Глава 21

— Хоть пообедать удалось нормально, — Агнес забрала у меня пустую тарелку.

— Благодарю вас, всё было очень вкусно, — Луиза поднялась первой. — Господин Шарен, кабинет ещё занят?

— Вы можете продолжить свою работу, — разрешил Гюстав. — Тери, ты не против?

— Нет, меня приютит Янира, — предназначенная мне ослепительная улыбка обезоруживала.

Луиза вышла одновременно с раздавшимся дверным звонком. Мы переглянулись.

— Я открою, — Жиль направился в холл с тем выражением лица, с которым солдаты отправляются на войну.

— Любопытно, что ещё может придумать Дебре? — вслух задумался Тери.

— Разыскать какой-нибудь твой юношеский промах в далёком прошлом и возбудить полицейское расследование, — начал перечислять Гюстав. — Найти сильно обиженную твоим отказом девицу, обвинить тебя в домогательстве и поднять шум в газетах. Пойдёт и недовольный клиент, которого не устроил результат твоей работы.

— У меня нет недовольных клиентов!

Вспомнив про Лефрена, я предостерегающе кашлянула.

— Ты слишком честный мальчик, Тери, — вздохнула Агнес. — Вряд ли соврёшь, если попросят.

— Я не мальчик, — Тери резко повернулся к вошедшему Жилю: — Что там ещё?

— К вам госпожа Вилáр, — доложил Жиль. — Настаивает на личной встрече.

— Вилар? — переспросил Гюстав. — Но я же звонил ей утром и объяснил ситуацию!

— Она говорит, что будет сидеть в холле до тех пор, пока господин Риден не соизволит её принять.

— Придётся принять, — качнул чёлкой Тери.

Госпожа Вилар сидела на диванчике, прямая и чёрная. Чёрными были туфли из крокодиловой кожи, старомодное платье с глухим воротником, тёплая стёганая жилетка, маленькая шляпка на голове и смешной старушечий ридикю́ль на коленях. Чёрным казалось даже лицо с опухшими щеками и воспалёнными красными глазами. При виде нас она поднялась и прижала ридикюль к груди:

— Господин Риден, вы должны меня выслушать!

Тери вежливо поклонился:

— Я вас слушаю.

— Мы прожили с Жан-Полем сорок восемь лет, — по щекам госпожи Вилар потекли слёзы. — Поженились, когда мне исполнилось восемнадцать, построили дом, посадили сад, вырастили детей. Всегда были вместе, даже если ссорились. Да и ссорились-то мы по пустякам. Прошлой ночью Жан-Поль ушёл на Небеса, а меня не взял, — она затеребила застёжку ридикюля, достала мокрый платок и вытерла глаза. — Вчера я звонила вашему представителю, господину Шарену. Просила вас приехать за любые деньги. Но вы не смогли, и мы договорились на сегодня.

— Простите, госпожа Вилар, так получилось, что этим утром мне прислали запрет на деятельность, — с досадой ответил Тери. — Вам придётся обратиться к любому другому некроманту.

— Мне не нужен любой другой, — решительно возразила вдова. — Любой другой даст мне самое большее четверть часа. Я же хочу нормально попрощаться с человеком, который был частью меня. Завтра его похоронят, и я никогда, никогда больше не услышу его голос! Вы не понимаете, господин Риден, как это — когда от тебя отрезают половину!

— Госпожа Вилар, за нарушение запрета господина Ридена ждут крупные неприятности, — поспешил вмешаться Гюстав. — Самое малое — крупный штраф.

— Назовите сумму, — вдова даже не посмотрела на Гюстава. — Мы не бедствовали, скопили кое-что на старость. Тридцать, сорок, пятьдесят тысяч. Хоть сто! Это мой последний шанс. Мои чувства больше чем любовь, господин Риден, любовь — удел молодых. За столько лет мы стали единым существом. Это меня, меня завтра положат в гроб и закопают.

— Янира, собирайся, — произнёс Тери.

— Ты с ума сошёл?! — набросился на него Гюстав. — В твоей ситуации следует сидеть тише воды, ниже травы! А не нарываться на дополнительные неприятности!

Тери встретился со мной взглядом, я повернулась и пошла за жакетом. Пока поднималась, слышала ожесточённый спор, но уже было ясно, что Тери не уступит. На улице копилась сырость, собирался дождь. Жиль подогнал лимузин, госпожа Вилар села рядом с шофёром, мы с Тери остались в огромном салоне одни.

— Оказывается, ты ещё и авантюрист, — сказала я.

— У меня в запасе полно сюрпризов, — Тери покосился на высокие спинки передних сидений и неожиданно сложился так, что его голова оказалась на моих коленях. — Не возражаешь, если я подремлю?

— Это как ты так уместился? — восхитилась я. — Со своими ста девяноста восемью сантиметрами?

— Привычка. Когда-то я часто спал в машине. У нас был большой чёрный автомобиль, похожий на гроб. Гюстав вёл, а я дремал на заднем сиденье. Набирал много работы, вот и приходилось пользоваться каждой минутой отдыха.

— Гюстав тоже водит?

— Он меня и научил. У него множество достоинств, но у меня больше, учти.

— И основное из них — скромность.

— Именно так, — Тери прикрыл глаза.

Очень хотелось погладить его дерзкую чёлку. Я протянула руку, отдёрнула, подумала: «Какого чёрта?!» и пропустила мягкие пряди через пальцы.

— Ещё, — не открывая глаз, приказал Тери.

— Попроси по-хорошему.

— Сделай так ещё, пожалуйста.

Когда тебя просят сделать то, чего ты сама желаешь, но боишься, устоять невозможно. Волосы шёлком растекались в пальцах.

— Ты умеешь быть нежной, — выдохнул Тери.

— Я притворяюсь.

— Притворяйся дальше, — на его губах появилась улыбка.

С огромным трудом я отвернулась к окну. Сердце билось, словно я опять пробежала кругов двадцать. Не могу сказать, что мне не хватало романтического опыта: до последних неудачных отношений за мной часто ухаживали парни. Приглашали на свидания, водили в кино, дарили конфеты-букеты… Но никогда прежде меня не соблазняли так откровенно! Причём тонко, чувственно и, честно признаюсь, действенно. Будь мы в машине одни, неизвестно, чем бы это всё закончилось.

К счастью, ехали мы недолго. Госпожа Вилар жила в ближнем пригороде на юго-западе, дом стоял посреди ухоженного яблоневого сада. Ветки старых яблонь свешивались под тяжестью плодов. Запах яблок витал в воздухе и сопровождал нас всю дорогу до дома.

— Всё это я продам, — тихо сказала Вилар. — Мы сажали этот сад с Жан-Полем, сами, вдвоём, каждое дерево.

На двери висел траурный венок из перевитых чёрной лентой георгинов.

— Его любимые цветы, — Вилар достала из сумочки ключ и отперла замок. — Простите, господин Риден, внутри не убрано. У меня просто не было сил. Проходите сразу направо, в спальню.

Покойный господин Вилар лежал на старомодной двуспальной кровати с высоким изголовьем. В воображении я нарисовала образ крупного, представительного, красиво седеющего мужчины. А увидела старичка, крохотного, жалкого, с жидкими волосиками вокруг лысины и глубокими морщинами.

— Жан-Поль, — ласково позвала госпожа Вилар, — у нас гости.

Она погладила худенькую иссохшую руку умершего и повернулась к Тери:

— Господин Шарен вчера сказал, что я не смогу говорить с мужем напрямую. Это так?

— Да. Покойный вас не слышит. Ваши вопросы вы должны озвучить мне, ещё лучше — написать заранее, чтобы не тратить время.

— Я тут записала, — Вилар вынула из-под подушки измятый листок. — Сумбурно, конечно, и почерк у меня не ахти. Разберёте?

Тери взял бумагу, внимательно прочитал и очень тихо вздохнул.

— Госпожа Вилар, мёртвые не понимают поэтических оборотов. Фразу приходится строить предельно чётко, в идеале — чтобы покойный отвечал на один прямой вопрос.

— Вы тогда уж сами, — по её щекам опять потекли слёзы. — Господин Риден, госпожа, вы извините, я даже не предложила вам присесть. Может быть, сделать вам чаю?

— Чистой воды, пожалуйста, если вас это не затруднит.

Тери принёс два стула, один подал мне, второй поставил в ногах кровати.

— Почему ты всегда стоишь? — спросила я, воспользовавшись тем, что госпожа Вилар вышла за водой.

— Это проявление уважения к Смерти. Та Сторона не терпит пренебрежения.

— Наказывает?

— Оставляет у себя.

Вилар вернулась с бокалом воды, Тери поблагодарил её кивком.

— Начнём. Госпожа Вилар, сядьте куда-нибудь.

— К нему можно? — она показала на мужа.

— Лучше не стоит, это затруднит мою работу.

— Тогда я постою.

Покойный молча сел и уставился в одну точку. Затем вдруг повернул голову, теперь мутный взгляд упирался ровно в госпожу Вилар. Он её не видел, не мог видеть, его лицо оставалось застывшей безжизненной маской, но он определённо что-то чувствовал.

— Ваше имя! — хлёстко, как всегда, начал Тери.

— Жан-Поль Вилар.

— Сколько вам лет?

— Семьдесят три года.

— Вы женаты?

— Да.

Госпожа Вилар всхлипнула.

— Как зовут вашу жену?

— Маргарита Вилар… Марго… Марго…

— Жан-Поль! — она зарыдала в голос, уже не заботясь о платке.

— Вы любили вашу жену.

— Да.

— Вы помните, как вы познакомились?

— Да.

— Как это произошло?

— Я подарил ей ромашку.

— Почему именно ромашку?

— Она сама была как ромашка. Солнечная. Светлая. Чистая.

— Вы были счастливы в браке?

— Да.

— И вы ни о чём не жалеете?

— Жалею.

Вдова растерялась и виновато посмотрела на мужа.

— О чём вы жалеете? — уточнил Тери.

— Марго хотела много детей. Я не хотел. Есть дочь. Больше не надо. Потом пожалел …

Длинная тирада далась покойному нелегко. Он на несколько секунд замер, а затем продолжил:

— Я не купил Марго платье. В день рождения. Её двадцать лет. Всю жизнь… жалел… дурак.

— Милостивый Спаситель, скажите ему, я и думать забыла об этом платье! — госпожа Вилар размазала слёзы по щекам. — Оно же две тысячи стоило, тогда для нас огромные деньги!

Тери перевёл дыхание. Ответить он не мог, я уже знала, что контакт с покойным прерывать нельзя.

— Госпожа Вилар, мёртвым нельзя ничего передать, — зашептала я быстро. — Это односторонняя связь.

— Вы знаете, что ваша жена вас любила? — спросил Тери у покойного.

— Да.

— Думаете, она сердится на вас за то платье?

— Нет.

— Почему?

— Марго… добрая.

— А вы за что-нибудь обижены на свою жену?

— Нет.

— Даже, — Тери взглянул на листок, — за сломанную удочку?

— Она хотела… как лучше.

— Кем была для вас ваша жена?

— Всем…

— Остановитесь… господин Риден, — выговорила госпожа Вилар между рыданиями. — Я больше не могу. Не надо больше вопросов.

— Что бы вы хотели сказать своей жене? — выдохнул Тери.

— Буду… любить… ждать…

Тери вдруг покачнулся и ухватился за спинку стула. Зато господин Вилар с повёрнутой головой немного ожил, если так можно сказать про покойника. Его взгляд стал чуточку более осмысленным.

— Марго… спасибо… за всё.

Мне было ясно, что происходит что-то неправильное. Нужно было что-то делать, но что?! Окликнуть, окатить водой, хлопнуть в ладоши?! Для начала я попробовала взять руку Тери в свою. Он вздрогнул, словно очнулся. Выпрямился и с усилием произнёс:

— Покойтесь с миром.

Умерший сидел ещё пару секунд, потом откинулся назад. Вдова зарыдала сильнее. Я испуганно смотрела на Тери.

— Ты молодец, — сказал он тихо и предупредил мой следующий вопрос, приложив палец к губам: — Тс-с. Поговорим в машине.

Воду он выпил в несколько жадных глотков.

— Господин Риден, вы хороший человек, — Вилар глубоко вздохнула. — Остаток своей жизни я буду молиться за вас, как молюсь за Жан-Поля. Называйте любую сумму, я выпишу чек.

— Пять тысяч, — спокойно произнёс Тери.

— Но как же! — изумилась вдова. — Вы же так рисковали, и времени прошло полтора дня!

— Пять тысяч — моя стандартная цена, — Тери улыбнулся. — Чек пришлёте по почте, адрес вы знаете. Всего доброго, госпожа Вилар.

Он вышел, и я следом за ним.