29 глава

Керук входит первым, я следую за ним. В нос ударяет запах свежей крови и лекарств. Увидев нас, здоровяк Гэнджи пытается подняться, но мы дружно укладываем его на место.

– Рано еще, а то швы разойдутся, – поясняет док.

– Вы ведь полетите за Тео, верно? – переводит он взгляд с меня на Керука.

– Полетим, – подтверждаю я его догадки.

– Вы должны знать, пока мы искали Кайнена, нашли еще кое-кого, – произносит он особенно тихо, с опаской поглядывая на дверь.

– И кого же?

– Вашу мать, Найю.

– Мама жива?! – склоняется к нему Керук, все еще не веря услышанному. – Но почему она не полетела с вами? Вам не удалось ее освободить? Ее держат в рабстве?

– Нет, все не так, как мы думали. Она сама не захотела, – снова удивляет нас Гэнджи. – Теперь там ее дом и семья. Но она очень помогла нам.

Гэнджи не углубляется в подробности касательно новой жизни их матери, вместо этого дает четкие инструкции, как ее отыскать.

– Найя напрямую связана с повстанцами. Найдете ее, найдете и Тео, если, конечно, он выжил после того взрыва.

Мне тоже не хочется думать о плохом, но, возвращаясь в город Черных псов, мы должны быть готовы к любому раскладу.

– Пусть Зептея вас не покинет.

– Спасибо, Гэнджи. Поправляйся.

Прощаясь с отцом, Керук не спешит рассказать ему последние новости о маме. Мы вдвоем возвращаемся на корабль, и перемещаемся в ангар, где проводим небольшой ремонт перед вылетом, а еще пополняем запасы.

– Почему ты промолчал? Разве он не имеет право знать, что она жива?

– Для этого еще будет время. Отец не показывает виду, но он очень привязан к Тео, и переживает за него не меньше нашего. Новость о том, что мама не захотела возвращаться, добила бы его.

– Возможно, ты прав.

– А еще, сперва я сам хочу с ней поговорить, – тяжело вздыхает Керук, откладывая инструмент в сторону. – Узнает ли она меня вообще после стольких лет? Я ведь был совсем ребенком.

– Матери никогда не забывают своих детей. Уверена, она будет счастлива этой встрече, несмотря на обстоятельства.

За монотонной работой я начинаю зевать. Усталость берет свое, а первый шок сменяется принятием неизбежного. Даже если мне суждено погибнуть на той площади в городе Черных псов, как во снах Тео, так тому и быть. Без него я все равно не представляю своей жизни.

– Уже полдень, ты больше суток на ногах. Поспи хоть несколько часов, я все доделаю, – руководит Керук и я не сопротивляюсь.

Как бы мне ни хотелось казаться сильной, в последнее время спать хочется особенно часто, буквально рубит с ног, еще и аппетит зашкаливает.

«Ничего, все пройдет. Это всего лишь нервная перегрузка. Главное, отыскать Тео», – успокаиваю я себя, привычно свернувшись в гамаке на борту корабля.

* * *

Спустя сутки мы снова оказываемся в землях Черных псов. Корабль приходится оставить, дальше идти пешком. В прошлый раз мы достаточно нашумели, больше привлекать внимание не хочется. Чтобы попасть в город, действуем аккуратно и тихо, следуя советам Гэнджи.

– Это поселение должно быть где-то здесь, – Керук пытается сориентироваться на местности, подсвечивая карту фонариком. Только поселения нет и в помине, вокруг нас высокой стеной тянется лес.

– Тебе вода это говорит или карта? – посмеиваюсь я, желая разрядить обстановку. Мы оба напряжены и устали до чертиков.

– И то, и другое. Видишь, вот здесь река, – очерчивает он ее пальцем. – Я чувствую ее быстрые воды даже отсюда.

Теперь и я сосредотачиваюсь на своем даре, только вокруг так тихо.

– Ничего не слышу. Похоже, в этот поздний час все, кроме лесных обитателей, крепко спят.

– Мы не можем позволить себе такую роскошь, сперва найдем Тео, – решительно заявляет Керук. Я не перестаю удивляться стойкости его духа. Мне днем он дал поспать, а вот сам даже не ложился. – Продолжаем путь в прежнем направлении. Думаю, мы не дошли совсем немного.

Вскоре на опушке леса действительно показывается небольшой покосившийся домишко. За ним разбросанными на холмах в тусклом свете звезд виднеются еще несколько крыш.

– Судя по описанию, нам сюда, – подходим к двери, но постучать в нее никак не решаемся.

– И что, вот так заявимся посреди ночи?

– Предлагаешь дождаться утра и потерять время? Только что это изменит, мы все равно здесь чужие.

Пока мы шепотом спорим, соседский пес поднимает лай. В одном из окон загорается мерцающий огонек. Отступать поздно.

Под тяжелыми шагами хозяина скрипят половицы. Дверь отворяется, за ней появляется сгорбленный старик. Пламя свечи озаряет его испещренное морщинами лицо и седую бороду.

– Кому не спится в такой час?

– Шан бути. Извините за беспокойство. Нам нужен проводник, чтобы попасть в город к Найе.

– К Найе говоришь, – мужчина смеряет нежданных гостей подозрительным прищуром. – Осторожнее, сынок, на этой стороне пролива так не приветствуют. Или не привык еще?

Темные глаза сканируют нас подобно рентгену, но вместо страха на лице Керука расплывается шальная улыбка.

– Так вы тоже из наших? Из Санкара?

– Был когда-то, да все это осталось в прошлой жизни, – с тоской вспоминает мужчина. – Обратного ходу нет, и чем быстрее ты с этим смиришься…

– Тем что? – хмурится Керук. После известия о матери, не пожелавшей возвращаться, для него этот вопрос перешел в разряд личных.

– Да вы не стойте, проходите внутрь, раз пришли, – приглашает он в дом абсолютно незнакомых людей, и мы не верим своему счастью. – А пока вот, похлебка да травяной чай, чем богаты.

– Спасибо, но мы не голодны, – присаживаемся на лавку, осматривая в свете свечи его скромное жилище.

– Как вас звать-то? Я – дед Макхи, меня все так и зовут.

– Я Керук, а это Дана.

Мои волосы спрятаны под платком, но скрыть столь редкие в этих местах голубые глаза даже в полумраке не удается.

– Не бойся, дочка, не стану спрашивать кто ты и откуда. Все мы в этих местах не по своей воле.

– Спасибо, – склоняю я голову перед мудрым старцем.

– А если бы была возможность вернуться, вы бы ее использовали? Хотели бы увидеть родных и близких? – не унимается Керук, возвращаясь к прежней теме.

Старик улыбается, обнажая пожелтевшие зубы, словно Керук сморозил глупость.

– Все мои родные и близкие уже давно в другом месте, – кивает он в потолок. – Придет мой час, тогда и встретимся. А ваше дело молодое, когда-то и я верил, что смогу что-то изменить.

– Так вы нам поможете, проведете в город?

– Как не помочь друзьям Найи, этой святой женщине я многим обязан. Выдвигаемся с обозом на рассвете.

– А раньше никак? – с нажимом в голосе выдает Керук. – Нам очень, очень надо.

– После вчерашнего в городе облавы, ворота на ночь закрыты. В народе говорят, Кровавый Змей землю роет, чтобы найти зачинщиков и всех, кто к этому причастен. Да вы не слушайте бредни старика, лучше ешьте, пейте и спать ложитесь. И так вижу, устали с дороги.

От этих новостей по спине бегут мурашки. Где же наш Тео? Если он и выжил, то почти наверняка получил ранения, а теперь вынужден скрываться в закрытом городе среди врагов.

– Спасибо, дед Макхи, здоровья тебе.

От горячего чая мы все-таки не отказываемся, после чего радушный хозяин провожает нас на сеновал. Расстелив на нем небольшое покрывало, мы ложимся спать.

К рассвету заметно холодает, и я невольно стучу зубами. Не смертельно, мой организм быстро ко всему адаптируется, просто нужно время. Ничего не говоря, Керук разворачивается в мою сторону и сгребает меня в охапку, прижимая к своей жаркой груди. Я вздрагиваю от неожиданности. Кто знает, отдает ли он себе отчет в полудреме, кого обнимает?

– Тише, Дана, тише, это всего лишь я, – раздается шепотом в мою макушку. – Не хватало еще, чтобы ты заболела. Да и спать под это клацанье невозможно.

В другой момент рядом с красавцем Керуком, который в начале нашего знакомства и не скрывал своего повышенного интереса, мне стало бы неловко от его объятий. Только теперь рядом со мной совершенно другой мужчина: сильный, храбрый, высоконравственный, достойный сын и брат, а я все больше чувствую себя его сестрой, которую он взял под свою защиту.

* * *

Обоз из телег с овощами, рыбой, звериными шкурами и всякой всячиной, которой в этих местах промышляют, медленно, но верно движется к городу. Прежде чем присоединиться к остальным, дед Макхи где-то успел раздобыть для меня затемненные очки, и платок с вышивкой, который накинул мне на голову, повязав на особый манер.

– Если кто будет спрашивать, назовешься Акхаем, моим внучатым племянником из Озгира, что находится в месяце пути выше по реке, – наставляет он Керука, и тот кивает, потирая сонные глаза. – А ты представишься его молодой женой, – обращается он уже ко мне. – В тех краях замужние женщины прикрывают глаза и волосы, лишних вопросов никто задавать не станет.

Доверившись мудрому старцу, всю дорогу мы держимся рядом с ним и в то же время особняком. Местные поглядывают на нас с интересом, но после представления деда Макхи не лезут с расспросами, здесь его слово на вес золота. Лишь когда мы останавливаемся в низине реки, чтобы отдохнуть и напоить коней, одна из женщин так некстати подходит к нам с расспросами о своей дальней родне в Озгире.

– Моя тетушка Вутимек молочница, вы должны ее знать, – заглядывает она Керуку в глаза, затаив надежду. – Мы не виделись уже много лет. Как она, жива ли?

– Тетушка Вутимек, – будто бы припоминает он, и тут же убедительно кивает. – А как же не знать. Жива, здорова.

– Добрые вести, – едва слышно шепчет женщина и тут же озирается по сторонам, словно сказала что-то запретное. – А ее дети? Донома, Иоки, Аджай, про них что-то знаете?

Керук глубоко вздыхает, понимая, что одними детьми тут не обойдется, а придумывать на ходу семейные хроники до внучатых племянников ему совсем не хочется.

– Помогите! – раздаются крики у реки, и мы видим, как девчушку лет пяти утаскивает под воду огромная рыба-змея, вроде той, что напала на меня в землях Диких.

Пока остальные суетятся на берегу, мой отважный «супруг» вытаскивает нож из сапога и с разбегу ныряет в воду. Течение в этом месте слабое. Какое-то время на поверхности воды тихо, лишь небольшие всплески говорят о том, что недалеко от берега на глубине ведется настоящее сражение. В ожидании хоть каких-то новостей сердце лихорадочно барабанит о грудную клетку.

– Керук, миленький, пусть у тебя все получится, – шепчут губы в молитве. – Помоги им, Зептея.

Пальцы нервно сминают платок, на глазах от страха проступают слезы, и я не сразу замечаю, как подозрительно косится на меня та самая родственница тетушки Вутимек, оказавшаяся непозволительно близко. Конечно, она прекрасно слышала каждое мое слово.

Когда на поверхности воды проступает кровавое пятно, я не успеваю испугаться, прямо из него выныривает Керук с девчушкой на руках. Поверженная рыба-змея тоже всплывает, и ее уносит течением.

Девочка все еще откашливается речной водой, но жить будет.

– Если бы не вы… Если бы… – захлебывается в слезах ее мать, опустившись перед Керуком на колени. Шокированная женщина прижимает ребенка к сердцу. – Она – все, что у меня есть, а я даже не знаю, чем вас отблагодарить.

– Уже отблагодарили, – протягивает он ей руку, помогая подняться.

– Акхай! Акхай! – скандирует толпа. Дед Макхи с гордостью хлопает Керука по плечу, и лишь одна подозрительная кумушка с хитрым прищуром не разделяет общей радости.

– Его ведь не так зовут? Я все слышала. Зептее молятся только в одном месте, да и говор ваш не похож на Озгирский. Что-то вы двое скрываете.

– Вы ошибаетесь, – настаиваю я на своем. Еще любительницы детективов нам тут не хватало.

Не сводя с меня любопытного взгляда, женщина деловито упирает руки в бока. Дай ей волю, она бы с меня и платок с очками стянула, но пока решается только на скрытые угрозы.

– Время покажет.

* * *

Чем ближе мы к воротам Кости, тем тревожнее становится на душе. Конечно, я поделилась своими опасениями с Керуком, рассказав о произошедшем, на что он лишь задорно мне подмигнул и улыбнулся.

– Не переживай, женушка, оставь это на меня.

Стражи на входе ведут строгий досмотр. Наделенные властью и обвешанные с ног до головы оружием с простыми людьми эти тупоголовые псы обращаются, как с отрепьем. Достаточно одного неосторожного взгляда или слова, чтобы тебя швырнули на землю и заставили целовать сапоги, моля о пощаде. Смотреть на происходящее по-настоящему больно. Зато огромная дыра в городской стене, оставленная нами накануне, несомненно радует. Ее они еще не скоро залатают.

Дед Макхи покорно опускает голову и велит нам поступить так же, чтобы не вызывать подозрений.

– Кто такие? Что везете? – подходит и наша очередь. Рядом со стражем так и кружит новая знакомая, готовая сдать нас в любую минуту.

Дед Макхи берет инициативу на себя, отвечая на заданный вопрос, но он страже не особо интересен. А вот непозволительно крепкого Керука грех не толкнуть плечом, ожидая его реакции. Мой «муж» стискивает зубы, но так и не поднимает головы. Тогда верзила берется за меня.

– А это у нас кто? – нахальная рука уже тянется к моему лицу, в то время, как на его расползается гадкая масляная ухмылка.

Пульс оглушает ударами. Еще немного и либо меня разоблачат, сорвав очки и платок, либо Керук действительно сорвется.

– Дядя Акхай, дядя Акхай, можешь взять меня на ручки? – так своевременно появляется возле него та самая спасенная девчушка. – Раненая ножка болит, – поджимает она дрожащие губы, отвлекая все внимание на себя.

Я вижу, как ее мать едва заметно ему кивает. Вот и благодарность за спасение подоспела. Охране некогда с нами возиться, как и выслушивать историю чудесного спасения, которую тут же в красках заводит дед Макхи. Так мы и проходим в город Черных псов, а я с облегчением выдыхаю.