30 глава

Кость, с ее небоскребами, уходящими под облака, мощеными улицами, крышами невысоких домов, поросшими зеленью, обилием живности, оружия, и техники поражает воображение. При этом жители ее такие же разные, как и архитектура города. Одни ведут праздный образ жизни, позволяя себе все, что душа пожелает, другие подобно рабам обеспечивают их комфорт. При этом, едва войдя в город, мы становимся свидетелями нескольких кровавых стычек.

Путь обоза лежит на торговую площадь, где на наших глазах один из местных богачей покупает отловленных Диких. Они скалятся и рычат на него из клетки. Невольно вспоминается, как их сородичи атаковали нас с Тео, с какой яростью кидались в бой.

– Они-то им зачем? Полузвери, полулюди.

– Для боев, на которых делаются большие ставки. Любимое развлечение Кровавого Змея, – поясняет дед Макхай.

По-своему мне их жаль. Там, на своей земле, они живут общиной, а здесь их держат в ошейниках и погоняют кнутом. Такого отношения никто не заслуживает. Хотя, здесь и к обычным людям относятся не лучше.

Внутри город гораздо больше, чем кажется с первого взгляда. Долго блуждая секретными тропами, мы оказываемся на его окраине. Небоскребы остаются далеко позади, здесь дома не больше двух этажей, где-то заброшенные, где-то отремонтированные и ухоженные, как тот, перед которым мы наконец останавливаемся.

– Вот мы и пришли, дальше наши пути расходятся. Отличные вы ребята, берегите друг друга, – прощается с нами мудрый старец, только мы не спешим расставаться. Вроде, и знакомы всего ничего, но за это короткое время и мне, и Керуку дед Макхай стал будто родной.

– Даже поздороваться не зайдете?

– Я бы зашел, только рыбу за меня никто не продаст. Передавайте госпоже Найе низкий поклон.

Мы оба взволнованы не на шутку, Керук – из-за предстоящей встречи с матерью, я – потому что надеюсь найти через нее Тео. Возможно, я схожу с ума, но войдя в этот город, меня не покидает ощущение, что он где-то рядом.

Стучаться в дверь не приходится, она и так открыта. В надежде на добрый прием мы входим внутрь. В доме красиво, он богато обставлен, что вызывает некоторый диссонанс. По моему представлению так могут жить только привилегированные Черные псы, но никак не простые смертные, да еще и привезенные в качестве рабов из Санкара.

Где-то на заднем дворе слышен женский голос, напевающий знакомую мелодию. В последний вечер, когда мы собирались всей семьей, Керук и Иси, вспоминая детство, исполняли эту песню дуэтом.

Керук идет первым, я следую за ним. Он пересекает просторную гостиную, открывает двери во внутренний двор с садом и, как вкопанный, застывает в проходе.

Женщина сидит на корточках к нам спиной и возится в земле. Позади нее за столиком над увесистой книгой корпит долговязый мальчишка. Ее песня подходит к финалу, и она замолкает.

– Сынок, подай ведро воды, – просит, не оглядываясь. – Кажется, этот капризный куст отказывается приживаться.

Мальчишка поднимает голову, встречаясь взглядом с Керуком, и не решается пошевелиться. Тогда он сам подхватывает ведро за ручку и подает матери.

– Керук… – наворачиваются слезы на ее глазах, стоит ей оглянуться.

Я едва сдерживаюсь, наблюдая за их счастливым воссоединением. Найя горячо обнимает сына, целует в обе щеки и приговаривает, что он вырос настоящим мужчиной и она гордится им. После очередь доходит и до знакомства со мной.

Помня, как жители Санкара реагировали на мою внешность, мне несколько боязно снимать платок с очками. Когда же мои светлые волосы рассыпаются по плечам, мальчишка за столом на время забывает про свою книгу, разглядывая меня во все глаза. Найя тоже удивлена, но ее лицо не выражает ни страха, ни злости, вместо этого она тепло улыбается и протягивает ко мне руки.

– Дана, значит. Позволь и тебя обнять, дочка.

Пророк оказывается прав, я действительно ей понравилась, как и она мне. Смелая, решительная, свободомыслящая, теперь мне абсолютно точно понятно в кого пошли ее дети, слишком прогрессивные для тихого Санкара.

Найя знакомит сына с его младшим братом от второго мужа. Не сказать, что они особо рады этому знакомству. Керук прищуривается, рассматривая с высоты своего внушительного роста угловатого мальчишку, напоминающего скорее едва оперившегося птенца. Отбросив в сторону детские обиды и ревность к матери, он первым протягивает мальчишке руку и тот, приосанившись, отвечает. После нас приглашают пройти в дом.

– Известно ли вам что-то о судьбе Тео? – не выдерживаю я. Конечно, после стольких лет разлуки им есть, о чем поговорить, но меня сейчас интересует только один вопрос. – Последний раз мы видели его у городской стены во время вчерашней ночной перестрелки, а после взрыва…

В горле образуется ком. Я просто не могу произнести это вслух, потому что в глубине души свято верю, Тео жив.

– Я знала, что вы вернетесь за ним. Мои мальчики всегда были друг за друга горой. – Найя смахивает слезу и снова обнимает Керука, утопая в его крепких объятьях.

– Мам, не плачь, я с тобой. Больше мы не потеряем друг друга.

– Так вы скажете, что с ним и где он сейчас?

– Не переживайте, Тео выжил, – снова улыбается она сквозь слезы, и в этот момент особенно напоминает Иси. – Иначе и быть не могло, он родился под счастливой звездой, впереди у него долгий путь. Но пока мы не можем туда пойти, чтобы не подвергать его еще большей опасности, сперва дождемся ночи.

Услышав новость, в ожидании которой жила последние сутки, у меня подкашиваются колени.

– Тише, милая, – волнуется Найя, усаживая меня на диван. – А я было решила, что вы с Керуком вместе, но теперь вижу, чья ты избранная.

Разговорившись, мы переходим к тому, как после похищения удалось выжить самой Найе.

– Все эти годы мы думали, что тебя нет в живых, – с горечью признается Керук. – Отец с детства уверял нас в этом.

– Знаю, родной, знаю. Я тогда и сама не хотела жить. Думала, лучше погибну, чем живой достанусь врагу. Похитить жену пророка, унизить и высмеять у всех на глазах было давней мечтой Змея. Но, несмотря на серьезное ранение, я выжила.

– Это правда, что Черные псы привозят сюда людей из других поселений в качестве рабов? – спрашиваю я, набравшись смелости.

– Правда, – вздыхает Найя. – Выставляя меня на продажу перед своим окружением, как какой-то скот, Змей хотел посмеяться. Я предстала перед ними фактически голой, мне позволили прикрыться лишь жалким лоскутом ткани. Но я и тогда не склонила головы. До сих пор помню его мерзкие речи: «Вот, взгляните на жену пророка из славного Санкара, где все живут в гармонии и не умеют держать в руках оружия. Где же ваша защитница Зептея? Снова вас бросила?» Я уже не была юной девой и не ожидала, что окажусь для кого-то ценным приобретением, но ставки росли, а я ловила на себе все новые мужские взгляды. Тогда мысль о самоубийстве казалась единственным спасением.

Керук сжимает руку матери. Мне о таком больно слышать, а ему подавно. Младшего сына перед этим разговором Найя предусмотрительно отправила в сад продолжать обучение.

– Купивший меня господин был немногословен. Он накинул мне на плечи свой плащ и привел в этот дом, где я стала сначала его помощницей по хозяйству, а потом и женой.

– Так он заставил тебя? – хмурится Керук. В его глазах столько отчаяния, что словами не передать.

– Нет, что ты, Шинай никогда и ни к чему меня не принуждал. Он оказался хорошим человеком, честным, благородным. Мой муж ученый и изобретатель. Кровавый Змей ценит его, держит в своем совете, потому что никем не может заменить, но сам Шинай никогда не разделял его взглядов, считая непомерно жестоким.

– Я рад, что ты выжила, и что тебе встретился порядочный мужчина, который сумел защитить. Но разве ты не мечтала о возвращении домой? Это у нас не было кораблей, а здесь-то они были.

– Первое время мечтала, – кается Найя, виновато опустив голову. – Пока не узнала, что снова беременна, это все изменило. Шинай так обрадовался, носил меня на руках, просить его о помощи с побегом у меня не повернулся язык. Узнав друг друга получше, оказалось, что у нас много общего. А еще, что далеко не все в этом городе поддерживают Кровавого Змея. Мы с мужем вместе помогаем сопротивлению в надежде подарить людям новую жизнь и долгожданную свободу. Но победить Змея, зацикленного на безопасности, и его вооруженную стаю псов не так-то просто.

Так мы и разговариваем до самого вечера. Найя много расспрашивает об Иси, и о нас с Тео. Между делом она интересуется и пророком. Узнав о том, что он столько лет одинок и больше не женился, Найя несколько замыкается в себе.

С первыми сумерками в доме появляется ее супруг, приятный мужчина: высокий, худощавый, с вдумчивым цепким взглядом. Шинай не удивляется присутствию Керука, не ревнует Найю к прошлой жизни, напротив, встречает нас как долгожданных гостей. Признав во мне инопланетянку, мужские глаза загораются интересом. В итоге все оставшееся время до запланированной ночной вылазки в убежище Тео он расспрашивает меня о технологиях нордианцев и формах жизни на других планетах.

– Теперь я понимаю, почему она не хочет возвращаться, – делится со мной Керук, наблюдая со стороны за тем, как дружно его мать со своей новой семьей накрывают на стол. Вот Шинай целует супругу в щеку, и она смеется, ласково треплет по макушке сына, и тот любя обнимает своих родителей, как самое дорогое сокровище на свете. – Они нуждаются в ней и действительно счастливы вместе, как вы с Тео, или Иси с Гэнджи.

– Придет время, и ты тоже обязательно будешь счастлив, – по-дружески толкаю раскисшего красавчика в плечо. – Когда найдешь свою вторую половинку.

– А что, если моя половинка, как и ты, родилась где-то на другой планете, но не торопится свалится на мою голову, – загадочно улыбается, запустив пятерню в непослушные волосы.

– Значит, мы сами за ней слетаем, – задорно подмигиваю я, и уголки мужских губ ползут вверх в намечающейся в улыбке.

* * *

Тео скрывается в подземном туннеле под городом. Туда мы и направляемся, дождавшись момента, когда у стражей на улицах происходит пересменка.

– Здесь когда-то были мои лаборатории, но большую их часть затопило, – рассказывает Шинай, подсвечивая дорогу фонарем. – Всему виной подземные воды.

– Помню-помню, – поддерживает мужа Найя, – еле успели тогда спасти твои испытательные образцы.

– О том, что проблему с водой удалось решить, и ветка давно просохла, мало кто знает. А мы и не спешим это разглашать, лишь подкрепляя народную легенду о водном чудовище, которое здесь обитает.

Не знаю, что я ожидаю увидеть после всех этих облезлых осыпающихся стен и невысокого потолка, опутанного ржавыми трубами. Страшно представить в каких условиях оказался Тео, еще и раненый после взрыва. Но и скрывать его на поверхности, где пронырливые псы ни один дом не обошли стороной, было бы еще опаснее.

– Мы привезли препарат, который ускорит его регенерацию, – сообщаю я Шинаю. Он с повстанцами лично руководил той операцией по спасению Тео и оказывал ему первую помощь.

– Это очень хорошо. Мы сделали все, что смогли, но скрывать не стану, состояние тяжелое. Если бы не тот пес, оттащивший его в сторону и закрывший собой, у Тео и вовсе не было бы шанса.

Дверь в помещение, которая на первый взгляд сливается со стеной, открывается не сразу. Шинай трижды стучит по ней специальным образом, лишь тогда она приходит в движение. После длительного нахождения в темном туннеле нас с непривычки ослепляет светом. Молодой человек в голубом халате, застывший в проходе, не торопится пропускать нас внутрь, переводя недоверчивый взгляд с меня на Керука.

– Все нормально, они свои.

– Как Тео? – первой проходит Найя, деловито осматриваясь по сторонам.

На мое удивление эта подпольная лаборатория неплохо оборудована: чисто, свежо, уютно, воздух вентилируется.

– Пришел в себя, попросил воды и снова уснул.

Увидев своего любимого, пусть с перебинтованными руками и под капельницей, но живого, я едва ли могу сдержаться.

– Тео… – обнимаю его, касаясь ладонью колючей щеки. Из моих глаз прорываются горячие дорожки слез. Я не ожидаю, что он проснется, погруженный в медикаментозный сон, только с его губ хриплым шепотом срывается долгожданное:

– Мейди…

– Это я, Тео, я. Твоя Мейди.

– Ты вернулась за мной? – открывает он глаза, но вместо радости в их глубине плещется гнев и отчаяние. – Зачем? Ты же мне обещала, что не войдешь в этот город.

– И оставить тебя здесь? Ну уж нет, Тео, никогда. Что бы не ждало нас впереди, мы пройдем через это вместе, смело глядя в лицо своей судьбе.

– Дана, – прикрывает он глаза и хмурится, пересиливая боль. Его ладонь тянется к моему лицу, зарываясь в волосы, и тут мой суровый дикарь смягчается. – Девочка моя. Такая хрупкая и такая смелая.

Я уже было склоняюсь к нему, чтобы накрыть губы поцелуем, но тут за моей спиной кто-то нарочито закашливается.

– Если хотите, вы можете оставаться здесь сколько потребуется и самостоятельно позаботиться о Тео. Переночуете в соседней комнате. Запасы продуктов мы будем пополнять, – предлагает Шинай.

– Конечно. Спасибо, – тут же соглашается Керук. – Регенератор и любовь Даны быстро поставят его на ноги.

Глядя на нас, все улыбаются. Мне и самой светло и радостно на душе. Все самое страшное осталось позади. Немного успокоившись за Тео, я вспоминаю о своем мохнатом друге, уже представляя, как подставлю руку, и он лизнет ее шершавым языком.

– А где Брук? – оглядываюсь по сторонам. – Он ведь здесь, в соседней комнате? Бруклин, мальчик мой, ко мне, – командую я, но не слышу никакого движения.

«Если бы только мог, он бы сразу нас встретил», – доходит до меня с опозданием. Приполз бы, заскулил, не отходил бы от кровати Тео, охраняя его покой, но Брука здесь нет. Он не придет, не завиляет хвостом на радостях, не подставит морду для поглаживаний, а я больше никогда не смогу зарыться пальцами в его густую шерсть, прижать к себе, как малого неразумного ребенка, но такого искреннего и преданного, настоящего друга, каких поискать.

– Мне очень жаль, но его больше нет, – накрывает мою ладонь Тео. – Одно знаю точно, если бы не твой отважный пес, мы бы сейчас не разговаривали. Я обязан ему жизнью.