вчера звонил, но к тебе было не пробиться. Твой Гюстав охраняет тебя почище цепной собаки. Посылает по известному адресу вежливо и непреклонно: господин Риден отдыхает, перезвоните завтра. Сильно укатали тебя господа из госбезопасности?

— Полдня провалялся, — Тери гордо вскинул голову. — Зато у меня новый рекорд: час и семнадцать минут.

— В могилу тебя сведут твои рекорды… Так вот, про беспричинную смерть. Весной пятьдесят второго, когда я только проходил практику, мы расследовали очень странный случай. Одну даму достали из петли, и у моего начальника не сложилась картинка. Дамочка была редкостной стервой, из тех, что кругом всех уморит, а себя ни в жизнь. Некромантов люто ненавидела, кляузы строчила по несколько штук в неделю. Гюстав, кстати, должен хорошо её помнить: она вместе с вами на Преображенском жила и ему докучала больше всех.

— Камиль, мне в июле пятьдесят второго семнадцать лет исполнилась, — Тери покачал головой. — Всех забот — инициация, выпускные экзамены в школе и девчонки из спортивной команды. Если та дама и допекала Гюстава, то со мной он точно не делился.

— Ещё бы он тебе сказал, — Вирен покосился на меня. — Я утром сбегал в архив, поднял дело. Она же писала, что твой опекун извращенец и растлитель несовершеннолетних, и требовала его осудить, а тебя отправить в колонию.

— Какая милая дама, — Тери хрустнул костяшками пальцев. — И неужели она повесилась?

— В том-то и дело, что не повесилась, а умерла. Сердце остановилось. После чего кто-то сунул её в петлю уже мёртвую. Не убийство, а хулиганство. Но, поскольку дамочка успела попортить крови всем полицейским в районе, хулигана особенно не искали. Для проформы опросили соседей и на этом успокоились.

— Интересно, — протянул Тери. — Сегодня мы с Янирой прочитали любопытный документ. Профессор Гериж, гений биоэнергетики, три года назад выдвинул теорию, что мы имеем дело с направленными волнами неизвестной природы. Но заключение профессора старательно припрятали. Ты ничего о подобном не слышал?

— Знаешь, а я согласен с профессором, — Вирен потёр подбородок. — Мы слишком мало знаем о возможностях человека. Любое явление спешим уничтожить, прежде чем начать изучать. Те же некроманты — вы же уникумы! А что делали люди? Жгли вас восемнадцать веков подряд, в Рианде и Лодане извели под корень. Почему бы не существовать и иным способностям?

— Убивать силой мысли? — Тери поёжился.

— Почему обязательно убивать? Воздействовать на организм. Если сердце можно остановить, то почему нельзя его запустить?

— Только мы имеем пять убитых и ни одного воскресшего. Спасибо, Камиль.

— Не за что. Заглядывай и госпожу Эрлан обязательно приводи. Вот как это у тебя получается? И наставник за тебя горой, и кухарка твоя золото, и самую интересную девушку в столице ты прибрал к рукам!

— Это потому, — Тери приобнял меня, — что я чёртово некромантское совершенство.

На улице поднялся ветер. Небо затянули тучи, прохожие подняли воротники. Ещё не осень, но уже не лето.

— Зря мы взяли кабриолет, — заметила я. — Похоже, пойдёт дождь.

— Нам ехать меньше десяти минут, — рассеянно ответил Тери.

Он о чём-то сосредоточенно думал, мешать ему не хотелось. Мне тоже было о чём поразмыслить. Например, не смогу ли я как-то повлиять на ситуацию с Дебре? Если я принесу министру публичные извинения, он оставит Тери в покое? Ради себя я не стала бы унижаться, но я видела, как блестели глаза Тери, когда он хвастался «рекордом», и как он переживает из-за каждого своего дела. Казалось бы, тебя наняли поднять покойника, ты выполнил заказ, получил деньги и забыл. Но Тери не всё равно, что будет дальше. Он отстаивает волю умершей госпожи Лефрен, спрашивает, пойман ли убийца Сожена, пытается добиться справедливости для Мари Ливен и наказать Арчера. Моя гордость не идёт ни в какое сравнение с тем, что Тери делает. Поэтому надо тайком улизнуть из дома и встретиться с министром.

Но что придумать? Сказать, что отправилась за покупками? Тери сразу поймает меня на лжи: моих денег хватит разве что на носки или даже на один носок. Пойти и рассказать обо всём Гюставу? Он должен мне помочь, ведь он, как и я… Какое слово я собиралась произнести?! Нет, нет, нет, конечно же, я имела в виду — заботится о Тери, защищает Тери!

— Янира, ты уснула? Вылезай, я отгоню машину в гараж.

А вот и возможность поговорить с Гюставом! Я выскочила и помчалась в дом. Дверь кабинета была приоткрыта, Гюстав разговаривал по телефону.

— Да, господин Бошур. Да, несомненно. Чем быстрее, тем лучше… — он увидел меня и прикрыл трубку рукой: — Янира? Что-то ещё случилось?

— Пять минут, — попросила я.

— Господин Бошур, я перезвоню вам, — Гюстав положил трубку и внимательно оглядел меня. — Вы запыхались.

— Мне срочно нужен ваш совет, — выпалила я.

Уложилась я в несколько фраз, причём постоянно прислушивалась: не раздаются ли в коридоре шаги Тери. Когда же я закончила, Гюстав смерил меня нечитаемым взглядом.

— Сегодня чрезвычайно насыщенный день, я не очень хорошо соображаю. Правильно ли я понял, Янира, что вы готовы публично унизиться, лишь бы господин Дебре прекратил своё незаконное преследование?

— Да пёс с ним, с унижением, — горячо заговорила я. — Гюстав, вы же знаете, как важна для Тери его работа!

Он смотрел на меня с каким-то весёлым отчаянием.

— Янира, ещё вчера для вас было проблемой назвать Тери по имени. Позавчера вы встретились с ним впервые в жизни. А сегодня вы жертвуете ради него гордостью?

— Вы сделали бы то же самое!

— Я опекаю и люблю его двадцать лет.

— А я два дня, и что?! — в запальчивости вырвалось у меня.

— Ничего, — тихо произнёс Гюстав. — Вы правы: чтобы понять, как ты относишься к человеку, иногда достаточно и двух часов. Мне ли не знать. Прошу вас, Янира: не предпринимайте никаких поспешных действий. Обещаю вам, что ваше великодушное самопожертвование не понадобится. Я всё улажу иным способом.

Шаги мы услышали одновременно. Тери вошёл в кабинет и подозрительно оглядел нас:

— Вы что тут, заговоры плетёте против меня?

— Как ты угадал? — восхитилась я.

Тери вопросительно посмотрел на Гюстава.

— Две трети сделано, — ответил тот. — Аттестационная комиссия состоится завтра в два, я поговорил с каждым членом отдельно. Подкуплены были двое, одного удалось перекупить, второго можно не учитывать, мы задавим его большинством голосов. С налоговой сложнее, там состав комиссии неизвестен, но нашему бухгалтеру и мне разрешено присутствовать при проверке. Совету некромантов отправлен иск на триста тысяч — недополученная прибыль и моральный ущерб. Если это их не убедит, Бошур подготовит документы для суда.

— Гюстав, — Тери растроганно обнял его. — Даже не знаю, как тебя благодарить!

— Это моя работа, — мягко улыбнулся он. — Я отрабатываю своё весьма щедрое содержание.

— И не стыдно? — вскинулся Тери. — Это я должен выплачивать долг, причём всю жизнь!

— Садись и подписывай документы, — Гюстав кивнул на внушительную пачку бумаг. — Вечером Бошур подвезёт ещё. Янира, можно вас на секундочку?

— О чём это вы решили посекретничать? — вскинулся Тери.

— Исключительно о финансах, — натужно рассмеялся Гюстав. — Утром мы так и не определили сумму, которую ты будешь ежемесячно переводить на счёт Яниры. Леони получала десять тысяч, ты оставляешь эту цифру?

Мои щёки вспыхнули:

— Вы хотели оскорбить меня, Гюстав? Вам это удалось.

— Простите, — не смутился он, — речь идёт всего лишь о сумме на расходы. Вам понадобятся новая одежда, обувь, какие-то мелочи.

— Когда понадобятся, я спрошу денег у Тери или у вас.

— Неужели вам не хочется финансовой независимости?

— Эта финансовая независимость слишком напоминает подачку содержанке. За искренние чувства не платят.

Послышался хруст. Тери медленно разжал руку, обломки авторучки с треском рассыпались по столу. Прозрачные аквамарины глаз отражали смятение. Затем он поднялся и в два широких шага встал рядом:

— Гюстав, сделай Янире банковскую доверенность.

— Ты не торо…

— Пожалуйста, сделай Янире банковскую доверенность, — повторил Тери. — Понятно, после того как вся эта суета уляжется. Я не собираюсь унижать свою девушку ежемесячным пособием и не собираюсь заставлять её выпрашивать деньги на шпильки.

— Дело хозяйское, — сказал Гюстав, но я заметила на его лице довольную улыбку. Словно он разыграл удачную комбинацию и праздновал победу.

— Тери, это лишнее, — начала я.

— У тебя нет денег, — спокойно ответил он. — И ты гордячка. Ничего ты не попросишь ни у меня, ни у Гюстава. Скорее, будешь сдавать свою квартиру через агентство, угадал? Краснеешь, значит, угадал. Сходи к Агнес, разведай, что на обед, а нам с Гюставом надо поговорить.

Последняя фраза прозвучала довольно напряжённо. Продолжать разговор у меня не было желания, поэтому я вышла и плотно прикрыла дверь.

Какие цели преследует Гюстав? Почему он упорно уверял меня, что не подхожу Тери? Зачем старательно разбивал мой защитный барьер? Наконец, зачем он пригласил в дом Луизу, если даже я теперь понимаю, что девушка подобного плана скорее оттолкнёт Тери, нежели привлечёт? А кстати, где она?

Дверь в библиотеку была прикрыта, я, не заходя, заглянула. Девушка увлечённо работала, очищая кусочки мозаики. Меня она почувствовала:

— Госпожа Янира, вы вернулись! Не знаете, кабинет освободился? Господин Шарен туда меня сегодня не пускает, но я провела время с пользой, подобрала аналоги выпавшим кусочкам смальты. Взгляните!

Она показала мне два, на мой неискушённый взгляд, совершенно одинаковых чёрных кусочка:

— Видите, правый — это оригинальный, я его слегка почистила от грязи. Левый изготовлен в мастерской по старинному рецепту. Было очень сложно найти правильное соотношение оксидов железа и марганца, чтобы получить такой глубокий, чисто чёрный цвет!

— Вы настоящий энтузиаст своего дела, — похвалила я искренне.

— Да, — Луиза вздохнула. — Но в Сентаре очень мало людей, которым важна художественная ценность или оригинальность. В основном я получаю заказы на новые изделия: мозаика в ванных комнатах, на кухнях, бассейнах. Господин Риден — редкое исключение! У него прекрасный вкус, и он ценит истинные произведения искусства, не подделки.

— Он вам нравится? — неожиданно спросила я.

— Он сам как произведение искусства, — зарделась Луиза. — Им хочется постоянно любоваться. И платит он очень щедро.

И опять я ощутила неприятный укол. Ревность — вот что это было. Банальная ревность, над которой я всегда подтрунивала. Но если есть ревность, значит, есть и…

Всё, Янира, ни слова!