ГЛАВА 4
В том, что сплав на надувной лодке — плохая идея, я убедилась, стоя в шлеме и спасательном жилете на берегу реки. Ощущение опингвинивания было полным. Шевелиться — неудобно. Руки — держать только разведенными в стороны. А если упадешь, то встанешь, только когда тебе протянут ласт… лапу помощи.
Мои вещи были спрятаны в водонепроницаемый мешок, поэтому за телефон и прочие милые сердцу девайсы (главный из них и самый древний — кошелек) я не переживала. Почти. Я переживала за себя.
Правда, инструктаж и знакомство с рулевым должны были развеять сомнения по поводу сплава, но речь в духе: «Кричу: «гребите» — значит, гребите. Кричу: «ложитесь» — значит, ложитесь. И ору: «держитесь» — значит…» — ну, вы сами поняли, да? Так вот эта речь слегка не вдохновила. А уж когда рулевой пошутил: «Выпадете из лодки в воду — тонуть не сметь, во всяком случае, в мою смену»…
Я с сомнением глянула на нашу надувную «Черную жемчужину» и пожелала нам всем удачи. Хотела еще помолиться, но передумала: вдруг на Бали, который находится под юрисдикцией Будды, это мое прошение не по той форме скорее разозлит небесную канцелярию, чем поможет? В общем, обошлась скрещенными пальцами. А сев в лодку, скрестила и ноги. А что? Аксиома: на швейцарский замок надейся, но шваброй дверку все равно подпирай — она не только воров касается. Да эта фраза — лозунг почти половины страны.
Но когда я взяла в руки весло, и мы поплыли… В общем, не так страшен рафтинг, как рассказы о нем. Река оказалась неширокой. Она извивалась голодной змеёй между скал.
За время, что мы плыли, я увидела не меньше дюжины водопадов. От мелких, что скорее походили на струю из дачного шланга, до вполне приличных. Не Ниагара, конечно, но брызг хватало, как и солнца
Сама не заметила, как начала улыбаться. В «Черной жемчужине» нас поместилось четверо. Рулевой, еще совсем пацан-балиец, управлял лодкой так, будто родился с веслом в руках, с которым, судя по всему, шло в комплекте еще и коварство. Белозубо улыбаясь, он не упускал возможности как следует намочить свой «экипаж» и непременно направлял нашу надувную посудину подо все водопады.
И если воду, падающую сверху, я чувствовала верхней же частью тела, то пороги и перекаты — тем местом, которое, собственно, и отвечает за приключения.
Спустя час я наконец-то сошла на бренную землю и смогла размять ноги. Разминала их, правда, в первую очередь до кустиков и обратно.
А потом выяснилось, что это еще не все, и пройдена только половина пути. Вторая половина завершилась феерично: с криками и матом (увы, не моим, я смогла выдать лишь одно протяжное «а-а-а»). Все оттого, что под конец был спуск с пятиметровой дамбы. Все, что я от него помню: как лежала на спине в лодке, судорожно вцепившись в ремень борта.
Спустя два часа я и рафтинг, наконец-то, сказали друг другу «прощай». Теперь я точно могла утверждать: в моей жизни таки уже были неповторимые вещи. Ибо повторять подобное я больше была не намерена даже под страхом вечного отлучения от зарплаты.
С чувством облегчения я стянула с себя спасательный жилет. А потом, стоя на берегу и глядя, как поджидавшие нас женщины-балийки вытащили на берег лодки, сдули их, и водрузив себе на головы, споро потопали вверх по жаре, я пришла к выводу — не стоит мне жаловаться на свою работу. На мою голову обрушиваются всего лишь отчеты, а не двадцать килограмм мокрой резины. В таком свете даже Илларионова показалась мне милой.
От подобной мысли я замотала головой. Начальство? Милое? Вот до чего отдых и похудение доводят. До колебания незыблемых, казалось бы, основ. Главное, чтобы шеф о том, что она «милая», не узнала, а то ещё озвереет и премии лишит: ведь имидж сурового босса — это вам не дырка на джинсах. Просто так, зацепившись за гвоздь, его не создашь.
За размышлениями о начальстве прошел перекус. Яблоко, сок, а на десерт — подъем вслед за баллийками, унесшими наши лодки.
В отель я добралась ближе к вечеру. Первое, что сделала — встала на весы. Те в кои-то веки меня приятно удивили, выдав минус четыре килограмма от моих обычных показателей. Соврали, конечно: по ощущениям я похудела на пять!
Приободренная, я решила, что заслужила ужин в ресторане. Главное — заказать себе что-то одно и небольшое.
Решено — сделано. Закат я встречала на террасе, любуясь на горы и девственные джунгли, погружавшиеся в густую ночь, смакуя белое вино и наслаждаясь рыбой под пряным соусом.
Идиллия. Была. Пока ее не нарушила смска.
«В случившемся виноваты мы оба. Особенно ты». Без подписи. Но она была и не нужна. Такое самоуверенное заявление мог себе позволить только Макс.
Почему бы ему просто не забыть мой номер?
«Сменю симку», — быстро набрала я и, только отправив сообщение, поняла: план не реагировать на этого белобрысого гада с треском провалился.
«Однажды ты станешь неравнодушна ко мне», — пришло через двадцать секунд.
Пальцы тут же влет забегали по клавишам: «Я к тебе и так уже неравнодушна. Ты меня бесишь!»
«Да?»
И вот этот простой вопрос заставил меня задуматься: а Макс ли это мне пишет? Или бывший с нового номера, внезапно решивший дать отчего-то задний ход? Может, взвесил все «за» и «против», и по подсчетам вышло, что моя квартира в центре компенсирует его штраф за измену?
Спрашивать, кто это, было слегка глупо, посему я решила приберечь этот меч до тех пор, пока гордиев узел моих догадок окончательно не затянется. Набрала универсальное:
«Да!»
«Ника, я скучаю по тебе», — выдал абонент с длиннющим номером, заканчивавшимся на пятьдесят два. Я хмыкнула. Судя по всему — все же Игорь.
«Это нормально. У тебя молодой организм, которому по утрам особенно скучно. Так что иди, найди себе другую и поскучай с ней. Можешь — несколько раз за ночь», — начала я свою просветительскую деятельность в области физиологии.
«С другими — скучно!» и смайл, разводящий руками.
Я фыркнула. Все же Макс. Просто с другого номера. Только этот белобрысый был настолько нагло откровенным. Последующие слова лишь подтвердили догадку.
«Ника. Не молчи. Напиши что-нибудь. Я бы позвонил, но ты наверняка после вчерашнего разговора бросишь трубку».
Мои пальцы быстро набрали ответ: «Я могу не отвечать и на смс».
«Но их ты хотя бы увидишь!» — мужская логика напрочь вынесла мозг моей женской психике.
Я отложила телефон. На краю бокала играл блик света. Задумчиво провела по кайме пальцем. Тонкая ножка показалась особенно хрупкой, когда я поднесла бокал к губам. Напиток прокатился по небу, дразня, щекоча и подбивая на безумства. Перечитала последнее сообщение. Макс не был похож на человека редкого отсутствия ума, скорее, наоборот — тонкий психолог. И уж точно — наглец, каких поискать.
— Простите, — от размышления меня отвлек приятный баритон. Правда, обладатель оного был не столь приятен. Лысоват, как Вин Дизель, толстоват, как Джек Блек, и староват, как Денни де Вито. В общем, мой идеал мужчины, только спустя лет этак пятьдесят, когда я буду окончательно крейзистарушкой. Между тем этот заюзанный плейбой продолжил: —Прекрасная девушка. Одна. В эту волшебную ночь… Позвольте составить вам компанию.
Прежде чем я успела возразить, он добавил:
— Разрешите мне заплатить за вас.
Наивный мужик, видимо, подразумевал ужин. Ну-ну…
Я начала усиленно рыться в сумочке. Не факт, что эти бумажки у меня где-то были… Но, как говорится, в женском клатче может внезапно обнаружиться даже перфоратор. Так что надежды я не теряла.
Спустя несколько минут моих упоенных поисков мужик не выдержал:
— Позвольте спросить, что вы ищете?
— Как что? — искренне удивилась я. — Счета. За газ, свет, воду и ипотеку. Вы же обещали за меня заплатить…
Слинял он быстро. Сообразительный. Вот что значит многолетний опыт!
Телефон пиликнул.
«Я думал, что ты отреагируешь», — бесхитростное признание заставило усмехнуться.
«Буду я еще тратить на тебя свои реагенты. У меня тут, между прочим, перспективный ухажер наклюнулся». То, что он уже слинял, не стала набирать. А потом, подумав, стерла и последнее предложение.
«Ты любишь гулять по набережной», — пришло спустя пару минут. Не вопрос, утверждение.
Я заподозрила неладное и насторожилась.
«Ты часто пьешь кофе».
«Ты когда-то красилась в блонд, хотя темный цвет, на мой взгляд, тебе идет больше»
После того, как пришло ещё два подобных сообщения, я не выдержала.
«Признайся, ты нашел мою сестру и пытаешь ее?» — в шутку спросила я, не зная, откуда этот ушлый блондин узнал обо мне то, чего обычно не пишут в анкетах.
«Всего лишь твой профиль. Каких-то две сотни аватарок, и я узнал тебя».
Ну как я могла удержаться и не залезть в инстаграм и контакт? И если в первом все было тихо и почти прилично, то синий сайт предложил мне подружиться сразу с двумя. Один — Оксана Маникюр Брови, второй — Иван Иванович, который, судя по дате рождения, застал ещё царя Николая. Причем — Первого.
«Ты маникюр или аксакал?» — написала я, усмехнувшись.
«Угадай», — пришел короткий ответ.
Я из мести жамкнула «принять» на маникюр и «оставить в подписчиках» долгожителя.
«Я так и знал», — ответ Макса не заставил себя долго ждать.
А потом уже прилетело в личку в контакте: «Вообще-то оба профиля были мои. Вчера создал».
Я чуть в голос не взвыла. А потом все же прыснула: звезда сцены, кумир миллионов сидит с фейка Оксана Маникюр. Вот это уровень конспирации, который и не снился Джеймсу Бонду.
«У тебя был хороший день сегодня?» — простой в принципе вопрос, который от Игоря я не слышала ни разу.
«Рафтинг не для этого создан», — призналась честно.
«Пришли фото», — тут же потребовал Макс.
«У меня их и так на страничке двести штук». Вот еще, фото ему слать.
Вместо ответа Макс прислал стикер обиженного кота. Потом расстроенного.
Я — выглядывающего из коробки.
Мы так и перебрасывались сообщениями без фраз. И что удивительно — это подняло мне настроение. А может, свою лепту внесло и отменное вино?
«А ты как?» — отправила я и тут же захотела удалить. Но поздно. Цвет сообщения сменился, подтвердив: оно прочитано.
«Журналисты хотели порвать Дэна на сувениры, но я не позволил», — Макс был как всегда, сама скромность.
«Поэтому они порвали тебя?» — все же ехидство из моей натуры не вытравить даже кислотой.
«Нет. Но не сказать, что они не пытались».
«Значит, это были невзаправдошные журналисты», — резюмировала я. У настоящих наверняка получилось бы оторвать кусок если не одежды, то нервов — уж точно.
«Сегодня был первый день, когда гипс Дэна ему действительно пригодился. Им оказалось очень удобно отбиваться от толпы. Жаль, что в пятницу его уже снимают».
Я слегка не поняла, о чем это Макс. Уточнила. Оказалось, что почти две недели назад барабанщик группы сломал себе руку. И если первую неделю Макс и продюсер утрясали новый график гастролей, то вторую фронтмен решил отдохнуть на Бали. Вот только вместо семи дней получилось три.
«У тебя уже наверняка глубокая ночь», — пришло от блондина.
«Это намек на то, что пора заканчивать разговор?»
«Это намек на то, что я хочу тебе позвонить. Ведь самые искренние и удивительные разговоры случаются именно ночью».
«А еще ночью случаются удивительные сны», — не осталась я в долгу.
«Значит, пусть тебе приснятся именно такие».
Экран уже давно погас. А я все сидела на террасе и смотрела в ночь. И не могла понять, как этот паразит умудряется всегда добиваться своего?
Взяла телефон и… Нет, я не могла высказать Максу все, что о нем думаю. А думала я в последнее время о нем много, и если раньше мысли были исключительно нецензурными, то после сегодняшнего вечера — смешанные. Но вот обгуглить его — запросто.
Уже вернувшись в отель, лежа в постели, я все ещё просматривала сайты, посвящённые «Похитителям». А когда поняла, что на часах новый день уже начал свой бег, а я все еще торчу в гугле… Разозлилась (уже для разнообразия на себя) и легла спать.
Утро меня встретило бодрым стуком в дверь. Я застонала и попробовала притвориться, что это не я, и совесть — не моя. Но, увы.
Встала с постели свеженькая, как только что поднятый некромантом зомби. Даже руки вперед вытянула и закатила глаза. Так и добрела до двери, открыла и замогильным голосом заявила лучащемуся оптимизмом тренеру, что я сегодня труп, и на занятие не приду.
Услышав это, меня сначала смерили удивленным взглядом. Но, судя по всему, в биографии инструктора было и не такое. Она тут же выдала:
— Здорово. Трупам завтрак не положен. Значит, сегодня у вас будет лечебное голодание.
Надо ли говорить, что я тут же «воскресла». Есть мне хотелось больше, чем спать. Тем более я чувствовала, что дрема, несмотря на все попытки ее задержать, стремительно от меня удирает, только пятки сверкают.
Вздохнула и подтвердила: на утреннюю экзекуцию явлюсь.
Но перед йогой в отместку набрала номер Сони: раз уж она втянула меня в это фитнесовое безобразие, то и страдать будем вместе! Увы, страдать от раннего пробуждения у блондинки не получилось: коварные часовые пояса пришли ей на помощь. В одиннадцать дня по Софии быть мучимой пробуждением ото сна тяжеловато.
НО все же чуть растянутые гласные в голосе коллеги по Игорю свидетельствовали, что я застала ее в постели. На вопрос: «как отдыхается?», Ника Белоус была послана в пешее эротическое.
Соня, как я успела убедиться, пороком излишнего смущения не страдала, посему не стеснялась тривиальных анатомических названий.
— Я недавно там была, — фыркнула я, вспомнив Макса, будь он неладен!
— Ух ты! — тут же оживилась собеседница. — И кто он? Как? Расскажешь? А то у меня тут один симпатичный инструктор на горнолыжном курорте нарисовался, но такой неприступный… Как будто на днях женился и усиленно хранит верность. Боюсь, что мне с ним даже поцелуй не светит. Так что в плане секса придется довольствоваться твоими впечатлениями.
— Тогда боюсь огорчить, но, похоже, у тебя целибат, — съехидничала я, не собираясь ей ничего рассказывать. Хватит и того, что мы с ней, как выяснилось, одного мужчину делили.
— Целибат? Это болезнь? Заразная? — тут же насторожилась Соня. — И как лечится?
Я сдержала смешок. Все же она была удивительной девушкой. Непосредственной, в чем-то гениальной, а в чем-то… Если в двух словах: в науках — глупышка, по жизни — профессор. Эта блондинка легко могла запомнить длиннющий пароль, лишь мельком на него глянув, отлично ориентировалась в скидках и мужчинах. Как она сумела вляпаться в Игоря — ума не приложу. Видимо, тогда белокурая бестия была в состоянии аффекта. Длительного.
— Ни капельки не заразная. А лечится — сексом.
— У-у-у, Ника, ты не человек, ты изверг. Так издеваться над бедной мной.
— Вообще-то это ты надо мной поиздевалась. С этим фитнес-туром. Я здесь скоро сдохну либо от недоедания, либо от испытаний.
— Постельных? — тут же уточнила эта ехидна.
Я вспомнила рафтинг, бег, велосипед, обертывания, массаж, йогу, дыхательную гимнастику и выдала:
— Инквизиторских.
— Твой новый любовник что, из этих, извращенцев?
— Ага, — подтвердила я, глянув на часы: пора было бежать на тренировку. — Любит ролевые игры.
— Ух ты, — судя по звукам, Соня едва ли не прыгала на постели от нетерпения. — И кого вы уже изображали?
Я вспомнила, как Макс говорил, что он беден, как церковная мышь, взявшая ипотеку, но при этом шиковал и ни в чем себе не отказывал.
— Он — бомжора — диджея. Я — поверившую этому кретину идиотку.
— Это как? — насторожилась Соня.
Пришлось ее обрывать, сказав, что у меня занятие.
— Этот тур хоть дает результаты? — напоследок крикнула подруга.
— Ну, я похудела на пять кило. И судя по всему, они все ушли из талии.
— Ведьма, — завистливо резюмировала Соня и перед тем, как я повесила трубку, крикнула вдогонку: — Фотку новой фигуры пришли!
Уже сбегая по ступенькам вниз (лифт был проигнорирован) я подумала, что до новой фигуры ещё далеко. За эти пять дней произошёл так, небольшой апгрейд и удаление нескольких лишних файлов. Зато в стратегически нужных местах: животик исчез, и теперь я напоминала скорее песочные часы, чем яблочко.
А дальше были ненавистные мне асаны и завтрак «месть врагам»: отварная рыба без соли и овощи, тоже абсолютно пресные. В общем, я убедилась, что здесь не только тренеры, но и повара — изверги.
Инструктор что-то вещала о том, что сегодня у нас день, посвященный очищению организма. Потому нагрузки будут щадящими: только аквааэробика и стрейчинг.
Подумав, что и то и другое, конечно, хорошо, но впечатления — лучше, я решила сегодня прогулять занятия. А то у меня отдых скоро закончится, а я ни на одной приличной экскурсии не побывала.
Узнав на ресепшене, как здесь обстоят дела с почти культурным досугом, я записалась на экскурсию в королевский водный дворец. Правда, оказалось, что она длится почти весь день, и трансфер отъезжает от отеля через полчаса. Но чего не сделаешь ради впечатлений? Даже соберешься за двадцать минут!
К слову, о своем поспешном решении я ни разу не пожалела. Этот лабиринт фонтанов, протоков, бассейнов, купален поражал. Раскидистые пальмы, пышные кусты, названия которых не знал, похоже, даже гугл, каменные резные статуи божеств и демонов, мостики, аллеи — казалось, здесь можно бродить вечно. Слушать журчание воды, сидеть на каменных плитах, смотреть на цветущие лотосы и непомерно наглых здоровенных карпов.
На фоне их я и сделала селфи. Рыбины были настолько большие, что окажись мы на весах, ещё не известно, чья чаша опустилась бы вниз.
Вспомнив, что Соня просила фото, я отправила ей композицию «Я и карпы».
«Ты внезапно стала Дюймовочкой или это фотошоп?» — пришел практически мгновенный ответ.
Сказать, что Соня поверила не сразу — значит, вообще ничего не сказать. Она потребовала еще несколько кадров с рыбинами, потом меня в полный рост, потом меня ещё раз с рыбинами и в итоге выдала:
«Надо было мне ехать на Бали, а тебе — в Альпы. Я тоже хочу так похудеть. Чтобы талия обточилась, а буфера и попа — остались».
В том, что нам стоило бы поменяться местами, я была с Соней полностью согласна. Или все же нет?
Вот это самое «или» словно почуяло, что я подумала о нем. Телефон завибрировал. Звонил Макс, номер которого после вчерашнего гадания я решила сохранить.
Я, кстати, заметила, что в наш двадцать первый век число оккультных действий, в частности — разновидностей гадания, резко увеличилось. Вот как раньше: гадали по руке, кофейной гуще, ромашке. А сейчас — диагноз по аватарке, предсказание по дате регистрации в фейсбуке, но самое популярное — гадание по навигатору. Еще бы его прогнозы из серии «ваша поездка продлится…» и «поверните налево» сбывались.
Я тряхнула головой, прогоняя оттуда непрошеные философские мысли, и глянула на дисплей и усмехнулась. Макс не просто звонил, он хотел меня лицезреть по видеосвязи.
Палец завис над кнопкой вызова. А потом я совершенно машинально поправила волосы, зачем-то одернула блузку и лишь потом мазнула по экрану, принимая вызов.
Первая моя мысль была: везет же гаду, ему ничего на себе приводить в порядок не надо. Ибо если торс голый, то тут все вопросы к футболкам отпадают. Макс, а точнее его верхняя часть, присутствовал на экране практически в костюме Адама. Ну не считать же капли влаги хоть сколь-нибудь серьезной преградой для воображения?
— Ты из душа? — искренне удивилась я, разглядывая Макса, с волос которого капала вода.
— Почти, — хитро подмигнули мне. — Вообще-то я со сьемок. Сейчас небольшой перерыв, и я решил…
Он не произнес «…ся», но отчего-то мне показалось, что последний слог блондин едва успел поймать.
Впрочем, заминка была буквально долю секунды.
— Так что это — всего лишь образ. Но я надеялся, что произведу им на тебя впечатление.
— Произвел. Неизгладимое. С таким даже утюг не справится, — усмехнулась я.
— Я старался, — скромно добавил Макс и спросил: — А ты сейчас где?
— Во дворце, — я машинально огляделась. Увидела, как на меня требовательно смотрят ярко-оранжевые карпы, снуя у самого берега, на котором я стояла. Отчего-то вспомнилось, что в животном мире самые насыщенные цвета — у самцов. Посему добавила: — И у моих ног так и вьются мужчины, желая, чтобы я их… — «покормила» добавить не успела. Меня перебили:
— Ника! — меня тут же смерили таким холодным взглядом, что ещё немного — и у обладателя оного ресницы инеем покроются. — Что эти «увивающиеся» приняли для храбрости?
Я глянула на карпов.
— Буддизм. Но это не точно.
— Тогда передай карпам привет.
— Как ты…
— Макс, хватит трепаться, тебя только ждем, — раздалось у него за спиной. А потом на заднем плане появился парень с немыслимо дикой прической.
Судя по гипсу, которым он размахивал, это был тот самый барабанщик группы.
— Дэн, сейчас, — Макс оглянулся, и тут на его плечо опустилась вторая, здоровая рука ударника. А за ней следом в объектив камеры влезла и половина лица крупным планом.
— Привет, — ничтоже сумняшеся выдал Дэн и тут же добавил: — А она ничо так, братишка. Это с ней ты на курорте замутил в горизонталь? И буфера у нее зачетн…
Дальше связь прервалась. Наверняка помехи. Знать бы еще — механические или травматические? Желательно — вторые. Очень желательно, чтобы для Макса. Этот паразит не только самоутвердился за мой счет, так еще и своей группе все растрепал… От желания выкинуть телефон в озеро к карпам меня удерживало лишь одно: самсунг новый, и я на него ползарплаты потратила. Утоплю — придется новый покупать.
Вдох.
Выдох.
Решение убить одного белобрысого музыканта окрепло и почти превратилось в цель.
А ведь еще вчера я подумала, что он не такой уж придурок и псих. Вот зря. Знала же, что под белое вино трезвые и взвешенные мысли приходят крайне редко, как будто на спиртное у них, мыслей, аллергия.
С экскурсии возвращалась уже вечером. Для разнообразия решила пообедать в отеле. Едва зашла в ресторан, поняла: у Веры, той самой, что пригласила меня на массаж — издевательство, намечается семнадцатая попытка. Дама смелых мужских мечтаний, симпатичная пышка сидела за столом. А перед ней — сочный и аппетитный сиде… лежал бифштекс. И пожирала она его отнюдь не глазами.
Вот так. Диета и тренировки были отринуты Верой ради мяса. Хотя, может, во всем виновата ее сегодняшняя одежда?
Ведь как: худенькие боятся стать полненькими, полненькие — жирненьким, а жирненькие надевают леопардовые лосины и ничего в них не боятся, потому что у леопардовых лосин плюс сто к отваге. Вот и на Вере сегодня красовались они: оранжево-пятнистые, дарующие ощущение полного пофигизма и неотразимости. А если ты и так почти идеал, на кой тебе упражнения и диеты?
Поскольку на мне пятнистых треников не было, то пришлось страдать и хрумкать салатик, вкус которого мне уже не казался отвратительным. Скорее наоборот — приятным. К тому же сегодня повар превзошел себя: наконец-то досолил овощи.
Спать решила лечь пораньше, то есть хотя бы не завтра. Но едва голова опустилась на подушку, как зазвонил телефон. Сестренка.
Я подняла трубку и спустя пять минут в очередной раз почувствовала себя богиней: меня почти не слушали, просьб не выполняли, иногда даже делали вид, что меня и вовсе не существует, но когда Сашке что-то сильно было нужно — в ход шло все от молитв до угроз. В этот раз мелкой понадобились четыре тысячи российских долларов. Как выяснилось — на концерт «Похитителей ночи». Сказать, что в этот миг я возненавидела Макса еще сильнее… Ха! Да я от злости чуть телефон не раздавила. Хотя голос мой был на удивление спокоен:
— Ты же вроде говорила, что накопила на билет?
— Ник, ты должна заценить… тут такое дело… — сестра замялась. Хотя стеснения за младшей вроде как не водилось — Я накопила. Но купила билет электронкой, и когда концерт накрылся, мне все вернули и я… В общем, потратила. А потом Максик и Дэнчик на интервью сказали, что гастрольный график изменен, и перед туром по Европе они все же дадут один концерт… И представляешь — у нас! Из пяти городов, в которых у них отменились выступления — только у нас дадут! Тут такой хайп! А я — в пролете!
Я бы с удовольствием предложила Сашке полетать и дальше, но, увы, хорошо знала сестру. Упёртос… упорство — ее второе имя.
— Ты на Бали отдыхаешь, а я… Ник, скинь мне на яндекс-деньги, а?
— Слыш, юный юзер, вылезший из интернета с непугаными пиратами, а тебе не зашкварно у сестры просить? — перешла я на язык Сашки. Принцип: говори проще, чтобы тебя поняли, работал всегда.
— Не агрись, — тут же ответила сестрёнка и голосом бывалой подлизы добавила: — Так скинешь?
— Номер пришли, юная вымогательница.
Деньги я ей перевала, хотя и скрипя зубами. Но лучше так, чем три месяца выслушивать о своем чёрством сердце, пожалевшем на сестринскую мечту всей жизни какую-то ерундовую сумму. К тому же я знала, как Сашка фанатеет по группам, о которых я могла узнать только зашазамив.
В общем, перевела деньги и еще больше возненавидела блондина. Вот ведь гад: даже на расстоянии сумел меня ограбить на четыре тысячи! Ну не сволочь ли?